Пламя, связавшее нас

«Мир говорит ей: он чудовище. Сердце шепчет: он — твоя семья. Блум всегда верила миру. Но сегодня ей приснился сон, в котором чудовище стояло на коленях посреди пепла и молило о прощении за то, чего не совершало. Иногда правда приходит не с фактами, а со слезами на глазах».

      Алфея встречала своих учениц золотом заката и тишиной. Школа фей, раскинувшаяся на холмах Магикса, всегда казалась Блум воплощением безопасности и уюта. Но сегодня, когда они с подругами приземлились во внутреннем дворе, привычное чувство защищённости не вернулось. Блум чувствовала себя разбитой. Не физически — магия восстановила силы после падения в океан, — а морально. Перед глазами до сих пор стояло лицо того человека. Валтора. Его глаза, полные такой мучительной нежности, что сердце сжималось. Его голос, сказавший: «Я искал тебя семнадцать лет». Его тепло, которое до сих пор пульсировало где-то в груди, переплетаясь с ее собственным пламенем. — Блум, ты как? — Флора взяла её за руку, когда они вошли в холл. — Ты молчишь всю дорогу. — Я в порядке, — автоматически ответила Блум, но взгляд выдавал её. — Просто устала. — Врёшь, — мягко, но уверенно сказала Муза. — Ты с тех пор, как он исчез, сама не своя. Что он тебе сказал? Перед тем как уйти? Блум открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Воздух в холле сгустился, и перед ними материализовалась Фарагонда. Директриса Алфеи, с её беловато-голубыми вьющимися волосами и тëмно-синими глазами, выглядела встревоженной. Настолько встревоженной, что Блум видела такое выражение на её лице впервые. — Девочки, — голос Фарагонды звучал ровно, но в нем чувствовалось напряжение. — Немедленно в мой кабинет. Все. Это касается каждой из вас. — Что случилось? — спросила Стелла, но директриса уже развернулась и быстрым шагом направилась к лестнице. Винкс переглянулись и последовали за ней.

***

      В кабинете Фарагонды уже были Саладин и Гриффин. Директор Красного Фонтана, низенький пожилой человек с длинными седыми волосами, хмуро смотрел в окно, сжимая в руках посох. Гриффин, высокая худая женщина с бледной кожей зеленоватого оттенка и фиолетовыми волосами, уложенными в сложную пикообразную причёску, сидела в кресле, и в её ярко подведенных глазах читалось что-то странное. Блум не могла определить это выражение — страх? Вина? Сожаление? — Садитесь, — Фарагонда указала на стулья. — То, что я скажу, не предназначено для чужих ушей, но вы имеете право знать. Это касается Блум в первую очередь. Блум похолодела. Сердце забилось быстрее. — Сегодня в волшебном измерении произошло событие, которого мы опасались восемнадцать лет, — начала Фарагонда. — Из тюрьмы Измерение Омега сбежал заключённый. Самый опасный из всех, кто когда-либо там содержался. — Валтор, — выдохнула Текна. — Да. — Фарагонда кивнула. — Валтор. Тёмный маг, созданный из тьмы и украденной искры Огня Дракона. Предатель, разрушивший планету Домино и убивший короля Оритела и королеву Марион. Блум показалось, что её ударили под дых. Воздух вышибло из лёгких. Предатель. Разрушитель. Убийца ее родителей. — Он был их другом, — продолжила Фарагонда, и голос её дрогнул. — Орител доверял ему как брату. Марион считала его членом семьи. Он был крëстным отцом принцессы Дафны. А потом он привел Трёх Древних Ведьм на Домино. Он открыл им врата. И Домино пало. — Но как... — Блум с трудом выдавила слова. Горло сдавило спазмом. — Как он мог? Если они были друзьями... — Тьма не знает благодарности, — жестко сказал Саладин, поворачиваясь к ней. — Он был создан ведьмами как оружие. И он выполнил своё предназначение. Команда Света заточила его в Омеге, но, видимо, не навсегда. — Почему его не казнили? — спросила Муза, и в голосе ее звучало возмущение. — За такое преступление... — Орител любил его, — тихо ответила Фарагонда. — Мы не могли пролить кровь того, кого король считал братом. Даже после предательства. Мы думали, вечное заточение будет достаточным наказанием. Мы ошибались. Блум сидела, не в силах пошевелиться. Перед глазами стояло лицо Валтора. Его глаза, полные нежности. Его слова: «Я держал тебя на руках». И вдруг все это окрасилось в другие тона. Может быть, он и держал. Может быть, он и улыбался. А потом предал. Убил. Разрушил. — Блум, — Гриффин заговорила впервые, и голос её звучал странно — словно она через силу выдавливала слова. — Ты должна быть осторожна. Валтор опасен. Он будет искать тебя. Потому что ты — последняя хранительница Пламени Дракона. Ему нужна твоя сила. — Он уже нашёл меня, — глухо сказала Блум. В кабинете повисла тишина. Фарагонда побледнела. Саладин сжал посох так, что костяшки побелели. А Гриффин... Гриффин отвела взгляд. — Что значит — нашёл? — переспросила Фарагонда ледяным тоном. — На Андросе, — ответила Стелла за подругу. — Когда Трикс напали, Айси, сбросила Блум в море. А потом появился он. Спас её. Они говорили о чём-то. А когда мы пришли, он сбежал. — Он говорил, что искал меня восемнадцать лет, — добавила Блум, и голос дрогнул. — Что держал меня на руках, когда я родилась. Что знал моих родителей. — Ложь! — рявкнул Саладин. — Всё ложь! Он пытается втереться к тебе в доверие, девочка! Не смей верить ни единому его слову! — Я и не верю, — быстро сказала Блум, но внутри что-то протестовало. Слишком искренним был его взгляд. Слишком настоящим было его тепло. — Просто... он сказал это. И я подумала... — Ни о чём не думай, — перебила Фарагонда. — Просто знай: Валтор — враг. Он убил твоих родителей. Он разрушил твой дом. И если он приблизится к тебе, ты должна немедленно сообщить нам. Поняла? — Да, директриса, — автоматически ответила Блум. Но когда они покидали кабинет, она заметила странную деталь. Гриффин, провожая их взглядом, смотрела не на Блум. Она смотрела на портрет Оритела и Марион, висевший на стене. И в её глазах было... сожаление. Чистое, неприкрытое сожаление.

