Ты всё болтаешь, а я всё молчу

      Миша Горшенёв всегда считал, что краткость — сестра таланта. Особенно во всём, что касалось слов. Вот музыка да, она может быть сколько угодно долгой, хотя тоже перебарщивать не надо, а слова…дело надо делать, а не болтать, вот. Слова были для него непонятной, переменчивой материей, которую никак не удавалось ухватить. Пока думаешь, какое слово лучше сказать — момент его применения безвозвратно утерян. С написанными словами было лучше, но ненамного. В школе за него все сочинения писал Сашка Балунов, который всегда имел склонность к писательству и кое-как умудрялся разбирать Мишины мысли, которые потоком лились по поводу любой животрепещущей темы, но это всё равно было не то. Миша мучительно нуждался в переводчике, который мог бы сначала залезть к нему в голову, понять, что у него там, а потом красиво в слова сформулировать.       Андрей Князев за словом в карман никогда не лез. У него слов было столько, что он мог их всем и каждому по карманам распихать, и у самого бы ещё осталось, чтобы говорить с утра до ночи. Эту способность он быстро в себе обнаружил и никогда не страдал от недостатка возможностей её применения. В школе на переменах одноклассники с открытым ртом заслушивались его историями, дома мама хвалила за хорошую фантазию, сам с собой он бесконечно что-то сочинял. Но никто никогда не слушал его в полном смысле слова. Пресловутое «не слушать, а слышать», вот чего не хватало. Часто одноклассникам надоедали его байки, и они на что-то отвлекались, мама ласково трепала по голове и говорила: «Андрюша, помолчи чуть-чуть», сочинять самому с собой иногда надоедало и хотелось привлечь к этому кого-то ещё. Вот бы можно было кого-нибудь так заболтать, так заинтересовать своим миром, чтобы как будто в голову к нему залезть и иногда оттуда новые идеи черпать.       Их судьбоносная встреча произошла в реставрационке и всё встало на свои места. Миша никогда раньше не видел, чтобы человек столько болтал и не испытывал от этого ни усталости, ни стеснения. Он всего-то посмеялся над чужой шуткой и похвалил рисунки (правда классные!) и сам не заметил, как этот парень, похожий на зека внешне и на пятиклассника внутренне, пересел к нему за парту, и они о чём-то болтали до конца дня на переменах, шушукались на парах даже до метро дошли вместе, о чём-то непрерывно разговаривая. В вагоне Мишу оглушила странная тишина, хотя грохотало вокруг будь здоров. Он поймал себя на мысли, что успел привыкнуть к этому голосу и хотел бы услышать его снова. И, возможно, чтобы этот голос пел какие-то слова поверх его музыки. Точно, слова! Надо будет не забыть предложить ему писать тексты для их группы!       Андрей не думал, что кто-то может его так внимательно слушать. Они с Михой как-то сразу нашли общий язык, и Андрей разом вывалил на него весь свой сказочный мир. Андрей привык, что всё, что он рассказывает, моментально забывается слушателем (если он не ввернул чего-нибудь особо удачного), а иногда даже и им самим. Сюжетов в голове роилось столько, что всех тетрадок мира не хватит. Конечно, Андрей старался записывать всё, но иногда бывало с ним такое, что он что-то расскажет и тут же забудет, а потом что-то новое придумает вместо этого и тоже не успеет записать и так это и потеряется. Миша же поразил Андрея тем, что он не только внимательно слушал, он ещё запоминал и обдумывал услышанное. Иногда Миша мог внезапно начать: «а вот тот вурдалак, про которого ты говорил, я подумал, он же как-то глупо умер, на самом деле…или он так и хотел, типа жизнь такая надоела?» и Андрей на секунду выпадал, вспоминая, что это за вурдалак и когда он про него рассказывал.       На Мишино предложение стать частью их группы Андрей согласился, хотя как-то преувеличенно равнодушно сказал, что ему вообще не особо интересен панк-рок, да и ни в какую группу он никогда не хотел. Намного больше ему интересно посмотреть, что делает Горшок в свободное от шараги время. Миша не оценил такого своеобразного внимания к своей персоне и уцепился за первую часть фразы. Не любит панк-рок? Как это, это же единственная нормальная музыка, которую можно слушать! Неужели Андрей слушает попсу? И как это он никогда не хотел в группу? В Мишиной картине мира играть в группе — это мечта любого пацана и в его окружении все как-то разделяли это мнение.       