На виду

На третий день после обнаружения тела Лорен Ривз из себя вышла даже кофемашина. Она то и дело недовольно гудела и ворчала, пока Микаэль из последних сил держался на ногах в ожидании бодрящего напитка. Руки у него слегка дрожали от недосыпа, пальцы белели на ручке. В комнате уже собрались все. Фелония сидела на краю стола, положив планшет себе на ноги. Она пролистывала скриншоты, но взгляд был расфокусирован — пару часов сна явно не пошли ей на пользу. — Итак, что мы имеем? — сказал Микаэль, наконец отходя от кофемашины. — Одри? Одри сидела в углу, положив руку на гору распечаток. Девушка не сразу поняла, что обратились именно к ней. Мозг отказывался работать, крича о переутомлении. — Я хочу доступ к архивам по предыдущим жертвам. Не только отчёты. Личные галереи, черновики сообщений, сохранённые изображения, скриншоты. Всё, что обычно отправляют в корзину. Микаэль кивнул, не споря. — Доступ пришлю через час. Фелония заблокировала планшет с тихим щелчком. — Уже начала. У Лорен посты редкие. Дети, еда, спортзал. Комментарии только от знакомых и мамочек со школы. Даже спам чистый. Кассиэль, стоя у окна, повернулся. — То же самое в мессенджерах. Последнее сообщение мужу — «Купи молоко». Всё как у обычной женщины. — Телефонный трафик — девяносто процентов семья и подруги, — сказал Рафаил. После короткой паузы он добавил чуть неуверенно: — Последний входящий разве что был с одноразового номера. Тридцать семь секунд. Сигнал бился с центра города. — Есть шанс отследить? — спросил Микаэль, заранее зная ответ. — Три тысячи устройств в радиусе. Ни единого шанса, — покачал головой Рафаил. — По камерам тоже пусто. Он, вероятно, двигался по слепым зонам. Похоже, неплохо знает эти места. Микаэль негромко стукнул ладонью по столу, но звук разошёлся по комнате, заставив Одри вздрогнуть. — Десять жертв. Десять. И каждый раз одно и то же. И ни одной зацепки. Одри подняла взгляд. — Такое чувство, что девушки сами способствовали ему во всём. — Звучит как полный абсурд, но я склонен согласиться. — Давид шумно выдохнул и допил остатки кофе. — Работаем дальше, — сказал Микаэль. — Скоро придёт муж жертвы. Работаем.

***

Дверь переговорной открылась в 11:47 с тихим скрипом. Микаэль уже сидел за столом, надев маску невозмутимости. Диктофон лежал перед ним, красный огонёк пока не горел. Фелония стояла у стены, мельком поглядывая на вошедшего. Одри же заняла место рядом с начальником. Она не планировала присутствовать на этой встрече, но Микаэль настоял. Всё-таки услуги психиатра могли быть полезны Эрику Ривзу, который только что стал вдовцом. Мужчина средних лет вошёл, не здороваясь. Грязная одежда и запавшие под глазами мешки служили очевидными маркерами его психического состояния. За ним, торопясь, шли двое детей: мальчик лет шести в мятой футболке и девочка помладше в розовом платье с пятном от сока на подоле. Оба крепко держались за руки отца, пальцы белели от напряжения. Одри нахмурилась, глядя на малышей. Она посмотрела на полицейского в дверях — молодого парня в форме, который явно не знал, что делать. — Можно детей на пару минут отвести в комнату ожидания? — спросила она тихо, но твёрдо. — Там игрушки и печенье. Займите их чем-то. Офицер кивнул, присел на корточки. — Эй, чемпионы. Хотите посмотреть «Щенячий патруль»? И у нас есть шоколадное печенье. Самое вкусное. Мальчик посмотрел на отца. Эрик кивнул, медленно расцепляя пальцы — его рука слегка дрогнула, когда он отпустил сына. Девочка не хотела отпускать — вцепилась сильнее, глаза наполнились слезами, нижняя губа задрожала. Офицер мягко взял её ладошку и повёл за собой, тихо приговаривая: — Там ещё есть конструктор. Большой, с колёсиками. Дверь закрылась. В комнате сразу стало тише, но тишина была тяжёлой, как груда камней. Эрик сел напротив Микаэля. Он положил руки на стол, но сразу сжал их в замок до побеления костяшек. Мужчина не поднимал взгляда — уставился на край стола, изредка моргая. Микаэль включил диктофон. Щелчок прозвучал слишком громко в тишине. — Мистер