I’m slowly forgetting your face

— Знаешь, я ведь тогда не хотел, чтобы ты действительно больше не связывался со мной. Кадзуха сидел на лавке, закинув голову назад. Рядом лежали несколько фиолетовых ирисов, перевязанных лентой. Облака медленно плыли по небу, вырисовывая самые разные фигуры и силуэты. На улице приятно продувал апрельский ветерок, принося с собой свежесть пробуждающейся природы. В носу защекотал легкий запах сирени, растущей неподалеку. — Не думай, что я оправдываюсь, просто это правда вырвалось само. Я буду извиняться каждый раз, ты знаешь, да? Прикрыв глаза от слепящего солнечного света, Каэдэхара слегка улыбнулся. Скарамучча ненавидел такую погоду, ему больше нравилась осень — где-то переход с сентября к октябрю, когда дожди еще не затопили все улицы, но при этом ушла невыносимая жара. Примерно тогда они познакомились. — Ладно, выпускной же, чего сопли распускать, — Кадзуха наконец поднял голову и уставил взгляд на тропинку, около которой росла та самая сирень. — Знаю, ты не любишь трепаться про наших одноклассников и школу в целом, но я хочу тебе рассказать про всё. Кадзуха перешёл в новую школу в девятом классе — финальный год в средней школе и новый коллектив. По капризу судьбы, первым из всех одноклассников он встретил самого яркого. В Скарамучче что-то было иным: и внешность, и то, как он себя держал. Тот сразу принял Каэдэхару за эдакого «засланного казачка» и решил выяснить, что новенький здесь забыл. К счастью для Кадзухи, недоразумение быстро разрешилось, иначе он вряд ли отделался бы без пары фингалов. — Мы же вальс уже весь поставили, сейчас вот только дорабатываем, — начал блондин после недолгой паузы. — Там всего синхрон доработать осталось, а так, кстати, очень неплохо получается. Кадзухе хотелось рассмеяться: его посадили за одну парту с парнем, который всего пару часов назад был готов набить ему морду. Чайльд, приятель Скарамуччи, попросту прогулял первое сентября, и Кадзуху пристроили на его место. Спустя пару месяцев они с Чайльдом даже поладили. Но больше всего Кадзуху поразило то, что Скарамучча на следующий же день извинился за тот наезд. Он совсем не выглядел как человек, способный признавать ошибки. — Ты знаешь, я же танцую с Аякой, — пиная ногой камень под лавкой, продолжил Кадзуха. — А Чайльд всё-таки добился своего и встал в пару с Люмин. Видел бы ты, как он светился, когда рассказывал об этом. Скарамучча и Кадзуха удивительно быстро нашли общий язык. Казалось бы, в начале года первый был готов лезть в драку, однако во втором семестре они уже зависали вместе, рубясь в приставку. Скарамучча даже первым предложил показать Кадзухе город, пройтись по знаковым местам. Под конец мая у них образовалась своя компания. Всё лето они где-то шлялись, и Каэдэхара был уверен, что это было его лучшее лето за все школьные годы или даже жизнь. — Я вот решил в итоге сдавать биологию, а не химию, — вздохнул Кадзуха. — Всё-таки биологию лучше знаю, а с химией дальше буду разбираться. Каэдэхара помнил, с каким восторгом он шёл в десятый класс, сколько таких же рвущихся к знаниям старшеклассников встречал на первом сентября. Правда, Кадзуха бежал туда скорее, чтобы снова начудить что-то со Скарамуччей. Конечно, он радовался и Чайльду, и Итэру с его сестрой, и другим одноклассникам, но Скарамучча же другой, понимаете? Этот парень странно влиял на Кадзуху. — Я, кстати, во втором полугодии ни разу не прогуливал, — печально склонил голову Каэдэхара. — Без тебя не могу… 12.11.