На виду

Микаэль внимательно посмотрел на Одри. — Что именно ты имеешь в виду? — наконец спросил он. Одри не спешила выдавать ответ. Она ещё раз прокрутила в голове теорию. Ее слова могли как привести к чему-то важному, так и отодвинуть расследование на пару шагов назад. Именно поэтому каждое слово было на вес золота. — У Мии было акне, — сказала она спокойно. — Девушка комплексовала по этому поводу. — Хорошо, — Микаэль с лёгким скепсисом взглянул на психиатра. — Но какое это значение имеет для нас? — Давайте я покажу, а вы тогда решите, принимаете такую версию или нет. Одри взяла со стола одну из многочисленных папок. Открыв её, девушка пробежалась взглядом по строкам и, найдя нужную, протянула папку Микаэлю. — Прочтите, пожалуйста, графу «рост и вес». Микаэль с лёгким недоверием посмотрел на новую коллегу, но взял папку. Он пробежался глазами по строчкам. — Рост — сто шестьдесят семь. Вес… семьдесят восемь килограмм. Он поднял глаза, всё ещё ожидая объяснений. — И? — Это вторая жертва, — говорит Одри. — Абсолютно нормальная девушка. Возможно, в своём комфортном весе. Но для большинства людей её пропорции — нестандартны. Она забрала папку обратно и положила чуть сбоку от остальных. — А люди всегда остро реагируют на то, что не вписывается в стандарты. Одри подцепила пальцами другую папку и протянула Давиду, не глядя на него. — Особые приметы, — подсказала психиатр. Давид не задал вопросов — просто выполнил команду. Он открыл папку и зачитал вслух: — Множественные эфелиды на лице и теле. Высокая плотность пигментации. — Веснушки. Их было очень много, — уточнила Одри. — Не «милые веснушки», какими нам их представляют в фильмах, а реальные, видимые. Следующая папка оказалась перед Фелонией. Одри указала пальцем на нужную строку. — Здесь. Фелония чуть прищурилась. — Последствия травмы. Хромота, — прочла она. — Умеренная, постоянная. Одри закрыла папку и положила в стопку к «только что прочитанным». Она обвела рукой другие дела на столе и взглянула на коллег. — Я не успела просмотреть все, но готова поспорить, что с остальными будет то же самое. Коллеги молчали, обдумывая только что услышанную теорию. Слова Одри поначалу звучали как бред. Но чем дольше агенты думали об этом, тем меньше версия казалась абсурдной. Теперь абсурдным казалось то, что они напрочь упустили то, что было перед глазами. — У каждой действительно есть своя особенность, — отозвался Рафаил. — Но общей черты всё равно нет. Ничего, что можно было бы назвать единым признаком. — Именно в этом она и есть, — тихо ответила Одри. Рафаил слегка наклонил голову в бок. Брови мужчины сошлись не на переносице, а на лбу из ниоткуда появилась глубокая морщина. — В чём? — В отсутствии совпадения, — ответила Одри. — Вы хотите сказать, что их объединяет то, что они… не вписывались в общество? — Фелония скрестила руки на груди. — Не совсем, — Одри отрицательно покачала головой. — Судя по написанному в делах, девушки вели вполне обычную жизнь и принимали свои «изюминки». Но именно они сделали их кандидатками. Микаэль нахмурился. — И вы считаете, что именно это было для него триггером? — Я считаю, что это было для него ориентиром, — поправила Одри. — То есть это ненависть? Он наказывает их за их особенности? Одри ответила не сразу. Она посмотрела на стол, затем на папки, словно проверяла собственные выводы на прочность. Девушка видела проявление ненависти в действиях психопатов раньше. Она выражалась всегда по-разному, но так — никогда. — Я не вижу здесь ненависти, — сказала она наконец. — Тогда что? — не унималась Фелония. — Внимание? — Одри пожала плечами. — Он обозначил, что они — особенные.

