Идеальный хаос

Lisa POV Дженни появилась в гостиной с радионяней, висящей на указательном пальце. Я работала за ноутбуком, ожидая её появления, хотя и не была до конца уверена, что она выйдет. Я закрыла компьютер и отложила его в сторону. — Она спит? — Как младенец. Дженни прошла мимо меня к монитору и села напротив, поджав под себя ноги. На экране была видна Санхи, завернутая в свою люльку. Она повернула голову набок и забавно поджала губы, будто ей снилось молоко. Наверное, так оно и было. Молоко и мать — это всё, что она знала в этом мире. Простой и совершенный мир. — Ты долго уже на неё смотришь? — спросила Дженни, ставя монитор между нами. — Наверное, слишком долго, — я сморщила нос. — Когда я привезла её домой, люлька стояла прямо у кровати, но каждый её тихий вздох заставлял меня вскакивать и проверять, всё ли в порядке. Я и так плохо сплю, а тут совсем лишилась отдыха. В итоге я решила перенести люльку в другой конец спальни и установить видеомонитор. — Помогло? Я пожала плечами. — Немного. У меня всегда были проблемы со сном, сколько я себя помню. — Почему ты плохо спишь? — Не знаю. Мой отец часто говорил, что мой разум слишком беспокойный и всегда создает проблемы. — Это совсем на тебя не похоже. Я криво усмехнулась. — Ну, ты не знала меня в юности. Я была той еще нарушительницей спокойствия. — Я бы не поверила в это еще пару недель назад, но теперь, когда я увидела все твои татуировки… Я закатала рукав своей майки, демонстрируя татуированное предплечье. — Может быть, мне просто нравятся чернила. Только не говори мне, что у тебя старомодные взгляды и ты считаешь всех людей с татуировками преступниками. — Вовсе нет, — Дженни замолчала, рассматривая длинные перья из хвоста феникса, вьющиеся по моему предплечью в окружении цветов. Ей потребовалось время, чтобы изучить их. Татуировки явно не были её стихией, но эти показались ей качественными. Они хорошо смотрелись на моей бледной коже, и ей, кажется, было даже жаль, что я их прячу. — Мне любопытно, почему ты так тщательно скрывала их всё это время? Я опустила рукав до запястья. — Наверное, я всё же немного старомодна. В голове до сих пор звучит голос отца, говорящий, что татуировки — это непрофессионально. И поскольку я не знала, что ты о них подумаешь… признаюсь, я предполагала, что они тебе не понравятся, поэтому решила, что безопаснее будет их прикрыть. — Я не фанатка татуировок в целом, но те, что я видела у тебя, очень красивые. Румянец залил её щеки и шею. Дженни с самого начала так реагировала на меня: малейший комплимент — и её кровь вскипала. — Что ж, спасибо. Мне они тоже нравятся. — Твой отец всё еще жив? Я откинула голову назад, и вся краска мгновенно сошла с моего лица. Это было заметно. — Почему ты спрашиваешь? — Ты упомянула о нем, и мне стало любопытно. Глядя на то, как ты живешь в этом доме… Если бы ты была моей дочерью, я бы сделала всё, что в моих силах, чтобы уберечь тебя. Дженни неловко заерзала, натягивая низ спортивных штанов и поправляя бретельки футболки. — Мои родители не участвуют в моей жизни, так что нет, я этого не знала. — А отец Санхи? Ты знала о нем раньше? Этот вопрос вызвал у неё вздох такой тяжести, будто он мог обрушить небольшую страну. Мы всю неделю избегали темы её дома. Она не хотела говорить об этом, и я дала ей время. Состояние, в котором я её нашла, было настолько хрупким, что мне и в голову не пришло давить на неё. Но за те дни, что они с Санхи провели здесь, Дженни постепенно расслабилась. Перемены в ней были очевидны: кожа стала здоровее, глаза светлее, и она начала чаще улыбаться. Она не приписывала мне никаких заслуг, кроме того, что я дала ей убежище. Ей просто нужно было выбраться из того хаоса, чтобы перевести дух. — Я не знаю, понимал ли он это. Предполагаю, у него было какое-то предчувствие, раз я оказалась в такой