Вопреки своим высказываниям, Андрей легко влился в группу и с большим энтузиазмом включился в общее дело. Миша только через какое-то время с удивлением осознал, что, наверное, Андрей слукавил, когда говорил, что не любит панк-рок, ему просто хотелось, чтобы Миша его поуговаривал.       Андрей времени даром не терял и внезапно обнаружил ещё одно практическое применение своей болтливости — она нравилась девчонкам. Не секрет, что женщины любят ушами и Андрей эксплуатировал эту нехитрую житейскую мудрость на максимум. Реставрационное училище — даром, что звучало как-то громоздко — оказалось тем ещё цветником. Даже на их курсе парней было меньше, чем девушек, а были ещё другие курсы и другие специальности…       Андрей быстро задружился с какой-то компанией, которая устраивала пьянку у кого-то на квартире, и потащил Мишу с собой на этот праздник жизни. Андрей и правда учил его плохому. Пить, курить и...дальше он великодушно предоставил Горшку справляться самому. И пока Миша постигал все прелести распития спиртных напитков в незнакомом месте в компании малознакомых людей, Андрей уже присел на уши (и на подлокотник кресла) к симпатичной девушке с курса старше.       — Елена, Ваши глаза, они, знаете, похожи наше питерское небо, такие серые и глубокие…но, когда Вы улыбаетесь, поверьте, как будто солнце восходит на небосводе, — Андрея несло по волнам пьяного вдохновения и рука его медленно, но уверенно сползала с плеча девушки ей на грудь.       Лена, сражённая наповал такими комплиментами, звонко смеялась, запрокидывая голову. А потом обвила шею Андрея обеими руками, притянула его к себе, что-то прошептала на ухо, встала с кресла и поманила за собой. Андрей, с видом человека, который не жалеет ни об этом совершённом им действии, ухмыльнулся и тут же направился за Леной.       Миша наблюдал за этой сценой как заворожённый, кажется, даже дышать забывал. Почему-то то, как старательно Андрей обхаживает эту Лену, будило в Мише какие-то странные необъяснимые чувства. Миша решил, что это обида. Ведь по всему выходит, что Лена эта Андрею нравилась и сильно, раз он ей столько всего наговорил. И на тусовку эту они наверняка ради неё пришли. А Мише Андрей о ней ни слова ни полслова не сказал. Как-то не по-товарищески выходило.       А ещё Миша завидовал тому, как легко и изящно у Андрея получается говорить такие вещи девчонке, которая ему нравится. Миша тоже уже был влюблён, правда недолго и как-то нелепо. Первого сентября ему очень понравилась девчонка, которая курировала распределение первокурсников по группам. Все девушки были красивые и нарядные, накрашенные, с причёсками и на каблуках. А конкретно эта ещё и подсказала Мише куда идти, а потом обворожительно улыбнулась. Ну и всё, много ли надо, чтобы влюбиться?       Миша быстро понял, что симпатия эта была от переизбытка новых впечатления и по-настоящему ему нравилось проводить время только с Андреем и его тетрадкой. Но даже за те короткие две недели, что Миша томился в своей безответной любви (впрочем, ответа он никогда и не спрашивал) объекту своей симпатии он с трудом смог сказать несколько слов. И то не подряд. Наверное, она до сих пор считает его каким-то странненьким.       Слова выходили мучительно тяжело, словно каждое из них отрывало какую-то часть души и любой комплимент должен был быть выверен во внутренней палате мере и весов, чтобы ненароком не потратить такие значимые буквы и звуки на какую-то ерунду. А у Андрюхи вон как всё получается, как будто и не сложно совсем. На следующий день, когда они вышли на перекур, любопытство перевесило обиду и Миша спросил:       — Ну чё, как у вас там всё прошло? Как давно она тебе, ну, нравится?       — Кто? — не понял Андрей и даже нахмурил брови, вспоминая.       — Ну как кто? Лена, кажется…       — Какая Лена? — спросил Андрей уже раздражённо, пытаясь прикурить от зажигалки, которая через раз выдавала сноп искр, а огня не давала вовсе.       — Как…Лена, вы же с ней вчера, — Миша тут же поднёс Андрею свою зажигалку, чтобы тот прикурил, — целовались…       — А, да, — Андрей с наслаждением затянулся. — Лена, значит…ну мы с ней не только целовались, надо сказать.       Миша поморщился. Такие подробности ему были никогда неинтересны и почему-то тем более не хотелось знать их от Андрея.       — Как ты мог забыть имя девушки, в которую ты влюблён?..       — Влюблён? А кто тебе сказал, что я в неё влюблён?       — Как?..— Миша аж задохнулся от возмущения. — Ты же ей вчера…такие комплименты…Ты так говорил, как будто всю жизнь этого момента ждал, я ещё думал, как ты столько уверенности набрался…       — Ну, может не всю жизнь, но неделю где-то точно, — пробормотал Андрей. — А в чём собственно вопрос, Мих?       — Ты сказал ей это всё, — Миша нахмурился и строго посмотрел на Андрея. — а она тебе даже не нравится? Ты ей соврал!       — Ну почему сразу соврал, — Андрей поморщился, — я так, приукрасил…Понимаешь, такой момент, рядом красивая девушка и слова сами наружу просятся. Я в неё как будто влюблён, но на самом деле нет, это так, для полноты ощущений, ну. Пока я говорю, я и сам в это как будто верю. И она тоже. Но это всё просто фантазия, понимаешь? И мы оба это знаем. Я, вон, даже имени её не вспомнил. И она моё, наверное, тоже уже забыла.       – Всё равно так нечестно, – упрямо бубнил Горшок.       – А как будет честно? – Андрей вскинул бровь. — если у меня яйца лопнут, и сперма из ушей польётся?       Горшок аж вздрогнул и подавился дымом от таких откровений       – Мих, я не понимаю, – честно сказал Андрей, докуривая последнюю затяжку, – проблема-то в чем? Я у тебя девочку какую-то подрезал? Так ты мне заранее скажи, кто тебе приглянулся, и я весь вечер буду от нее на пушечный выстрел.       Миша молчал и Андрей, ещё раз внимательно посмотрев на него, кинул бычок в урну и зашёл обратно в училище.       Миша сам не понимал, что его так грузило. Сначала он подумал о том, что наверняка эта Лена не единственная такая и есть ещё много девчонок, с которыми Андрей такое проворачивает. С другой стороны, как он сам сказал, девчонки эти вроде тоже понимают, что всё не по-настоящему. Значит, наверное, проблемы никакой нет? Если Андрею действительно надо, чтобы у него там, ну, из ушей не полилось.       Вдруг Горшок поймал себя на мысли, что как будто завидует этим девчонкам, как будто это он, Миша, должен вместо них слушать Андрея. С другой стороны, Миша и так слушал Андрея всё свободное время. Прерываясь лишь на жалкие часы разлуки и то, в основном это было на ночь, то есть, не слушал Андрея Миха только во сне. Да и то, по правде говоря...но, в общем и целом, Миха был самый благодарный и самый постоянный князевский слушатель. Он первым узнавал все сюжеты, все стихи, все песни, все новости сказочного мира и все пояснения к комиксам. У Андрея не было от него секретов и уж тем более он не мог забыть что-то рассказать.  Так чего же Мише тогда хотелось? Чтобы Андрей вместо новых идей для песен рассказывал ему, какие у него красивые глаза и как он потерял голову от одного его вида? Чушь какая.       Во-первых, красивым Миша себя никогда не считал и быстро усвоил это еще в школе. Но и не надо ему это было, панки красивыми быть не должны, а рок-звезды берут не внешностью, а энергией. Во-вторых, с чего бы вдруг Андрею отвешивать ему комплименты? Нет, если конструктивное что-то, по поводу музыки там или группы в целом – то Миша только за, это приятно, но это ведь потому и приятно, что в общее дело сделал вклад, а другие оценили. А так просто это было бы странно и неуместно.       Миша думал об этом ещё пару дней, а потом стало как-то не до этого. Нужно было писать новые песни, соединяя старые мелодии со свеженаписанными словами. Андрей увлёкся идеей группы, окончательно в неё влился и из просто Андрея стал уже целым Князем. Он приносил новые тексты и рисунки, казалось, ему приходило по сто идей в секунду и каждую из них он стремился реализовать. Миша был горд и сиял, как начищенный самовар от того, что нашёл такое чудо, не упустил, да ещё и к рукам прибрал (на благо общего дела, разумеется!). Но что-то внутри неуловимо грело, распаляясь от мысли, что Андрей теперь весь-весь его. С ним прогуливает пары, с ним шатается по городу, с ним сочиняет музыку, его зовёт к себе в гости, только ему рассказывает все свои истории и только с ним делится всем, о чём думает. Миша бы слушал и слушал, хоть всю жизнь бы слушал, сколько надо. Лишь бы Андрей никуда не девался и всё его внимание было сфокусировано только на Мише. И чтобы он не тратил свой талант на охмурение всяких девиц.       