Ривз, спасибо, что пришли. Мы понимаем, как это тяжело. Расскажите о вашей жене Лорен. Как вы жили в последнее время? Эрик тяжело сглотнул. — Обычная жизнь. Утром она встаёт… вставала первой. Готовила завтрак — овсянку для детей, кофе мне. Отводила их в сад. Днём занималась бытом. Банальные дела: стирка, покупки, уборка, спортзал. Вечером ужинали вместе. Иногда смотрели сериал. Она не работала после рождения младшей. Говорила, что хочет быть с ними. Я зарабатывал нормально. Он замолчал, провёл ладонью по лицу — пальцы оставили красные следы на щеке, глаза покраснели, но он зажмурился на секунду, подавляя слёзы. — Никаких проблем. Соседи нормальные. Подруги — мамы из школы сына. Никаких скандалов, никаких странных знакомств. Она вообще не любила новые лица. Одри наклонилась чуть вперёд. — А в последнее время? Может, кто-то звонил чаще? Писал? Может, она упоминала, что кто-то слишком настойчиво общался — в соцсетях, в спортзале? Эрик покачал головой — движение резкое, почти злобное. Глаза на миг вспыхнули гневом, но тут же погасли, сменившись пустотой. — Нет. Она редко брала телефон с незнакомых номеров. Если и писала — только мне или маме. Иногда отправляла подругам фото детей. Всё. Его голос сорвался на последнем слове, он кашлянул, чтобы скрыть это. Руки на столе сжались сильнее, ногти впились в ладони. Микаэль кивнул. — Спортзал. Она ходила регулярно? — Три раза в неделю. Утром, пока дети в саду. Но там она просто занималась. Наушники в уши и вперёд. Никого не подпускала. Это было её время. Одри, глядя на убитого горем мужчину, медленно встала и подошла к кулеру. Она подставила пластиковый стакан, нажала кнопку, и звук льющейся воды заполнил пространство. Поставила стакан перед Эриком. — Выпейте, пожалуйста. Эрик взял стакан обеими руками, но не поднёс к губам. Просто держал, глядя на поверхность воды, которая слегка дрожала от лёгкой вибрации его дрожащих пальцев. — Она была хорошей. Хорошей мамой, хорошей женой. Никогда не лезла в неприятности. Почему именно она? Голос мужчины надломился, он зажмурился, плечи задрожали. Короткий всхлип вырвался, но он сжал челюсти, подавляя. Слёзы покатились по щекам. Он вытер их рукавом, но они появились снова. Одри села обратно. — Неприятности обычно находят людей сами, мистер Ривз. Лорен ничего не сделала неправильно. Это не её вина. Никто не заслуживает такого, — сказала психиатр своим самым мягким голосом. Она протянула руку и положила ладонь ему на плечо. Эрик вздрогнул, плечи его опустились, будто воздух вышел из лёгких. Он кивнул, но глаза остались стеклянными, полными боли — смесь отчаяния и гнева, который не находил выхода. — Мы найдём того, кто это сделал, — сказала Одри тихо. — Обещаю. Эрик кивнул. Глаза покраснели сильнее, он моргнул несколько раз, пытаясь собраться. Микаэль выключил диктофон. — Если вспомните хоть мелочь — звоните. В любое время. Эрик встал. Ноги слегка подкосились, он опёрся о стол. Одри проводила его до двери. В коридоре он позвал детей: — Ребята, идём домой. Голос дрогнул на последнем слове, он повернулся, чтобы скрыть лицо, но плечи снова задрожали. Дверь закрылась. Одри вернулась в комнату. Микаэль уже собирал бумаги. — Ничего нового, — сказал он тихо. — Да, — ответила она. — Ощущение, что преступник знал о Лорен больше, чем её муж. — Одри, — сказал Микаэль после короткой паузы. — Хочу кое о чём попросить. Девушка удивлённо вскинула брови. — О чём же? Микаэль поднял на коллегу тяжёлый взгляд, в котором вместе с тем читалась боль и бессилие. — Не давайте больше таких обещаний, — сказал мужчина. — Их тяжесть настолько велика, что, если вы не сумеете их сдержать, просто сломаетесь. Одри не знала, что ответить. Просто кивнула. После ухода Эрика комната для совещаний погрузилась в гнетущее молчание. Микаэль толкнул дверь ладонью, и замок щёлкнул с такой силой, что Фелония вздрогнула и чуть не уронила планшет. Она поймала его в последний момент, положила на стол аккуратно, но пальцы девушки слегка дрожали. Микаэль прошёл к доске тяжёлым