ситуации, — она поджала губы. — Я познакомилась с Джунсео, когда он вызвался волонтером строить дома в Пусане. Я была координатором проекта. Потом мы много путешествовали, занимались волонтерством, работали и, да, иногда ходили на вечеринки. Мы ненадолго оказались в Лос-Анджелесе, и мне там очень понравилось. Ты там бывала? — Я была там по делам. К сожалению, в последнее время все мои поездки ограничиваются работой. — Мои теперь тоже, — она слабо улыбнулась. — В любом случае, Джунсео пришла в голову идея, чтобы мы вместе купили дом. Одна из женщин-волонтеров, с которой мы познакомились, была из Сеула и дала нам советы, в каких районах лучше покупать недвижимость. После этого всё закрутилось как вихрь. Джунсео был одержим этой идеей, он не отступал, и в итоге мы переехали, купили дом и… — Где вы взяли деньги? — покупка дома дело недешевое, а на волонтерстве много не заработаешь. — У Джунсео не было ни гроша, он всё спустил на путешествия. Но у меня был небольшой целевой фонд от родителей. Мы вложили мою часть как первый взнос и взяли ссуду на остальное. Я начинала понимать, что произошло, но мне нужно было, чтобы она сама это произнесла. — Итак, вы купили недвижимость под ремонт. — Я подняла брови. — И кто делал работы? Потому что, честно говоря, тем мастерам лучше вернуться в школу, если это лучшее, на что они способны. Дженни прерывисто вздохнула. — Это долгая история. — У меня есть время. Рассказывай. Без лишних слов Дженни рассказала историю, от которой у меня сжались челюсти и кулаки. Этот придурок, её так называемый партнер, заставил её вложить все сбережения в дом, который был слишком дорог, чтобы быть выгодной инвестицией. Если бы они хоть немного изучили рынок сами, а не слушали первого встречного «советчика», они бы это знали. В дополнение к безумным вложениям, этот бывший нанял каких-то халтурщиков для ремонта. А когда Дженни не смогла оплатить их счета, они просто всё разгромили и оставили дом пустым. Джунсео повезло, что он сейчас на другом континенте. Если бы он попался мне под руку, я бы не смогла сдержать ярость, кипящую в моих венах. — Кто, черт возьми, так поступает со своей женщиной? — возмутилась я. — Я не знаю, — Дженни поднесла руки к вискам. — Кто, черт возьми, так поступает с матерью своей дочери? — Я не знаю, Лиса. — Он не был твоим другом. Дженни опустила голову. — Он это доказал. — И любовником он тоже был никудышным. Еще один тяжелый вздох. — Теперь я это осознаю. — Сейчас ты это осознаешь. Но должна была понять еще год назад! Мужчина, который оставляет свою беременную женщину одну, а потом даже не возвращается к ребенку — подонок. Ты должна была увидеть это задолго до того, как вложила все деньги в этот дом, не имея плана, как его содержать и чем платить банку! Дженни резко вскочила на ноги, разведя руки в стороны. — Ты думаешь, я сама этого не понимаю?! Я идиотка! Я влюбилась в красивую картинку, которую он мне нарисовал, — продолжала Дженни сквозь слезы. — Я должна была предвидеть это, но слишком сильно хотела верить в сказку, чтобы руководствоваться здравым смыслом. Дом, стабильность, маленькая семья… Я была глупой и отчаявшейся. В итоге я поставила свою дочь в ужасное положение. Я знаю это. О боже, я знаю. Её лицо раскраснелось, а по щекам бежали слезы, оставляя влажные дорожки. В моей голове зазвучали сигналы тревоги, сердце сжала паника. Я снова зашла слишком далеко. Я «использовала молоток» там, где нужны были «бархатные перчатки». Дженни не была одной из тех жестких акул бизнеса, с которыми я имею дело ежедневно, но я разговаривала с ней именно в такой манере. — Дженни… Её волосы рассыпались по плечам, когда она в отчаянии покачала головкой. — Я понимаю, что я плохая мать. Неудачница. Ты думаешь, я сама этого не знаю? Я не была готова к ребенку, я была эгоисткой, но всё равно родила её, потому что