***

      Блум не могла уснуть. Она лежала в своей комнате, в общежитии Алфеи, и смотрела в потолок. Кико, её маленький кролик, свернулся клубочком у неё под боком и тихо посапывал. За окном светила луна, заливая комнату серебристым светом. Всё было как всегда. И ничего не было как прежде. «Он убил твоих родителей». Слова Фарагонды врезались в память, но никак не могли соединиться с образом человека, который смотрел на неё на тех руинах. Тот взгляд не мог лгать. Она чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Пламя Дракона в груди, которое всегда было для неë компасом истины, сейчас молчало. Оно не кричало об опасности. Оно просто пульсировало в унисон с чем-то далеким, но родным. Блум закрыла глаза и попыталась вспомнить. Детство. Самые ранние воспоминания. Ей часто снился сон — высокий светловолосый мужчина держит её на руках и улыбается. Она никогда не видела его лица четко, но всегда знала — это кто-то важный. Кто-то, кто любит её. В детстве она называла его «мой золотой дядя». Ванесса и Майк думали, что это просто плод воображения. А теперь этот «золотой дядя» обрёл имя. Валтор. Но если он убийца, почему она чувствует к нему такое притяжение? Почему, когда он исчез, ей показалось, что часть её души ушла вместе с ним? — Блум? — тихий голос Флоры прервал её размышления. Подруга стояла в дверях, кутаясь в халат. — Ты не спишь? — Нет, — так же тихо ответила Блум. — Заходи. Флора скользнула в комнату и села на край кровати. Кико недовольно фыркнул, но подвинулся, уступая место. — Я знаю, что тебя мучает, — мягко сказала Флора. — Я видела, как ты смотрела на него. Твои глаза... они светились. — Что это значит? — Блум повернулась к подруге. — Флора, я схожу с ума. Мне говорят, что он чудовище, а я чувствую... я чувствую, что он часть меня. Это неправильно? Флора вздохнула. Как фея природы, она чувствовала энергетику лучше других. И сегодня на руинах она видела то, что другие не заметили. Аура Блум и аура того мага переплетались так плотно, что казались единым целым. Такое не подделать. Такое не создать искусственно. — Я не знаю, Блум, — честно ответила Флора. — Я никогда не видела ничего подобного. Но я знаю одно: природа не терпит лжи. Если ваши энергии так тесно связаны, значит, между вами есть настоящая, глубокая связь. Вопрос в том, добрая она или злая. — А если она просто... есть? — прошептала Блум. — Если он не враг? Если всё, что они говорят — неправда? — Тогда нам придется узнать правду, — твердо сказала Флора. — Но осторожно. Если он опасен, мы должны быть готовы. Они помолчали. А потом Блум вдруг спросила: — Ты заметила, как странно вела себя Гриффин? Флора нахмурилась, вспоминая. — Да... Она смотрела на портрет твоих родителей так, словно... словно ей было стыдно. — Именно, — кивнула Блум. — Мне кажется, она знает больше, чем говорит.