ХХ 10 класс. Скарамучча с энтузиазмом предложил Кадзухе слинять с последних двух уроков в пятницу, второй с таким же энтузиазмом согласился. Поэтому оба сейчас жмутся в одной кабинке мужского сортира. Кадзуха, честно говоря, раньше таким не промышлял: он просто оставался дома, ссылаясь потом на головную боль или температуру. Чтобы вот так прятаться в школе — смелости не хватало. — Не парься, — словно читая мысли друга, прервал тишину Скарамучча. — Нормально всё будет. Чего вдруг — скажем, что мне хреново стало и ты меня до дома доводил, мало ли я коней двину по дороге. Скарамучча уместился на белом унитазе, ногами упираясь в стену, параллельно что-то нервно клацая в телефоне. Кадзуха, кинув полупустой рюкзак на пол, сел на него, ногами так же упершись в стенку соседней кабинки. — Ну и? — прервал затянувшуюся тишину Скарамучча. — Год прошел, пора выкатить честный отзыв. Как тебе школа, класс? Стоило оно того? Кадзуха на секунду задумался. А как ему? — Намного лучше прошлой, — признал Кадзуха. — Класс дружный, и это уже подарок. Но без тебя всё было бы... иначе. Гораздо хуже. — Почему? — Кадзуха перевел взгляд на друга, который уже оторвался от игры на телефоне и был полностью во внимании. Каэдэхара ляпнул сам, не поняв что. — Ну... ты хороший приятель. Мы с Чайльдом не дружили бы с тобой, будь ты другим.  — Ты увиливаешь от вопроса, — отрезал Скарамучча.  Кадзуха запнулся. Ведь и правда увиливал, но что он мог сказать? «Скарамучча, ты самый важный человек в моей жизни»? Или: «Скарамучча, ты единственная причина, по которой я каждое утро выхожу из дома на пятнадцать минут позже, зная, что опоздаю, — только чтобы встретить тебя»? Он замер, беззвучно открывая и закрывая рот, но нужные слова так и не приходили.  — Ладно, забудь. Снова повисло недолгое молчание. Брюнет в этот раз потупил взгляд куда-то в стену, запихнув телефон в карман джинсов. — Тебе нравится кто-то из наших девчонок? — прокашлялся, подав голос, Скарамучча. Кадзуха шмыгнул носом и взглянул на друга, вопросительно вскинув брови, пока тот продолжал. — Ну или тебя парни интересуют… Чё ты так смотришь, бог тебя знает… — Ну… Я никогда не думал об этом, — Кадзуха ответил, глядя на свои пальцы, которые нервно постукивали по колену. — Да не заливай, — закатил глаза Скарамучча, вздыхая. — У нас все симпатичные, а или, может, тебе в параллели кто-то приглянулся? Под словом «нравится» он, наверное, имел в виду желание проводить с человеком больше времени, потребность во внимании и готовность помочь в любую секунду. И прикосновения. Точно.  — Нет, — резко оборвал его Кадзуха. — Никто мне не нравится.  — А в прошлой школе был кто-то? — никак не унимался Скарамучча.  — Откуда столько любопытства? — Кадзуха ответил чуть резче, словно вопросы нервировали его.  — Интересно мне, что на личном у моего приятеля, — вздохнул Скарамучча: — Ты же молчишь всегда, ни разу не слышал, чтобы ты на эту тему говорил. — А ты? — перевел стрелки Кадзуха. — Ты тоже не говорил, кто тебе нравится. Что, есть кто-то? — Да не, — только отмахнулся брюнет. — Рассказывай, ты первый начал разговор. — Так а ты не ответил мне. — Ну а ты ответь мне. — Боже, ты как малолетка, — цокнул языком Скарамучча, потирая ноющую спину. Повисла снова пауза. Скарамучча разблокировал телефон и опять яростно тыкал что-то в экране. Кадзуха так и не сводил глаз с него, просто наблюдая за каждым движением друга. — Чего тебе? — не отводя глаз от телефона, поинтересовался Скарамучча.  — Ничего. — А чё пялишься? — Я не пя-... За дверью в туалет послышались шаги. Скарамучча подскочил, за ним последовал и Кадзуха, который тут же встал на ноги, поднимая рюкзак. — Залазь сюда, — шепотом окликнул Кадзуху Скарамучча. Теперь оба тулились на белом троне, спинами уперевшись по обе стороны кабинки. Очень неудобно и очень близко. Нога Скарамуччи чуть не соскользнула, и тот ухватился за колено Кадзухи. За дверью кабинки всё ещё были слышны шаги и шорохи. — Бля, — тихо выругался Скарамучча. Его горячее дыхание коснулось губ Кадзухи. Оба замерли, глядя друг другу прямо в глаза.  — Да... — выдохнул Кадзуха, сам не понимая, с чем соглашается. Рука Скарамуччи всё ещё лежит на ноге Кадзухи и едва сжимает её. Казалось бы, удержаться можно было и без этого. Из крана послышался звук напора воды.  Кадзуха отчётливо слышит, как Скарамучча сглатывает и машинально облизывает губы. Это окончательно выбило из равновесия. — Что… — шепотом начал Скарамучча, но замолчал. Вдох-выдох. Руки Кадзухи мелко задрожали, и он не дал себе передумать — придвинулся к лицу друга. Можно было подумать, куда ближе. Скарамучча замер, но не отстранился. Рука у него на колене сжалась ещё сильнее, но он так и не сдвинулся с места.  Каэдэхара сократил последние сантиметры, слабо прильнув к губам.  Это конец. Сердце Кадзухи пропустило серию оглушающих ударов в груди. Вышло слегка смазано и неловко, едва касаясь губ. Скарамучча всё ещё не отстраняется. Если бы он был зол, то уже давно бы сделал это, да? Тогда Кадзуха прижимается чуть увереннее, не углубляя. Уже всё тело страшно дрожало, и Кадзуха уверен, что Скарамучча это чувствует. Это длилось несколько секунд, до того как снаружи хлопает дверь. Они резко отстраняются друг от друга. Слышно, как шаги отдаляются, направляясь дальше по коридору. Тишина. Повисла очень неловкая пауза. — А-а… извини, я это… — Кадзуха запнулся, так и не закончив фразу. Он отвел взгляд на шнурки своих кед, но в тот же миг почувствовал на плече руку друга. Скарамучча несильно, но уверенно притянул его к себе. На этот раз тот действовал первым — более напористо и жадно. Когда их губы снова встретились, Кадзуха почувствовал, что пальцы Скарамуччи на его плече мелко дрожат. Каэдэхара не заметил, в какой момент он ответил на это действие. В животе скручивало от всех ощущений сразу. Кадзуха вздрагивает, когда рука Скарамуччи ползет выше. Голова уже не соображала, а в глазах помутнело. Пока симптомы как при гипогликемии. Брюнет отстранился. Оба слегка покрасневшие, у обоих сбитое дыхание. Никто из них не отводит взгляд. — Ладно… — первым нарушает тишину Кадзуха. — Пиздабол, ты сказал, тебе никто не нравится, — без злости в голосе обвинил друга Скарамучча и ткнул в плечо. — Ты тоже. — И я пиздабол получается. ………………… Каэдэхара тяжело вздыхает, продолжая издеваться над камнем под подошвой. — Мы планируем всем классом после выпускного съездить куда-то, — наконец заговорил Кадзуха. — У всех мнения расходятся, никак решить не можем, куда поехать. Странно, да? Такого обычно не было. — Всё в классе как-то... сместилось, — Кадзуха зачесал волосы назад, глядя в пустоту. — Мы по-прежнему вместе, смеемся, как и раньше, но всё уже не то. Кадзухе навсегда запомнится выпуск в 10 классе. Они почти всем классом поехали тогда в горы. Он и представить не мог, что там настолько красиво. В комнате с ним было ещё трое ребят: Скарамучча, Чайльд и Хэйдзо. Как же весело было по ночам собираться всем в одной комнате, стараясь вести себя максимально тихо, чтобы не отхватить от классного руководителя. Чайльд договорился с Люмин и её соседками, чтобы собираться у них, обусловив это тем, что их комната дальше всех от руководства. Но тут и к гадалке ходить не нужно, чтобы понять истинную причину. О, а как они напились там в первый раз? Отчитывали потом каждого. И ведь никто до последнего никого не сдал. Кадзуха уверен, что это стоило того. А ещё тогда он со Скарамуччей интересно побеседовал. 