хотела. А теперь посмотри на меня: я выставляю себя дурой перед своей начальницей и… Я вскочила на ноги и притянула её к себе, прежде чем она успела договорить. Это было именно то, чего я избегала в течение нескольких месяцев: подходить к ней слишком близко, касаться её. Но сейчас мне было жизненно необходимо, чтобы она успокоилась. Её душевное состояние было важнее моих границ. Запертые воспоминания о том, как моя собственная мать ломалась, рыдала целыми днями, внезапно вырвались на свободу. Я обнимала Дженни, но на мгновение мне показалось, что я прижимаю к себе Элейн. Прошлое и настоящее смешались, и я крепко закрыла глаза, заставляя себя вспомнить, кто на самом деле передо мной. Дженни не была моей сломленной матерью. Это была Дженни, у которой просто выдались тяжелые времена, пара плохих дней или чертовски тяжелый месяц. На этом всё. И это можно было исправить. — Всё в порядке, — пробормотала я. — Прости меня. Мне очень жаль. — Я такая глупая, — всхлипнула она, уткнувшись лицом мне в грудь. — Это не так. Ты совершала ошибки, но ты далеко не глупая. Мне правда жаль, что я была так резка. Я положила руку ей на затылок и погладила по длинным густым волосам. Её всхлипы стали тише, едва слышными, но плечи всё еще дрожали, как при землетрясении. — Я позволила ему лгать мне. Он лгал мне во всём. Почему я это сделала? — Ты сама ответила на этот вопрос, Дженни. Ты просто хотела семью. В этом нет ничего постыдного. — Это неправда. Мой стыд настолько глубок, что я не знаю, где он заканчивается. И теперь я в ловушке. В такой яме, в которой никогда не хотела оказаться, — её пальцы впились в мою футболку, сжимая ткань, будто я была единственной опорой, не дающей ей упасть под тяжестью всего этого мира. — Я не должна была тебя обнимать, — прошептала она через минуту. — Я сама тебя обняла. Нет ничего плохого в том, чтобы принимать утешение, когда его предлагают, — я провела рукой вдоль её позвоночника. — Скажи мне, если хочешь, чтобы я тебя отпустила, и я это сделаю. Но я могу обнимать тебя столько, сколько тебе нужно, чтобы ты почувствовала себя лучше. — Тебе не обязательно это делать. — Ты когда-нибудь видела, чтобы я делала что-то против своей воли? — Никогда, — она легонько уткнулась лбом в мое плечо. — Мне нужно сказать тебе кое-что еще. Я хочу быть честной. Мои мышцы непроизвольно напряглись. Это была инстинктивная реакция прошлых лет, когда я должна была быть готова к очередному срыву матери. Но сейчас дело было не в этом. Дженни не была Элейн Манобан. Я продолжила гладить её по волосам, успокаивая её так же сильно, как и саму себя. — Говори. Она поспешно выпалила свое признание: — Перед моим интервью с вами Джунсео сказал, что добавил в мое резюме вымышленную компанию, чтобы создать впечатление, будто у меня больше опыта. Я сначала хотела всё исправить, но в глубине души не верила, что получу эту работу. А когда меня наняли, у меня началась паранойя, что кто-то раскроет ложь. Я была уверена, что у меня до сих пор пробный контракт, потому что боялась лишний раз привлекать внимание отдела кадров. Особенно после того, как услышала, что кого-то уволили за подделку рекомендаций. — Разве тебя не перевели на полный рабочий день еще несколько месяцев назад? — я в недоумении покачала головой. — Боже, Дженни. Я подала распоряжение в отдел кадров через два месяца после того, как ты начала на меня работать. У тебя должна быть полная зарплата и все льготы. Твой оклад составляет… Я замолчала, понимая, что чья-то голова в отделе кадров точно полетит. Мне крайне не понравилось, что мое прямое распоряжение не было выполнено. Для меня невнимание к деталям было проступком, а игнорирование инструкций генерального директора — непростительной оплошностью. — Звучит довольно мрачно, — она издала дрожащий смешок. — Но разве ты не услышала главное? Ложь в моем