***

      В это же время, в Облачной Башне, Гриффин сидела в своём кабинете и смотрела в тёмное окно. Школа ведьм, парящая на тёмной стороне Магикса, всегда казалась ей убежищем. Местом, где она может контролировать тьму, направлять её в нужное русло, не давая молодым ведьмам сбиться с пути. Но сегодня привычное спокойствие исчезло. Валтор вернулся. Гриффин сжала тонкими пальцами подлокотник кресла. Восемнадцать лет. Восемнадцать лет она носила в себе это чувство — сомнение. Тогда, на пепелище Домино, она первой закричала: «Я знала, что чуяла тьму! Он предал их!» Она так хотела верить в свою правоту. Так хотела, чтобы тёмный маг оказался виновен, потому что... потому что это подтверждало бы её собственную теорию о том, что тьма неисправима. Но потом, годы спустя, она начала замечать детали. Воспоминания о битве, которые магия иногда возвращала ей в снах. Валтор стоял на коленях, но не с торжеством, а с отчаянием. Он кричал: «Блум жива! Её нужно найти!» Он истекал кровью, но пытался объяснить. А они не слушали. Они не захотели слушать. — Что ты наделала, Гриффин? — прошептала она в пустоту. — Что мы все наделали? В дверь постучали. — Войдите, — сказала она, мгновенно принимая обычный надменный вид. Вошёл Саладин. Выглядел он не лучше — уставший, постаревший за один вечер. — Не спится? — спросил он, садясь напротив. — Тебе тоже, — ответила Гриффин. — Саладин... ты помнишь тот день? — Который? — нахмурился он. — День падения Домино. Помнишь, что кричал Валтор перед тем, как мы его заковали? Саладин помрачнел. — Он кричал много чего. Оправдывался. — Он кричал, что Блум жива, — тихо сказала Гриффин. — Что её нужно найти. А мы... мы решили, что это ложь. Что он пытается отвлечь нас. А потом, через много лет, мы узнали, что Блум действительно жива. Что она росла на Земле. Что она — настоящая дочь Оритела и Марион. Саладин молчал. Гриффин продолжила: — Что, если он говорил правду? Что, если он не предавал их? Что, если мы... что, если мы ошиблись? — Не смей, — жестко оборвал её Саладин, но в голосе его не было уверенности. — Не смей даже думать об этом. Мы поступили правильно. Он был тëмным магом. Он был опасен. Он... — Он был другом Оритела, — перебила Гриффин. — А мы заточили его в аду на восемнадцать лет, даже не разобравшись до конца. — Гриффин! — Саладин встал, сверкнув глазами. — Замолчи. Сейчас не время для сомнений. Валтор сбежал. Он будет мстить. И мы должны быть готовы. Он вышел, хлопнув дверью. Гриффин осталась одна. И в тишине ночи она прошептала то, что боялась произнести вслух: — Прости нас, Валтор. Если ты невиновен... прости.