шагом. Каблуки ботинок стучали по линолеуму громче обычного. Он схватил маркер, сжал его в кулаке так, что костяшки побелели, но писать не стал. — Три дня, — произнёс он тихо. Голос дрожал от сдерживаемой злости. Он повернулся к команде, всё ещё держа маркер в руке. — Три долбаных дня, и мы по-прежнему гоняем воздух. Фелония потёрла виски пальцами — медленно, круговыми движениями, будто пыталась прогнать головную боль. Рафаил сидел за ноутбуком. Пальцы его стучали по клавишам быстрее обычного. Мужчина, хоть и скрывал это, тоже был раздражён. — Мы попытались отследить тот неизвестный номер, но результатов это не дало, — он поднял глаза, и в них была усталость. — Эта нить тоже оборвалась. Микаэль резко развернулся. Маркер в руке хрустнул. Он бросил его на стол. Тот покатился и остановился у самого края. — То есть опять то же самое?! — голос его сорвался на крик, но он сразу взял себя в руки, понизив тон до рычания. — Десять жертв. Десять раз один и тот же сценарий: звонок с неизвестного номера, короткий разговор, тишина. Обездвиживание, крем, асфиксия. И ни одной, ни одной чёртовой зацепки! Фелония вздрогнула, Кассиэль напрягся, Рафаил перестал стучать пальцами и медленно закрыл ноутбук. Одри и Давид взволнованно переглянулись. — Что происходит в эти полминуты? Что такого он им всем говорит? — Может, он звонит… — Фелония запнулась, голос дрогнул, — чтобы услышать их голос. Последний раз. Чтобы убедиться, что она ещё жива. Рафаил поднял голову. — Или чтобы зафиксировать время. — Тогда почему мы до сих пор не можем найти, откуда он берёт их номера? Почему мы не можем даже понять, как он выбирает? Он повернулся к доске и написал маркером крупно, жирно: «ОТКУДА У НЕГО НОМЕРА?». Буквы вышли кривыми — рука дрожала. Одри встала медленно. Подошла к доске. Взяла уцелевший маркер и аккуратно сделала надпись под той, что оставил Микаэль. — Нам нужно найти не номер, а то, как он получает доступ к их расписанию, — сказала она. — Тогда копаем глубже. Все. Ведь если мы не поймём это, вскоре появится ещё один труп. Во второй половине дня воздух в участке стал ещё тяжелее. Кондиционер гудел, но не охлаждал, только гонял запах кофе и бумаги. Одри сидела за своим столом, перед ней уже лежала стопка новых распечаток. Девушка устало потирала глаза, которые уже просто не держали фокус. Микаэль вошёл без стука, держа в руках внешний диск и стопку документов. — Доступ готов, — сказал он и положил диск на стол перед ней. — Всё, что есть: личные галереи, черновики, сохранёнки, скриншоты. Даже те, что лежали в корзине. Если что-то сломано или не открывается — говори сразу. Одри кивнула, проводив взглядом начальника. Она взяла диск, вставила в ноутбук. Экран мигнул. Давид стоял в дверях, опирался плечом о косяк. Какое-то время он просто наблюдал, как Одри клацает по клавишам, и лишь потом подал голос. — Зачем тебе весь этот мусор? — спросил он тихо, но в голосе была не насмешка, а усталое любопытство. — Мы уже копались в официальных отчётах. Что ты ищешь в черновиках и сохранёнках? Одри не торопилась с ответом. Как минимум потому, что у неё его не было. — Меня интересует не момент смерти, — ответила она наконец. — Меня интересует то, что происходило задолго до него. Что они прятали в черновиках. Что лайкали, когда никто не смотрел. Она открыла первую папку — галерея второй жертвы. Фото еды, кошек, учебников. Потом сохранённые изображения: статьи о макияже, советы «как скрыть шрамы», подборки «как принять себя такой, какая ты есть». Давид подошёл ближе, опёрся ладонями о стол с её стороны. — Ты думаешь, он знал их через это? Через то, что они сами выкладывали? Одри повернула экран чуть в его сторону. — Я думаю, он знал, что их тревожит. И пользовался этим. На экране молодая девушка держала в руках милую баночку с кремом. Её лицо было усеяно мелкими шрамами. Они были едва видны, и всё же не заметить их было невозможно. Девушка широко улыбалась, демонстрируя крем. Одри открыла ещё одну папку — черновики сообщений Лорен. Там было недописанное: «Иногда