30.12.ХХ Выпуск из 10 класса. — Кадзуха… — Скарамучча лежал на кровати головой вниз. — Мне херово. — Нам всем, — вздохнул Каэдэхара, уткнувшись в подушку лицом. Чайльд и Хейдзо всё ещё зависали у Люмин и девчонок. Как они на ногах вообще держатся после количества выпитых спиртных напитков? — Мать ебал Чайльда, — выругался Скарамучча. — Малафьи какой-то дешевой купил, бля, меня сейчас вырвет. — Может, таблетки пойти попросить? — Отличная идея, мой дорогой друг, — съязвил брюнет. — «Извините, у вас не найдется пары стиков энтеросгеля? Нет, это не потому, что от нас штыняет спиртом за километр, у нас с другом парное отравление, вот и все». — Ты предлагаешь мне смотреть, как ты корчишься на кровати и ноешь? — раздражённо ответил Кадзуха. — Нет, — спокойно ответил друг. — Ляг со мной на мою кровать и погладь по голове. Кадзуха поднялся с подушки, сощурив залипшие глаза.  — Тебя совсем развезло?  — Мне мама так делала, когда я малой нажрался кислых пяток, — честно признался Скарамучча, приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть на Кадзуху. — Как бабка отшептала, всё проходило, не шучу. Кадзуха с тяжёлым вздохом и скрипом поднялся со своей кровати и упал на койку Скарамуччи. Рука упала на мягкие рассыпчатые волосы, зарываясь в них пальцами. В эту же секунду Скарамучча, как по щелчку пальца, уже оказался рядом, закинув одну ногу на Каэдхару. — О? Так тебе уже полегчало? — с насмешкой поинтересовался Кадзуха. — Не-не, ну вот видишь, лучше становится, — промямлил брюнет, не открывая глаза. — Говорю, этот ритуал творит чудеса. — Ты опять моим шампунем пользовался? — сощурился Каэдэхара, чувствуя знакомый аромат. — Не-а, — нагло соврал Скарамучча. — Ну я просил же, — начал причитать Каэдэхара. — Ты кинул себе пару шмоток, а я тащил баулы на двоих, получает-... Кадзуху быстро заткнули мягким, при этом тягучим и сладким поцелуем. Руки переместились на шею блондина, и Скарамучча почти нависал над ним. Кадзуха почувствовал под футболкой прохладные пальцы, которые скользнули выше.  — От тебя спиртом несёт, — отстранился Каэдэхара, тяжело вдыхая. — Это у тебя изо рта. — Давно друзья таким занимаются? — Просто друзья? — вопросительно наклонил голову Скарамучча, всматриваясь в лицо напротив. — А кто? — не понял Каэдэхара. — Друзья с привилегиями, — Скарамучча выделил каждое слово, словно ставя клеймо.  — Пусть будет так, — Кадзуха не стал спорить. — Спустя полгода ты начал задаваться вопросом: «делают ли такое друзья?». Ты угараешь, Кадзуха? — Нет. — Заткнись, — выдохнул Скарамучча и, не давая Кадзухе вставить ни слова, снова притянул его к себе за затылок. ………………… Кадзуха всё-таки отстал от бедного камня на земле, поджимая одну ногу, удерживая её на лавке. Блондин лбом уткнулся в колено, направляя взгляд куда-то в бок. — Я не рассказывал тебе, — он заговорил. — Мне Аяка в любви призналась ещё зимой. Не думай ничего, я сказал, что не взаимно, и мы общаемся как одноклассники. Ты представляешь, как ей было приятно, когда нас поставили в пару для вальса? Здорово, наверное, танцевать с человеком, который тебе не безразличен. Тишина. — А ещё я уезжаю, — он выдержал паузу. — С концами. Каждое слово давалось невероятно тяжело и скапливалось в ком в горле. Вот-вот, и Кадзуха не сможет сдержать все эмоции. Прямо как тогда. 