Волею судьбы они оказались на выступлении любительских рок-групп в каком-то клубе. Пока только как зрители, но уже приглядывались к потенциальным будущим коллегам. Миша был искренне заинтересован во всём услышанном и стоял у бара, обдумывая, что такого могут предложить они, до чего ещё никто не додумался. Миша уже предвкушал, как сейчас придёт Андрей, они возьмут пива и будут бесконечно говорить, сначала о музыке, а потом просто о всякой ерунде. Ну и пацаны, пацаны, конечно, тоже сейчас должны где-то вот подойти.       — Девушка, Вы просто сокровище, — слышит Миша знакомый голос откуда-то справа, — поверьте, если бы Вас попытались похитить гномы, я не побоялся бы сразиться с ними. И пусть это была бы неравная схватка и я бы погиб на поле битвы, воспоминания о вашем прекрасном облике были бы моим последним воспоминанием.       А, ну, или так. Действительно, чего это Миша решил, что Андрей захочет торчать с ним, когда вокруг столько девчонок? Наверное, более глупо было только предполагать, что домой Андрей тоже с ним пойдёт.       — Какие гномы? — девушка заливисто смеётся и кладёт голову Андрею на плечо.       — Ну как какие! — мгновенно оживляется Андрей. — Маленькие, но злые, с длинными бородами и самодельным оружием…какими бы они ни были, я бы Вас им не отдал! Как Вас зовут, кстати?       Девушка снова смеётся и что-то отвечает, но Горшок этого уже не слышит.       «Смотри-ка, поднатаскался сочинять, — думает Миша с непонятным раздражением, — если бы я не заставлял его постоянно что-то новое придумывать, у него бы так легко не получались бы вот это всё сейчас, про гномов…зачем только имя у неё спросил? Опять же на утро забудет». Не успел Миша хотя бы попытаться понять, почему его так волнует то, какую обиду Князь наносит женскому полу своими россказнями и почему его, Горшка, это так волнует, к нему самому подошла какая-то девушка.       — Привет.       Миша скользнул по ней взглядом. Симпатичная вроде. Но не в его вкусе. Хотя что составляло загадочный «его вкус» он бы ответить не смог.       — Так я же еще ничего тебе не сказал, — как-то удивлённо ответил он.       — Ну, я сама подошла познакомиться. Я Света, а ты?       — А я не знакомлюсь, — буркнул Миха, сам не понимая внезапной грубости.       Света пару раз непонимающе хлопнула глазами и разочаровано сползла с соседнего стула.       — Жалко, — протянула она, с лёгкой надеждой в голосе, как будто если Миха сейчас скажет «жалко у пчелки» диалог еще можно будет продолжить.  — Ну, тогда хорошего вечера.              В ответ Горшок просто кивнул.       Ну и что это сейчас было? Зачем эта девчонка вообще к нему подошла? Почему он её отшил? Где вообще все остальные, они же вчетвером пришли!       Миша беспомощно огляделся и увидел, что неподалёку Балу сидит рядом с миниатюрной блондинкой, внимательно смотрит ей в глаза, иногда кивает и, пока она что-то быстро ему говорит, аккуратно поглаживает её коленку, каждый раз как бы случайно задирая её юбку всё выше к бедру. Ага, то есть, у Балу тактика наоборот — больше слушай, меньше говори. Тоже работает. Миша посмотрел в другую сторону и увидел, что Поручик вообще не разменивался на разговоры и уже зажимал у стены кудрявую брюнетку, которая была его выше на полголовы.       Миша растерянно хлопнул глазами и задумался, что же теперь делать ему. Попробовать снова отыскать Свету и сказать, что передумал? Найти какую-нибудь другую девушку? А что он должен будет с ней делать: разговаривать сам, слушать её или сразу переходить к активным действиям? А чего сам Миша хотел? Несмотря на такое количество разных вариантов, включающих в себя разных девушек, Миша хотел того, чего и полчаса назад — чтобы сейчас пришёл Андрей, они взяли по пиву и говорили сначала о музыке, а потом просто обо всём.       