***

      Блум задремала только под утро. И во сне пришло оно. Она стояла в огромном зале. Стены были из белого камня, украшенные золотыми узорами. Высокие окна пропускали солнечный свет, и в этом свете кружились пылинки. Пахло цветами и чем-то ещё — теплом, счастьем, безопасностью. — Ну же, иди сюда, маленькая, — раздался знакомый голос. Блум обернулась и увидела ЕГО. Валтор стоял у окна, молодой, улыбающийся, без тени той боли, что она видела на руинах. Его длинные светлые волосы сияли на солнце, а серо-голубые глаза лучились добротой. На руках он держал младенца — крошечного, закутанного в золотистое одеяльце, со смешными рыжими волосиками. — Какая же ты маленькая, — шептал он, глядя на девочку с таким обожанием, что у Блум перехватило дыхание. — Ты даже не представляешь, что ты для меня значишь. Ты — моё будущее. Ты — мой свет. Рядом появилась женщина — прекрасная, с огненно-рыжими волосами и добрыми карими глазами. Марион. Блум узнала её мгновенно, хотя никогда не видела вживую. — Ты так с ней возишься, Валтор, — улыбнулась королева. — Осторожнее, избалуешь. — Пусть, — ответил он, не отрывая взгляда от младенца. — Она заслуживает всего самого лучшего. Я клянусь тебе, Марион, я буду защищать её. Всегда. Марион подошла ближе, положила руку ему на плечо. — Мы знаем, — мягко сказала она. — Поэтому мы и выбрали тебя крëстным для Дафны. И поэтому ты сейчас держишь нашу вторую дочь. Ты — наша семья, Валтор. Навсегда. Валтор поднял глаза на королеву, и в них стояли слёзы. — Спасибо, — прошептал он. — Я никогда не забуду этого. Картинка дëрнулась и изменилась. Тот же зал, но теперь он в руинах. Горит всё. Слышны крики. Валтор, окровавленный, стоит на коленях посреди пепелища, и по его лицу текут слёзы. — Орител! Марион! — кричит он в пустоту. — Простите меня! Я не смог! Я не уберёг! Появляются фигуры — Фарагонда, Саладин и Гриффин. Они окружают его. — Ты предал их! — кричит Гриффин. — Ты привёл ведьм! — Нет! — Валтор пытается подняться, но падает. — Послушайте меня! Блум жива! Дафна отправила её на Землю! Её нужно найти! — Ложь! — Саладин замахивается посохом. — Нет! — кричит Валтор, прикрывая голову. — Я клянусь! Огнем Дракона клянусь! Я любил их! Я не предавал! Я пытался защитить! Удар. Ещё один. Валтор падает, и его затягивает лёд. — Нет! — закричала Блум, просыпаясь. Она села на кровати, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Кико испуганно запищал и забился в угол. — Это был сон, — прошептала Блум, хватая ртом воздух. — Просто сон. Но она знала, что это не так. Это было воспоминание. Настоящее. Подсознательная память, которая хранилась в ней все эти годы. Валтор не предавал. Он пытался их спасти. А Команда Света... Команда Света заточила его, даже не выслушав. Блум разрыдалась. Плечи тряслись, слёзы текли по щекам, и она не могла остановиться. Потому что если сон правдив, то человек, которого она чувствовала всю жизнь, страдал восемнадцать лет за то, чего не совершал. А она, Блум, была единственной, кто могла бы доказать его невиновность. Если бы кто-то поверил ей. За окном всходило солнце. Новый день начинался в Алфее. Но для Блум этот день был первым днем, когда она точно знала: она должна найти Валтора. Должна узнать правду до конца. И если он невиновен — она восстановит его имя. Чего бы это ни стоило.

***

      На планете Эстелло, забытой и заброшенной, в руинах древнего храма, Валтор сидел у импровизированного огня. Его убежище было скромным — он не успел обустроиться, да и не до того было. Главное — безопасность. Здесь, на планете, лишëнной магии и жизни, его труднее всего было найти. Он смотрел на пламя, танцующее перед ним, и чувствовал. Каждую эмоцию Блум. Её страх, её смятение, еë боль. И сейчас, когда она проснулась после того сна, он почувствовал это особенно остро — её веру. Она начала сомневаться в официальной версии. Она начала верить ему. — Ты видела правду, маленькая принцесса, — прошептал он, и тени заплясали на его бледном лице. — Теперь ты знаешь, что я не враг. Теперь ты знаешь, что я любил их. Что я люблю тебя. Он закрыл глаза, посылая по связи тепло. Не слова, просто чувство — поддержка, защита, обещание. «Я рядом, Блум. Я всегда рядом. Когда будешь готова — я приду. И мы узнаем правду вместе». Далеко в Алфее Блум вдруг успокоилась. Слёзы высохли. На душе стало теплее. Она не знала, как это объяснить, но чувствовала — он слышит. Он знает. Он ждёт. — Я приду, — прошептала она в ответ, глядя на восходящее солнце. — Я найду тебя, Валтор. И мы всё исправим.