резюме… — Я знала об этом с самого начала. Если ты думала, что я буду проверять твое прошлое и не проверю рекомендации, то ты ошибалась. Дженни отстранилась и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Ты знала, что ссылка была липовой? Джунсео сказал, что создал поддельный адрес электронной почты и сам ответил на запрос. Я усмехнулась. — Он идиот. Один поиск в сети — и стало очевидно, что такой компании не существует. Однако это вызвало у меня интерес, поэтому я сама написала по указанному адресу. Ответ от «директора», которым, как я теперь знаю, был Джунсео, изобиловал опечатками. И он всерьез утверждал, что информацию о компании нельзя искать за пределами Австралии. Дженни нахмурилась в полном замешательстве. — Какого черта ты тогда наняла меня, если знала? — Другие твои рекомендации были настоящими и блестящими. Мне нужен был помощник, и ты была лучшей кандидатурой, несмотря на этот нелепый вымысел в резюме. — Это… так не похоже на тебя. Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят. Она была совсем не такой, как я. Я и понятия не имела раньше, насколько сильно мы отличаемся, и, возможно, так было даже лучше. Я погладила её по плечам. — Мне не нравится, что ты согласилась на меньшее, чем заслуживаешь, Дженни. Тебе следовало давно прийти ко мне и обсудить зарплату. — Мне было страшно, Лиса. — Я всё понимаю и немедленно исправлю эту несправедливость. Но мне нужно, чтобы ты знала, чего ты стоишь на самом деле. Разве ты не понимаешь, насколько ты для меня ценна? Она тяжело вздохнула. — Я всего лишь помощник. — Нет. У меня было много помощников. Ни один из них не продержался дольше шести месяцев. Они либо уходили сами, не выдерживая темпа, либо я их увольняла. Но ты стала моим полноценным союзником, частью команды. И я отказываюсь тебя терять. Тебе будут платить столько, сколько ты стоишь. И это не обсуждается. Её губы приоткрылись, но она не нашла слов. Это заставило её замолчать, но, по крайней мере, она больше не плакала. — Раз уж мы выложили карты на стол, каковы твои планы на дом? — спросила я. Она отвела глаза. — Я хочу его продать. Я должна это сделать, но… — Но ты не можешь позволить себе тот ремонт, который необходим для продажи за нормальную цену? — Да. — Вы бы жили там сами, если бы могли себе это позволить? — Да. Я имею в виду, район очаровательный, и он идеально подходит для меня и Солнышка. Но этого не произойдет. Я должна его продать. — Я позабочусь об этом. — Что? Нет, Лиса, это слишком! — к её щекам снова вернулся румянец, но на этот раз от возмущения, а не от стыда. Я слегка сжала её плечи. — Недвижимость — это моя стихия, Дженни. Я просто попрошу своих агентов заняться этим домом и довести его до ума. — Я правда не могу просить тебя делать для меня еще больше, чем ты уже сделала — Хорошо. Ты не просила об этом, так что больше не волнуйся. Я сама обо всем позабочусь. Дженни долго смотрела на меня, её карие глаза изучали моё лицо. — Я слишком устала, чтобы спорить с тобой сейчас, — наконец произнесла она, — но учти: этот разговор еще не закончен. — Здесь нечего обсуждать, — отрезала я. — У меня есть все необходимые ресурсы, и я предпочитаю использовать их, чтобы помочь своей помощнице. Я хочу, чтобы ты могла выполнять свою работу, не забивая голову посторонними проблемами. Она приподняла бровь. — То есть ты делаешь это исключительно из эгоистичных соображений? Я упрямо вздернула подбородок. — Разумеется. Какой мне смысл помогать тебе, если это не принесет пользы делу? Дженни издала смешок — он был слабым, но это было куда лучше недавних слез. Моя мать никогда не смогла бы прийти в себя так быстро. Чтобы оправиться от подобного срыва, ей потребовались бы дни, а то и недели. Это было еще одно напоминание о том, что Дженни — не Элейн. Всё было иначе. Ситуация была другой. И результат тоже будет совсем иным.