Миша снова повертел головой, осматриваясь. Андрея нигде не было видно, наверное, успел уже уединиться со своей новой пассией. Справедливо рассудив, что сегодня никто не заинтересован в том, чтобы поехать домой вместе, Миша вышел из клуба и глубоко вдохнул. В воздухе пахло приближающейся зимой и отчего-то стало так тоскливо на душе. Как будто сердце разбили, но как ему могли разбить сердце, если он даже ни с кем не познакомился?       — Князь девчонок так забалтывает, мне кажется, они с ним уходят даже не потому, что хотят это…ну понимаешь, что, а потому что им интересно, чё он ещё расскажет, — как-то раз сказал Миша Балу, сидя у него в гостях.       Шура поднял брови, повернул голову, чтобы смотреть Горшку прямо в глаза, несколько секунд посидел с нечитаемым выражением лица и вдруг резко отвернулся к стене. Мише показалось, что Балу подавил смешок.       — Гаврила, — наконец сказал Балу, медленно поворачиваясь обратно, — я не думаю, что они запоминают хотя бы часть из того, что он говорит, если они его вообще слушают.       — Как?..— растерянно выдохнул Миша. Ему вдруг резко стало обидно за Князя.       — Ты что, думаешь, он единственный девчонкам сказки рассказывает? — со смешком спросил Балу. — Да они за всю жизнь такого уже наслушались, что нам и не снилось. Андрюха красивый просто, вот на него все и вешаются.       — Красивый? — переспросил Миша, нахмурившись. —А ты прям много в этом понимаешь, ё-моё? Кто красивый, а кто нет, из пацанов-то?       — Расслабься, он не в моём вкусе, — Балу демонстративно закатил глаза, с удовольствием наблюдая, как Горшок аж задохнулся от возмущения. — Я просто знаю, что нравится девчонкам. И вот такие как Князь им обычно очень нравятся.       Миша фыркнул. Ну ещё бы. Такие как Князь всем нравятся, если такие как он вообще ещё есть. Он такой один вообще, таких больше не бывает. Такой талантливый, добрый, весёлый, яркий, шумный, вечно что-то придумывающий, теперь вот ещё и красивый. Интересно, а красивый он в какие моменты? Когда задумчиво чешет кончик носа, усиленно делая вид, что слушает пару, а по глазам видно, что он уже вообще не здесь и руки уже сами собой тянутся нарисовать в тетрадке очередную рожу? Когда сосредоточенно хмурится, пытаясь зажать аккорд так, как Миша ему показал? Когда смеётся над своей же шуткой так сильно, что не может рассказать её до конца? Когда кладёт Мише голову на плечо и смотрит на него снизу вверх, улыбаясь? Когда рисует что-то, не подозревая, что у него на лице отражается каждый поворот сюжета и отношение к каждому персонажу? Ну, в общем, да, наверное, когда-то красивый. Миша в этом не особо понимает, да и не надо это ему, на самом деле.       Зима наступила незаметно, хоть и ожидаемо, а вместе с ней и первая в жизни зимняя сессия. Все практические предметы закрывались посредством корпения в мастерских, а всякие придатки школьного образования вроде русского-математики-истории сдавались, как и в школе — бесконечной чередой контрольных.       В коридорах училища гулял сквозняк и было всегда полутемно, потому что лампочки горели строго через одну. Осенью это было даже хорошо, солнце до последнего ярко светило в окна, заливая всё вокруг золотистым свечением, так что всё преображалось и настраивалось даже на какой-то романтический лад. А зимой было тоскливо и темно и ощущалось это как тюрьма или каторга, ещё и где-то на крайнем севере, потому что батареи тоже не грели ничерта.       — Бля, вот ведь, — негромко сказал Миша себе под нос, когда они с Андреем прогуливали и сидели на полу в одном из таких коридоров, плотно прижавшись друг к другу. Ну, чтобы теплее было.       — Чего ты? — спросил Андрей, машинально погладив Мишу по плечу.       — Да это же щас…а я не учил нихрена, понимаешь, да?       — Да забей ты, — сказал Андрей, вдруг выпуская Мишу и вставая на ноги, — там же всё то, что она говорила в прошлый раз, надо просто заглянуть в конспекты.       — Ах, конспекты, как я сразу не догадался, — съязвил Горшок, — а они у нас прям есть?       