Тхисеим

      10.09.2029. Понедельник.       Утро понедельника всегда тяжёлое, особенно, если выходные были насыщенными. Марк был в умывальне мужской общаги. Он обдумывал события прошедших дней, поправил волосы и посмотрел на себя в зеркало. Отражение не двигалось, его глаза были более синими, чем обычно.       Он помахал рукой, но его двойник по ту сторону продолжил статично стоять и сверлить его голубыми, как ясное небо, глазами. Марк начал размахивать руками сильнее, но отражение продолжило прямо смотреть на него.       — Ты что делаешь?       Он повернулся на вошедшего Феликса, потом посмотрел в сторону зеркала, которое вернуло способность отражать.       — Да так… Играюсь.       Они пожали руки, и моментально у Марка пошла кровь из носа. Он отрянул от друга и чуть не упал, но вовремя схватился за раковину.       — Ты чего? — спросил Феликс, подскочив к другу, но Марк отошёл от него в сторону и попятился к выходу. В помещение зашёл Тихон, поздоровался и протянул Марку руку. Тот не стал её пожимать, молча обошёл его и побежал к себе в комнату.       — Что это с ним? — спросил Мацержинский.       — Не знаю, — ответил Феликс и продолжил умываться. — Перенапрягся бедняга.       ***       После занятий те, кто участвовал в ночной вылазке, встретились в комнате Феликса по инициативе Марка. У Тихона ещё были пары, а Ренат с утра куда-то убежал.       — Ребят, — начал он. — Вы не замечали у себя никаких странностей?       Они пожали плечами.       — В общем, с утра я увидел… Неважно. Утром, когда пожал Феликсу руку… Вы знаете, что такое абсорбция памяти?       — Абсорбция — это процесс объемного поглощения одного вещества другим веществом, — ответил Киревский.       — Химики, — выдохнул Марк. — Но по сути ты прав. Только абсорбция памяти — это способность, когда ты касаешься человека и видишь его воспоминания. Типа телепатии, только другой уровень.       Феликс, Настя и Соня молча уставились на него.       — Я понимаю, голый мужик в коробке, — сказала Григорьева. — Но это уже бред какой-то.       — Я могу доказать! Сказать то, что знаешь только ты.       — Давай, — хмыкнула она.       Марк положил руку ей на плечо, вздрогнул, и из его носа побежала кровь. Он вытер её платком.       — Я знаю, кто тебе нравится, — улыбнулся он.       — Ха! Удиви!       Он наклонился и что-то сказал ей на ухо. В миг Сонино лицо превратилось из самоуверенного в напуганное.       — Э-э! — воскликнула она. — Слышь, если это куда-то выльется, я тебя прикончу!       Марк хмыкнул и посмотрел на неё сверху вниз. Он был выше нее на голову.       — Никому я не скажу, не бойся… В этом ничего такого нет.       Она отвернулась.       — В общем, — продолжил он. — у вас есть идеи, откуда это и что с этим делать?       — Ежу понятно, что это из-за антисептика, который ты тогда на себя вылил, — с уверенностью сказала Соня.       — С чего ты решила? — спросила Настя.       — С того, дорогая моя, что это никакой не антисептик. Он пах не как антисептик, а как какая-то непонятная бурда, в которую добавили изопропиловый спирт, чтобы замаскировать её. Вы не чувствовали запах какой-то горечи?       Все помотали головами.       — Что и требовалось доказать, — выдохнула она. — Я поэтому и не стала наносить его, потому что услышала запах какой-то химозы. У меня гиперчувствительность к запахам, я могу среди тысячи человек найти Санька просто потому что у него вонючий дезодорант. Я отсюда слышу этот аромат тайги, хотя он скорее всего сейчас сидит в своих «Берёзках».       Настя, Феликс и Марк молча уставились на неё.       — К чему я это всё, — продолжила она. — Скорее всего у вас, и, тоже что-то такое есть.       — Я ничего не заметил, — сказал Феликс.       — Ну или нет, вам Марк капельку налил, а себе пол флакона, может я и не права.       — Я об абсорбции памяти мечтал с детства, — дополнил Марк. — Только вот я понял, что это плохая идея, и от неё больше вреда, чем пользы.       — Почему? — спросила Настя.       — Потому что риск сойти с ума выше. Если чужая память смешается с моей, это скажется на моей личности и плохо кончится. А ещё это вторжение в личное пространство других людей, тоже не круто.       — Я в одном комиксе видела, что девочка с такой способностью носила перчатки, — сказала Настя. — Марк, помнишь?       — А, да! А из чего они были? — спросил он.       — Хз.       Феликс огляделся по сторонам.       — Попробуй коснуться через футболку, — сказал он.       Марк прикоснулся к нему через ткань футболки, валяющейся на кровати Рената, и у него пошла кровь. Они попытались проверить через одеяло, плед, куртку, джинсы, бумагу, картон, пластик, но с каждым разом юноша ослабевал, и его кровотечение было сильнее. Феликс панически оглядел свой стол, взял маленькую коробочку и достал напальчник для игр.       — Тут серебряная нить, — сказал он. — Попробуй.       Марк надел его, прикоснулся к другу и улыбнулся.       — Работает, — воскликнул он, и для большей убедительности прикоснулся ко лбу друга ещё несколько раз.       В этот момент дверь открылась, и в комнату зашёл Тихон. Он увидел Марка, снимающего напальчник и улыбнулся.       — Опять ты? — спросил он.       — Тиша, — начал Феликс. — Апри может сшить Марку перчатки из такой ткани? — он передал ему напальчник. Тихон внимательно его осмотрел и перевёл взгляд на Марка.       — А тебе зачем? — спросил он.       — Надо, — отрезал тот.       — Э-э… Ну может. Я могу позвонить ей прямо сейчас.       Он скинул рюкзак, достал телефон и набрал номер. Спустя один гудок вся комната слышала энергичный женский голосок.       — Да, любимый?       — Апри, солнце, ты занята? — голос Тихона стал более высоким и ласковым.       — Нет, котёнок. Как ты, мой хороший?       Соня прыснула и прикрыла рот рукой.       — Извините, — сказала она.       Тихон холодно посмотрел на неё, закатил глаза и продолжил общаться с женой.       — В общем, красота моя, ты можешь одному моему знакомому сшить перчатки из сенсорной ткани, из которой обычно продают напальчники?       — Ух ты! — воскликнула Апри и задумалась. — Могу, но не бесплатно. Эта ткань дорогая, и у меня ещё есть заказы.       — Я готов отдать любые деньги, — сказал Марк.       — Пять тысяч нормально? — спросила она.       — Вполне.       — Хорошо. Тиша, лапуля, ты завтра приедешь?       — Да, цветочек мой.       — Ура! Попроси знакомого, пожалуйста, обвести свою ручку и дать мне номер. К пятнице всё будет готово, пусть приезжает на улицу Январскую 43, сможешь?       — Хорошо, я смогу, — сказал Марк и назвал ей свой номер.       — Я пойду, почищу уши, — сказала Соня и вышла из комнаты.       Марк обвёл свою руку и отдал листик Тихону максимально стараясь не касаться его руками. Аккуратно обойдя оставшихся людей в комнате, он вышел и ушёл к себе.