***

Выводы, какие-никакие, были сделаны, задания получены. Совещание завершилось. Все разбрелись кто куда, переваривая полученную информацию и решая, как применить её дальше. Одри сидела за своим рабочим столом, всё так же изучая папки. Она рассчитывала, что её посетит новое озарение, но, увы, этого не случилось. Сколько бы девушка ни гоняла мысль в голове, дальше она не шла, оставшись лишь уже очевидными фактами. Одри обессиленно вздохнула и, кинув быстрый взгляд на часы, принялась сгребать папки обратно, раскладывая их как положено, по датам. Одно из дел, лежавшее на самом краю стола, неуверенно качнулось и в тот же миг с глухим звуком приземлилось на пол. Одри раздражённо выдохнула и уже было потянулась вниз, как чьи-то руки сделали это первыми. Давид выпрямился и, подойдя к столу, опустил туда документы. Подперев бедром стол, он окинул равнодушным взглядом бардак на рабочем месте Одри: наполовину отсортированные папки, десяток записок, на которых едва ли можно было различить написанное, и ещё десяток бумажных шариков — версий, которые не нашли подтверждения. — Почему ты уверена, что это важно? — спросил Давид. — Потому что на данный момент это единственная нить, что связывает всех жертв, — ответила девушка. Голубые глаза посмотрели на Одри внимательно, с прищуром. — Ты уверена? — Нет, — Одри качнула головой. — Но хочу в неё верить. — Если они действительно связаны своими особенностями, то случайных жертв тут нет. — Верно. Он наблюдал. Давид ткнул пальцем в один скомканный листок, и тот невольно покатился по столу, остановившись почти у края. Мужчина сделал глубокий вдох, как будто собирался что-то сказать. Но так и не сказал. Лишь кивнул и ушёл.

***

Комнату освещал мягкий верхний свет, за окнами начинало темнеть. Одри снова открыла папки — теперь уже без спешки и посторонних взглядов. Фотографии лежали перед ней. Лица, которые раньше воспринимались как часть общей массы, теперь будто выходили на первый план. Одри задерживалась на деталях: неровности кожи, особенности черт, следы того, что не вписывается в отретушированное представление о норме. Она ловила себя на том, что ищет в каждой девушке некую отличительную черту, свойственную только ей. Ведь, по сути, так и должно быть — каждая уникальна от рождения, стоит только присмотреться. Одри откинулась на спинке стула, ощутив, как ноет уставшая за день спина. Но это её вовсе не беспокоило. Девушка просто сидела, глядя в окно. Отражение её собственного лица накладывалось на вечерний город. Выводы не приносили облегчения — лишь усложняли и без того непростую задачу. Если она права, значит, убийца наблюдал за жертвами дольше, чем они предполагали. Значит, он видел их в повседневности, задолго до того, как они стали «делами» и фотографиями. Одри почувствовала, как внутри поднимается тревога. Сталкеры. Каждая женщина хотя бы раз натыкалась на подобного. Момент, когда теряешь ощущение безопасности, когда за каждым поворотом ждёшь подвох или угрозу. Когда закрываешь шторы на окнах так плотно, будто они не кусок ткани, а щит. Но защиты от этого нет. Ни высыпания, ни шрамы, ни какие-либо увечья не дают гарантии, что однажды за тобой не придут. Однако сталкеры — лишь часть этого ящика Пандоры. За ними вылазят насильники, поджигатели, убийцы. И все они в конечном итоге делают одно и то же — отнимают покой. Этот мир за многие века не стал безопаснее. Он научился выглядеть небезразличным. Надел маску, за которой по-прежнему скрывается то же самое равнодушие. Порой Одри думала, за что она борется. И имеет ли борьба хоть какой-то смысл. Ведь в конечном итоге появляется очередная папка с громогласными словами, за которыми стоит чья-то загубленная жизнь.