Его вообще бесила вся эта ситуация. Бесила необходимость писать эти контрольные, бесила русичка, которая кое-как вытягивала Андрея на троечку за «умение владеть живым словом», а Мишу валила только так и за знания, и за «крайне неопрятный внешний вид». И конкретно сейчас его бесил Андрей, которому всё так легко и просто было, а у Миши дома снова проявили повышенный интерес к его оценкам и, если он снова где-нибудь накосячит, отец с него три шкуры спустит.       — А, возьмём у Инки, — отмахнулся Андрей.       — Ага, так она тебе и даст.       — Ну допустим. А с конспектами-то что? — усмехнулся Андрей, и протянул Мише руку, помогая встать с пола.       Инна была старостой их группы. Высокая, статная, с рыжеватой косой ниже пояса. Она с самого первого дня заявила, что теперь она тут главная, а никто особо и не сопротивлялся – других дураков становиться старостой не было. Миша помнил, что у Инны какая-то непростая история – вроде ее бабушка архитектор, а сама Инна в архитектурный не прошла и поступила куда попроще. Но зато теперь она во всём была лучше всех и ходила, высоко задрав нос.       В кабинете было также темно и недружелюбно, как и в коридоре, но хотя бы чуть-чуть теплее. Одногруппники лежали на партах как сонные мухи, кто-то лениво переговаривался между собой. Инна сидела на первой парте и читала книгу, место справа от неё пустовало, потому что её подружка — такая же заучка — заболела. Стратегически свободный стул тут же занял Андрей.       — Инна, видит бог, ты самая умная девушка на свете, — бодро начал Андрей. Как будто и не думая ни секунды. — И прямо сейчас только ты можешь оказать неоценимую услугу тому, кто невыразимо в ней нуждается…протянуть руку утопающему…       — Чего тебе? — недовольно спросила Инна, но повернулась к Андрею, с интересом ожидая, что он ещё скажет.       — Ты всегда такая внимательная и собранная, я думаю, твои конспекты можно выставлять в музеях как образец…э-э…образец конспектов! И не могла бы ты одолжить их буквально на одну перемену самому обаятельному и привлекательному, самому соблазнительному и восхитительному человеку в этой аудитории! А он уж вовек не забудет твоей услуги…       Инна, до последнего старавшаяся держать серьёзное лицо, хихикнула и снова посмотрела на Андрея. Миша, внимательно наблюдавший всем этим, почувствовал себя неуютно. «Красивый», «такие обычно девчонкам нравятся» — пронеслись в голове слова Балу, так некстати вспомнившиеся сейчас. Да что они вообще понимают, эти девчонки? Андрюха их разводит, а они ведутся!       — Какой же ты клоун, Князев, — фыркнула Инна, протягивая Андрею тетрадь.       — Я бы попросил! — притворно возмущённо воскликнул Андрей. — Не клоун, а шут! Которому сейчас была оказана такая необходимая помощь… У Миши внутри всё сжалось. Приятно было, что Андрей так сросся с этой их темой шутов и вообще, как будто и обидеть себя не дал и только смешнее всё выставил. Умеет он так, конечно.       — Ну-ну, — протянула Инна, глядя на Андрея уже в упор, как удав на кролика. — раз уж самому привлекательному…       Андрей ничего на это не ответил, обезоруживающе улыбнулся, мягко подхватив тетрадь со стола. И в следующую секунду шлёпнул её прямо перед Горшком. Миша поднял на Андрея ошарашенный взгляд, но тот только подмигнул и вышел из кабинета.       Миша уставился на тетрадь перед собой и у него в голове не было ни одной мысли. Поднять глаза на Инну он вообще боялся, потому что, хоть и не до конца понимал, почему, чувствовал, что её не устроит такой расклад. Потому что Андрей как будто её обманул — так говорил, как будто для себя просит, а сам…хотя он же знал, что просит для Миши и не уточнял, что ему для себя надо, он только сказал…нет, думать — это точно не Мишино, особенно сейчас, когда в голове такая звенящая пустота. Надо хотя бы попытаться повторить то, что там надо повторять.       Середина марта уже ощущалась как самая настоящая весна. Ледяной ветер всё ещё проникал под все слои одежды и морозил до костей, но небо уже было чистое и синее, трава робко пробивалась на газонах из-под едва растаявшего снега. В серые питерские пейзажи как будто с каждым днём добавлялось по одному новому цвету, обещая скорое наступление лета со всеми его красками.       