26.12.ХХ 11 класс. Снега навалило по колено, Кадзуха даже не вспомнит, когда последний раз была такая зима. Они со Скарамуччей договорились зависнуть у него, в честь начала каникул. Стоило бы готовиться к экзаменам, которые, к слову, уже через полгода. Успеют ещё, а вот так посидеть могут и не успеть. Дальше — сдача, поступление, больше не будет этой атмосферы старшеклассников.  Скарамучча ввалился в квартиру, весь покрасневший от мороза на улице. — Ты полчаса назад должен был прийти, — с порога предъявил другу Кадзуха. — Да, а ещё я должен сдавать долги по истории и готовиться к экзаменам. Я, знаешь, много чего должен, — в привычной манере ответил Скарамучча, стягивая с себя куртку с остатками снега на капюшоне. — Ноль пунктуальности, — Кадзуха закатил глаза, отходя вбок и пропуская гостя. — Увы и ах. Около двух часов они просто маялись хернёй. Сначала заказали поесть из-за страдающего Скарамуччи, потом просто говорили. Успели набрать Чайльду по FaceTime, который культурно отдыхал с приятелями постарше около пивнухи. Кадзуха весь вечер был поникший, и Скарамучча не оставил это без внимания. Ещё пару каток на плойке, а потом снова вернулись к разговорам, параллельно листая ленту рекомендаций. — Ну? — Кадзуху из мыслей выбил Скарамучча. — Ты тут вообще, нет? — А, — слабо отозвался Кадзуха, продолжая перелистывать видео на экране. — Да, слушаю. — Что с тобой вообще сегодня? — Ничего. — «Ничего» — не ответ. — Вполне себе ответ, — раздражённо ответил Кадзуха, не отрывая взгляд от гаджета. — Я что, клоун? Я пришёл развлекать тебя тут, чтобы ты рожей кислой воротил, — раздражаться стал уже Скарамучча. — Я минут десять пытаюсь вести диалог, а ты даже не врубаешься. — Я слушаю тебя.  — Повтори, о чём я говорил в последний раз.  Повисла тяжёлая пауза. Кадзуха замер, но нужные слова не вспомнились.  — Скарамучча, не нужно... — выдохнул он. — Истеричку из меня не делай, — брюнет поднялся с кровати. — Либо выкладывай, что не так, либо не строй из себя мученика.  Кадзуха почувствовал, как внутри закипает глухое, тяжёлое чувство. Его всегда поражало, как Скарамучча умеет выцеплять взглядом малейшую фальшь. Он заблокировал телефон, и пальцы на корпусе слегка побелели. — Ты всегда ищешь подвох, Скарамучча. Даже там, где его нет.  — Да потому что ты молчишь! — голос Скарамуччи заметно стал громче. — С тобой невозможно понять, что ты, блять, вообще чувствуешь. — Потому что некоторые вещи не всегда нужно проговаривать. — Нужно, если тебе важно, чтобы тебя услышали. Кадзуха медленно положил телефон на кровать.  —Может, я просто не хочу из всего делать проблему.  —Я создаю проблемы?  Повисла недолгая тихая пауза.  —Я этого не сĸазал.  —А что ты сĸазал? — Ты сам всё переводишь в конфликт, — голос Кадзухи стал холоднее. — Самому не надоело? — Проясни, — Скарамучча вопросительно глянул на Каэдэхару. — Нельзя просто посидеть спокойно? Обязательно нужно что-то выяснять.  Тут напряжение резко сжимается.  — Значит, мне просто заткнуться? — Если тебе так сложно «понять меня», тогда просто не связывайся со мной, ладно? Кадзуха только после слов понял, как могло это звучать. Вернее, не могло — оно так и звучало. Грубо и резко. Каэдэхара не хотел этого, но Скарамучча что, не видит, что диалог ни к чему не приведёт? —Я тебя услышал, — Скарамучча смотрит на него около двух секунд и коротко отвечает, направляясь в коридор. Кадзуха за ним. Брюнет хватает свою куртку, натягивая её на себя, пока Кадзуха доходит до входной двери. — Скарамучча, — пытается дозваться Кадзуха. — Ты сам сказал. Дверь за ним захлопывается, и в квартире Кадзуха снова один. За всё время их общения это была первая настоящая ссора. Ну в любых же отношениях, дружеских или романтических, без такого не обходится, да? Кадзуха знает, что Скарамучча не из тех, кто обижается на пустяки или долго держит обиду, но сегодня Каэдэхара, похоже, перегнул палку. К горлу подступил ком, на душе было очень неприятное липкое чувство. Нужно поговорить завтра. Обязательно. Кадзуха позвонит ему, они встретятся, поговорят и всё решат. Рано утром Кадзуху уже разбудил звонок. Потирая глаза после сна, тот еле разглядел имя вызова «Чайльд» и нажал ответить. — Да, слушаю…  — Алло…? Кадзуха... — Голос Чайльда показался чересчур хриплым, излишне тревожным. — Скарамуччу… Скарамуччу сбила машина. Слова сработали лучше любого будильника, и от сна не осталось и следа.  — Что? — Кадзуха замер, боясь даже вздохнуть — будто одно лишнее движение могло превратить услышанное в окончательную правду.В голове лихорадочно заработал какой-то нелепый механизм защиты: «Это просто помехи. Чайльд перебрал со старшаками и теперь несёт чушь. Шутка. Да Скарамучча попросил Чайльда подшутить над ним, чтобы отомстить. Идиот...»  — Кадзуха, он не выжил. Голос из трубки не принадлежал привычному Чайльду — от него так и веяло холодом.  — Прости, мне трудно говорить такое. Я подумал, ты должен знать об этом одним из первых. Пока. Раздалось три коротких гудка. Голова в тумане, а в глазах потемнело. Чувство, будто ты вот-вот упадёшь в обморок, но этого никак не случается, и приходится переживать этот кошмар в полном сознании. По всему телу прошли мурашки, а в голове эхом отдавались слова Чайльда. Хотелось и плакать, и кричать, и смеяться, да хоть лезть на стену. Единственное, что по-настоящему хотел сделать Кадзуха как можно скорее, он сделал прямо сейчас. Трясущимися пальцами он разблокировал телефон и открыл мессенджер. Недолго листая, ткнул на чат в закрепе и напечатал сообщение: «Извтни менч пожвлуйста» ………………… Каэдэхару всё ещё передергивало при воспоминаниях того злополучного дня. Он тогда не осмелился смотреть на тело уже не живого друга. Быть может, тогда бы и он не выдержал — пошел бы следом за ним. Он помнит, как все одноклассники стояли с никакими лицами прямо здесь, он помнит, как в тот день около часа рыдал на этой же лавке, помнит, как неделю не мог заставить себя выйти из дома. Скарамучча бы его отпинал за такое. На лице Кадзухи появилась горькая, слабая усмешка. Парень встал на ноги, отряхивая штаны от остатков потрескавшейся краски с лавки, и взял в руки рядом лежащий скромный букет из шести ирисов, делая пару шагов вправо. Присев на корточки, Кадзуха поднял взгляд с земли. На надгробии рисовалась фотография его Скарамуччи. Единственная из немногих, где он пытается сделать что-то вроде улыбки — это выглядит забавно. Он не любил это фото, ему казалось, что он выглядит на нём тупо, но Кадзухе оно нравилось. Каэдэхара аккуратно поместил цветы рядом. — Мне кажется, я медленно начинаю забывать твое лицо, — со всей болью в глазах негромко произнёс Кадзуха. — Я не хотел, чтобы для того, чтобы помнить о тебе, мне приходилось приходить в такое место.  Кадзуха поднялся на ноги, всё так же прикрепленным взглядом к фотографии напротив. — Не знаю, когда в следующий раз смогу прийти к тебе. Я люблю тебя, Скарамучча. Кадзуха ушёл, лёгкий апрельский холод шевелил лепестки недавно бережно уложенных фиолетовых ирисов, связанных лентой.