***

Информация о новом убийстве пришла через два дня, рано утром, когда кофе едва заварен, а разговоры о своём едва набрали обороты. Полицейский канал всколыхнуло уведомление. Подсознательно, хоть никто и не признавался, все его ждали. Ведь зло не останавливается на полпути. «Обнаружено тело женщины. Локация: уличный рынок, фуд-корт. Время обнаружения: утро. Тело найдено персоналом до открытия. Посторонних вмешательств до прибытия группы нет». Команда собралась быстро. Микаэль отдал приказ готовить машины, и все, словно солдаты, без промедления распихали по карманам вещи, проверили оружие и устремились к выходу. — Давид, встретимся на месте, — кинул Микаэль через плечо, когда кучерявый агент вошёл в дверь с чашкой кофе. Он явно пропустил последние события. — Бери Одри и выезжайте. Одри растерянно моргнула, смотря, как коллеги исчезают за прозрачной матовой дверью их временной точки сборов, оставляя её наедине с Давидом. Тот лишь с раздражением поставил кружку на стол, от чего пару капель напитка пролились на поверхность, образовав тёмное пятно. — Вот тебе и доброе утро, — цокнул языком мужчина. — Поехали. Они вышли на улицу, пересекли полицейскую парковку и оказались около большого чёрного автомобиля. Парко-место рядом пустовало — коллеги уже на всех парах мчались на место преступления, надеясь выцепить хоть что-то полезное. Давид обошёл машину и открыл Одри переднюю дверь. Она в ответ слабо кивнула и забралась в салон. Строгая юбка-карандаш — не лучшее решение сегодняшнего утра. Как и небольшой, но тонкий каблук. Но времени на переодевание не было от слова совсем. Внутри оказалось жарко. Воздух был плотным, застоявшимся, и Одри сразу почувствовала, как это начинает раздражать. Она расстегнула верхнюю пуговицу блузки, сделала вдох, но легче не стало. Жару она не переносила ещё с ранних лет. Куда ближе девушке была осень с её лёгким прохладным ветерком и возможностью отрегулировать степень тепла одеждой. Лето в Майами такой роскоши не позволяло. Стекло в окне медленно полезло вниз, остановившись на половине. Идеально. Одри повернула голову. Давид смотрел на дорогу, не отрываясь, руки лежали на руле спокойно и уверенно. Казалось, он даже не заметил её взгляда. Или сделал вид. — Спасибо, — сказала Одри тихо. — Не за что, — ответил он так же негромко. Остаток пути они ехали молча. Одри готовила себя к тому, что увидит на фуд-корте. Творец подходил к делу с фантазией, и одному Богу известно, какие извращёнства он придумал на этот раз. Давид, напротив, был спокоен. Холодная собранность мужчины не могла не восхищать. От этого Одри ещё сильнее начала гонять мысли в голове — обузой ей быть точно не хотелось. Фуд-корт встретил их тишиной, которая не была свойственна месту. Это пространство привыкло к шуму: к голосам, шагам, стуку посуды, к постоянному движению. Сейчас же оно словно замерло. — Жертву обнаружили утром, ещё до открытия, в часы подготовки, — сказал полицейский за спиной у Одри и Давида. — Из хороших новостей — никому не пришло в голову тронуть тело. — Уже что-то, — пробормотал Давид. Одри оставила коллегу и полицейского и двинулась в сторону остальной группы. Стоило девушке приблизиться, как её взору открылась ужасающая картина. На центральном столе фуд-корта сидела полностью нагая женщина. Её ступни были поставлены на лавочку около стола идеально симметрично. Туловище же было неестественно выгнуто, а голова запрокинута назад. Руки женщины лежали ладонями вверх по обе стороны от туловища. — Это что, гвозди? — прошептала Одри. Фелония рядом мрачно кивнула. Из рук и ног женщины торчали гвозди, удерживая тело в нужной позе. Кровь около ран запеклась, оставив грязные багровые пятна. Лицо жертвы блестело под лучами утреннего солнца. Пустые глаза смотрели куда-то вверх, словно молили небеса лишить страданий. Одри ощутила приступ тошноты и позволила себе отвернуться. Однако страшная картина всё ещё стояла перед глазами. — Что насчёт личных вещей? — спросил Кассиэль полицейских. — Сумку нашли в паре метров от… этого, — произнёс коп. — Внутри были документы, телефон, кошелёк. Одри сделала над собой усилие и повернулась назад, к жертве. Она заставила себя всмотреться в лицо и тело женщины, ища видимые особенности. — Микаэль, — произнесла психиатр. — Что-то заметили? — начальник подошёл поближе к Одри. — Её лицо. Сейчас это не так видно, но присмотритесь. У неё асимметрия лица. Микаэль сделал шаг вперёд и всмотрелся в бледное лицо жертвы. Одри только и могла, что гадать, как начальнику удаётся сохранять такое хладнокровие. Спустя пару секунд мужчина вернулся в исходное положение. — Вы правы, — он утвердительно кивнул. — Я и не заметил сразу. — С украшений снять отпечатки, — сказала Фелония полицейским. — Вдруг повезёт. Сотрудники молча приступили к работе. Каждое их движение было чётким, выверенным. В их взглядах не было ужаса или отвращения — лишь желание поскорее закончить работу. Любой прохожий смело бы назвал это равнодушием, но Одри видела иное — холодную концентрацию, за которой стоит не безразличие, а необходимость сохранять трезвый ум. Настоящим малодушием же было то, что сотворили с несчастной женщиной. Её лишили чести, оставив голой на всеобщее обозрение в угоду диким фантазиям. Сделали инсталляцией, совсем не обратив внимания, что она — такой же человек с душой.