В такие дни особенно тянуло к воде, потому что там приятно пахло влагой и каким-то очень весенним, лёгким запахом, который то ли приносило с залива, то ли он просто мерещился от желания, чтобы уже наконец-то стало тепло и свободно. Они стояли у самой воды, опасно подойдя к краю и Миша залип на том, как Нева едва облизывает носки его ботинок, но не заходит дальше. Но стоит сделать шаг — и точно промочишь ботинки и штаны и вообще всё, потому что дальше только упасть в воду целиком.       — Мих, смотри…       Миша тут же поднял голову и попытался понять, куда указывает Андрей, но его ослепило солнце, и он прищурился. Приложив руку ко лбу козырьком, чтобы хоть что-то видеть, он повернулся к Андрею.       — Миш…— повторил Андрей уже абсолютно другим голосом, — у тебя глаза на янтарь похожи…знаешь, не на сувенирный, где всякие насекомые ещё, а такой драгоценный, знаешь, как в музеях…я бы всю жизнь смотрел.       Миша вздрогнул. Слова, сказанные Андреем, неожиданно больно резанули что-то внутри. С одной стороны, Миша даже не догадывался, как он ждал этих слов, как хотел услышать это от Андрея, как надеялся, что хоть раз что-то такое будет сказано ему. С другой стороны, теперь Миша знал цену этим Андреевым «у тебя красивые глаза» и участвовать в этом не хотел.       — Не надо этого, — строго сказал Миша и отвернулся.       — Миш, Миш, ну ты чего, — Андрей попытался схватить его за руку, но Миша не дал, — правда же красиво очень, я раньше никогда не замечал, но ты когда на солнце смотришь, тебя как будто изнутри подсвечивает…       — Замолчи, я сказал, — гаркнул Миша. — И больше мне такого не говори, ё-моё, понял?       — Я понял, Миш. Извини.       Андрей тяжело вздохнул, кивнул и уставился на воду перед собой.       Внутри что-то болезненно сжалось. Зачем он это говорит вообще? Чего он хочет? Миша же не девчонка, что он может дать за все эти комплименты? Если это такая издёвка, то это не смешно и очень обидно, Миша вообще такого не заслужил. А если нет…ну значит нет, на нет и суда нет.       Солнце заливало комнату через небольшое, но тщательное вымытое окно. Пылинки в воздухе казались похожими на маленьких светлячков, а косая тень от оконной рамы, ложившаяся на пол ровной полоской, как будто делила комнату на две части. И можно было представить, что это пропасть, переступить через которую возможно только если что-то там сделать. У Андрюхи в комнате всегда тянуло на какие-то такие мысли, он её всю насквозь профантазировал и теперь само пространство подкидывало какие-то нелепые идеи, превращать которые в нормальные истории мог только сам Андрей.       Он и сейчас что-то вдохновлённо говорил, периодически взмахивая в воздухе руками. Они лежали на полу, плотно прижавшись друг к другу и стараясь втиснуться в эту полоску тени, чтобы солнце не слепило и не так сильно грело, но, конечно же, у них ничего не получилось. Миша лежал, чувствуя под спиной мягкий ковёр и, повернув голову на Андрея, рассматривал его почти в упор. Светлые ресницы казались совсем прозрачными, ровный профиль так хорошо и правильно выглядел с этого ракурса, глаза казались неестественно голубыми, и Андрей смешно морщил нос, пытаясь увернуться от солнечного света. Кра-си-вый.       — Мих, ты понимаешь, такое, как у нас с тобой бывает раз в сто лет. А то и реже. Мы же родственные души, продолжение друг друга, мы друг у друга в головах, понимаешь? Такая связь — это невероятная редкость, её очень важно сохранить, потому что другой такой уже ни с кем никогда не будет и, возможно, больше ни у кого, это только нам такое досталось…— Андрей всё говорил и говорил, а у Миши сердце упало куда-то в живот и он боролся с желанием заткнуть уши и не слышать этого ничего.       — Ну и что? — бесцветно ответил Миша. — Зачем ты мне сейчас это всё рассказываешь?       — Миш…— позвал Андрей и повернулся на бок, чтобы видеть Мишино лицо. Он даже не шелохнулся и тогда Андрей подполз ближе и навис над ним. — Миш, ты мне нравишься.       Ну вот и всё. Приплыли. Ну давай, настоящий панк Горшок, иди разбирайся с этим, потому что Миша сейчас уже ничего не может, Миша кончился. Но оборону держать как-то надо, ё-моё. Без боя сдаваться точно не вариант.       — Не верю, — гордо ответил Миша и отвернулся, хотя понимал, что всё это выглядит нелепо, потому что он так покраснел, что ещё чуть-чуть и сольётся с ковром.       На последнем волевом усилии Миша выполз из-под Андрея и уселся напротив него, глядя ему в лицо. Он правда сейчас был готов подраться, но, наверное, Андрей бы его не так понял.       — Миш, Миш, ну ты чего, — Андрей несчастно заглянул ему в глаза, — Ну что мне сказать, чтобы ты мне поверил?       — В том-то и дело, что ты только говоришь, — с неожиданной злобой ответил Миша, — а ты что-нибудь сделай.       Дважды повторять не пришлось, Андрей уверенно подался вперёд, положив ладонь Мише на щеку, и поцеловал. Горшок удивлённо вздрогнул, но сопротивляться не стал, даже включился в процесс. Да, да, идеально, вот это то, что нужно, он так долго этого ждал. Миша приоткрыл рот и Андрей полностью обхватил его лицо руками и чуть повернул его голову, чтобы было удобнее. Миша мстительно прикусил ему нижнюю губу, когда разобрался, как себя вести в сложившейся ситуации. Целоваться с Андреем было приятно, хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. А ещё чтобы таких моментов было как можно больше.       Но что-то Мише не давало покоя. Вроде всё было правильно и даже эффектно – действие вместо слов, всё как и просили. С другой стороны, получается, Андрей сначала навешал ему на уши всякой фигни про родственные души и судьбу, а потом полез сосаться. Ну, то есть, действовал по отработанной схеме, которая была проверена бесчисленное количество раз. Странно, конечно, что Андрей вдруг решил провернуть это с Михой, но мало ли, кто его знает. Если не понравится – тоже на утро скажет, что это была лучшая ночь в его жизни, а потом забудет его имя. Такая перспектива Горшка вообще не устраивала, он нахмурился и разорвал поцелуй, немного отодвинув Андрея от себя.        — Ну что еще? — разочаровано протянул Андрей, облизывая губы       Миша не стал медлить с озвучиванием своих подозрений        — Я тебе верю, — медленно начал он, подбирая слова, – но ты со мной как с девчонкой в клубе, понимаешь, да? Сначала заболтал меня, теперь вот целоваться лезешь...у меня ощущение, как будто ты и меня хочешь на одну ночь снять. На последних словах Горшок нервно хохотнул и прикусил губу. Глупо всё это было, но он бы не пережил, если бы для Андрея это всё было так, в шутку, способ потешить собственное эго, что он не только с девчонками может, но и с пацанами. Да ему сам черт не брат, он вон и лучшего друга может в койку уложить, самый обаятельный и привлекательный. Главное не слишком думать о том, что лучший друг и сам без вопросов был согласен в эту койку не то что лечь, а с разбегу прыгнуть. — Миш, Миш, ну ты чего, — Андрей снова обхватил его лицо руками и сбивчиво зашептал, – ты же вообще другое, ты же вон какой...красивый, милый, умный, добрый, ты вообще не как все они, ты другое совсем... Андрей ещё несколько раз повторил, что Миша красивый, назвал его необычным, удивительным и "вообще самым-самым" и вдруг замолчал. В этом молчании было какое-то глубокое чувство поражения. Андрей кого угодно заболтает и бровью не поведёт (ну, или поведёт, но только если надо будет), а чтобы сказать самое главное самому важному человеку, слов у него не нашлось.       Он просто держал Мишино лицо в ладонях и молча смотрел ему в глаза, не решаясь ещё что-либо сказать или сделать. Миша смотрел на него в ответ. Андрей покраснел, чёлка у него падала на глаза, он бегал взглядом по Мишиному лицу и нервно дышал, пытаясь придумать, как ему действовать дальше.       С другими Миша никогда Андрея таким не видел. Обычно он всегда был или спокоен или приветливо весел, отказы принимал легко, почти смеясь, иногда картинно разводили руками и откалывал какую-нибудь шуточку напоследок. А сейчас он сидел с абсолютно раздавленным видом и молчал, молчал и от этого молчания у Миши уже в ушах звенело.       В конце концов, чему бывать – того не миновать. От Миши, между прочим, тоже зависит, понравится Андрею или нет. Может, Миша еще так постарается, что Андрей ещё своё имя забудет и нечего тут...Миша улыбнулся своим же мыслям, подался вперёд и сам его поцеловал.