я смотрю в зеркало и думаю, что…». Дальше ничего. — Тогда давай смотреть вместе. Две пары глаз лучше, чем одна. Одри не возразила. Она просто пролистала дальше, позволяя Давиду умоститься рядом. Они смотрели папку за папкой, не пропуская ничего. Казалось, заметкам и скриншотам нет конца и края. Все девушки были настолько разными, что вряд ли бы их пути пересеклись при других обстоятельствах. На втором десятке в глазах у Одри уже плыло. Но она продолжала пялиться в монитор, выискивая хоть что-то полезное. — Стоп, — Давид положил свою руку поверх руки Одри, призывая не пролистывать. — Смотри. — Погоди, мы же уже видели это. Одри открыла вторую вкладку и принялась искать нужный скриншот. — Вот же он. Перед ней было два абсолютно идентичных скриншота, сделанные разными девушками в разное время. Пост косметического бренда «RealYou». Одри понадобилась ровно одна секунда, чтобы узнать милые баночки. — Мне кажется, или такие же тюбики были и у других жертв? — спросил Давид. — Ты прав, — Одри прищурилась в попытке прочитать текст на фото. — «Ты — искусство. И мы готовы показать это всему миру. А готова ли ты?» — Конкурс? — Давид выгнул бровь. — Да, смотри. Тут условия для участия и правила. Девушки должны сделать фото и отметить бренд. Победительница станет лицом новой кампании. — Следует проверить это. — Давид поднялся со стула. — Ты молодец. Одри коротко кивнула коллеге. Она, правда, себя молодцом совсем не чувствовала. Прошло каких-то пять минут, и вся команда уже нависала над Одри и ноутбуком. Каждый, словно цепной пёс, был готов сорваться с места и вцепиться зубами в эфемерную зацепку. — Вы выбрали не ту профессию, доктор, — усмехнулась Фелония. — Вас следует завербовать. Спецслужбы многое теряют. Давид громко цыкнул, но Фелония проигнорировала его негодование, сосредоточившись на ноутбуке. — Есть что-то конкретное? — спросил Рафаил тихо, но в голосе была надежда, которую он не смог скрыть. Одри не подняла взгляд сразу. Вместо этого она открыла одну вкладку, потом ещё одну и ещё, пока они не заполнили весь экран. — Все девушки имели какие-то особенности, как нам уже известно, — сказала психиатр. — Однако, как оказалось, об этом знали не так уж мало людей. Смотрите. Одри навела курсор на одну из вкладок, показывая коллегам. — Они рассказывали в интернете о том, чем именно они выделяются из массы. Бренд косметики запустил конкурс, позволяющий девушкам делиться своими историями. — Стандартный пиар-ход, — Фелония пожала плечами. — Да, — кивнула Одри. — Вот только этим брендом пользовались все жертвы. И все они приняли участие в этом конкурсе. — Что за бренд? — спросил Микаэль. — «RealYou Cosmetics». Главный офис находится тут, в Майами. — Тогда точка контакта — это их собственные аккаунты. Одри откинулась на спинку стула. Спина грозилась вот-вот отвалиться. — Да. И бренд. — Если они все участвовали в конкурсе, то, возможно, у компании были их личные данные, — Кассиэль вынул из заднего кармана блокнот и сделал короткую пометку. — Как минимум они могли регистрироваться в системе лояльности, а там нужны номера телефонов, — пожала плечами Одри. Микаэль долго молчал, всматриваясь в десяток скриншотов одного и того же поста. — Завтра начнём с бренда. Сегодня стоит отдохнуть, а завтра — с новыми силами в бой. Одри кивнула. — Завтра. Коллеги облегчённо выдохнули от слов начальника. Отдых стал непозволительной роскошью для них, но даже спецагентам нужна была передышка. Услышав заветные слова, они быстро попрощались и направились к выходу. Она закрыла ноутбук — крышка щёлкнула тихо. Свет экрана погас, кабинет погрузился в полумрак, освещённый лишь тусклым светом из коридора под дверью. Давид, выходивший последним, задержался у дверей. Он обернулся через плечо, глядя на силуэт девушки за столом, которая, казалось, совсем не спешила покинуть рабочее место. — Спокойной ночи, ведьмочка. Не дождавшись ответа, Давид ушёл. Дверь за ним закрылась с тихим щёлком. Одри осталась сидеть одна, глядя в темноту. — И тебе, — прошептала она.