***

В морге подтвердили то, что было очевидно уже на месте. Никаких следов борьбы. Повреждений, указывающих на сопротивление, не обнаружено. Схема обездвиживания совпадает с предыдущими случаями: аккуратная, выверенная. Тело готовили заранее. Судмедэксперт работал спокойно, почти отстранённо. — Причина смерти — асфиксия, — произнёс он. — В дыхательных путях обнаружены мелкие фрукты и ягоды. — Например? — спросил Микаэль. — Виноград, сливы, клубника, — перечислил судмедэксперт будничным тоном. — Вот же мудак, — выругался Давид. — Смерть наступила не сразу. — А крем? — спросила Одри. — Крем на лице присутствует и здесь. Тот же плотный слой, те же неровные мазки. Всё выглядит почти одинаково, — добавил эксперт, снимая перчатки. — За исключением деталей. Закончив в морге, Одри, Микаэль и Давид отправились назад в полицейский участок. Едва войдя в кабинет, начальник поспешил поделиться новостями. — Это дело рук нашего маньяка, — сказал он. — Всё совпадает. Послышались тихие ругательства. — Интервал между убийствами сократился, — сказал Рафаил. — Он становится увереннее. Или спешит. — Для концептуальных маньяков время вторично, — произнесла Одри. — Им важнее идеальная жертва. Та, которая вписывается в их внутренний замысел. — Концептуальных? — уточнила Фелония. Одри кивнула. — В отличие от классических серийных убийц, их мотив не разрядка и не импульс. Они не убивают ради убийства. Они выстраивают идею, и каждая жертва становится её частью. — Понять бы, какая у этого психа идея, — Кассиэль шумно выдохнул. — Одри, попробуете разобраться в этом вопросе? — Микаэль посмотрел на коллегу. — Попробую, но ничего не обещаю.

***

Одри в очередной раз перелистала папку с личным делом жертвы в самое начало. Семья. Несколько близких друзей. Работа без резких скачков в карьере. Аккаунты в социальных сетях. Обычная жизнь, собранная в аккуратную хронологию. Она листала страницы медленно, возвращаясь к фотографиям, перечитывая краткие характеристики, словно надеясь, что между строк проступит что-то ещё. Давид вошёл без шума. Он молча положил на стол несколько распечаток, заглядывая Одри через плечо. — Что-нибудь изменилось? — спросил он после короткой паузы. Одри не сразу ответила. Она смотрела на раскрытую папку, на сухие формулировки, за которыми стояла чья-то жизнь. — На самом деле нет, — сказала она наконец. — Я всё ещё не понимаю, как именно он выходит на своих жертв. Одри закрыла папку и положила ладонь сверху, словно подводя черту. — Преступник не действует наугад. И это самое тревожное. — Значит, следует понять, где же он их находит, — озвучил мысли Одри Давид. — И как можно быстрее. Так как он, я уверена, уже присмотрел следующую жертву.