И вдруг розы окрасились в красный

      Январь встретил Хогвартс колючим ветром, который выл в каминных трубах, напоминая, что затишье в Выручай-комнате было лишь временным убежищем. Кастор Розье вернулся после каникул еще более озлобленным. Игнорирование со стороны собственного факультета и вид Драко, который теперь ходил по коридорам с высоко поднятой головой, душили его яростью.       Вакуум, созданный «коалицией», работал безупречно. В гостиной Слизерина разговоры обрывались, стоило Кастору войти. На завтраке никто не передавал ему кувшин с соком, а Блейз Забини и вовсе пересаживался, если Розье оказывался слишком близко. Для человека его типа отсутствие внимания — хуже смерти. Это была тихая, методичная казнь его авторитета, и Драко был её молчаливым палачом.       Развязка наступила в четверг. Коридоры после сдвоенных Зелий были залиты блеклым зимним светом, пахнущим сыростью и кислыми ингредиентами. Драко на мгновение отстал от Тео и Астории, чтобы поправить лямку сумки — и этого мгновения хватило.       — Хватит бегать за гриффиндорской юбкой, Малфой! — взревел Кастор, вылетая из тени за поворотом.       Его лицо было багровым, глаза горели лихорадочным блеском человека, которому нечего терять. Он преградил путь, тяжело дыша, и в воздухе между ними мгновенно похолодало.       — Ты думаешь, если Поттер запал на тебя, ты стал неприкосновенным? — Розье брызгал слюной, переходя на визг. — Выходи на дуэль. Прямо сейчас. Или ты настолько трус, что позовешь свою «мамочку» в очках? Давай, покажи, осталась ли в тебе хоть капля слизеринской крови или ты весь пропитан святостью своего героя!       Драко замер. Мимо пробегали младшекурсники, испуганно вжимаясь в стены, но для него мир сузился до кончика палочки Розье, направленной ему в грудь. Он почувствовал, как серебряное кольцо на пальце вдруг стало невыносимо горячим, словно Гарри, даже будучи в другом месте, почувствовал эту угрозу.       Драко медленно, почти грациозно, положил сумку на холодный пол. В его движениях не было суеты. Только холодная, расчетливая ярость, которую он так долго подавлял в себе все эти месяцы.       — Моя кровь на месте, Кастор, — негромко произнес Драко. Его голос в пустом коридоре прозвучал как щелчок взведенного курка. — А вот твой рассудок, кажется, окончательно покинул бренное тело. Ты хочешь дуэли? Ты её получишь. Но помни: в этой школе больше нет правил, которые защитят тех, кто нападает со спины.       Серебряное кольцо на его пальце тускло блеснуло, когда Драко вынул из складок мантии палочку из вишни.       Глядя на искаженное лицо Розье, слизеринец вдруг поймал себя на странном, почти болезненном дежавю. Он вспомнил сентябрь. Вспомнил, как сам добровольно воздвиг стену между собой и всем факультетом, как кутался в это ледяное одиночество, словно в мантию-невидимку. Он знал вкус этого изгнания — оно пахло пылью и горечью, оно жгло легкие при каждом вдохе.       Но Розье не уходил сам. Его выгнали. И в этом была огромная, гигантская разница.       Драко посмотрел Кастору прямо в глаза — лихорадочные, пустые, ищущие хоть какой-то опоры в чужой ненависти.       «Ты хочешь этого, хочешь чтобы я ударил тебя», — пронеслось в голове у Драко. — «Ты нарываешься, потому что боль реальнее, чем та пустота, которой мы тебя окружили».       — Ты хочешь почувствовать себя живым, не так ли, Кастор? — негромко произнес Драко. В оглушительной пустоте стен замка, голос Драко звучал особенно проникновенно, словно он священник, что читает паству последнему грешнику — Я знаю, каково это — быть изгнанником в собственном доме. Я прожил в этом вакууме последние полгода. Но я нашел в себе силы признать, что старый мир сгнил.       Драко крепче сжал чужую палочку — даже она в этот момент была на его стороне.       — И именно поэтому я хочу, чтобы ты прочувствовал это изгнание всем своим существом, — продолжил он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на суровую, хирургическую жалость. — До самого дна. До той точки, где тебе станет не на кого злиться, кроме самого себя. И если ты не сдохнешь там, в этой тишине... может, ты тоже сможешь найти дорогу назад. Но не сегодня.       Кастор взревел, не в силах выносить это спокойное превосходство, и первым вскинул палочку.       — КРУЦИО!!!       Однако он не учел одного. Драко больше не был один. Он перестал быть одиноким в ту самую секунду, когда надел на шею Поттера серебро своего рода.       Из тени за колонной, словно сотканный из самого разгневанного воздуха, возник Гарри. Его «лесной пожар» в глазах за доли секунды выгорел до испепеляющего белого пламени. Гарри не произнес ни слова — магия сорвалась с его палочки инстинктивно, мощным, плотным потоком.       Мощнейшее «Протего», выставленное Гарри, не просто отразило заклятие Розье. Оно впитало его в себя, усилило и швырнуло обратно живой стеной чистой ярости. Удар был такой силы, что Кастора отбросило к стене, и по древнему камню Хогвартса поползли змеиные трещины.       Гарри шагнул вперед, закрывая Драко собой. Его плечи были развернуты, а магия вокруг него вибрировала так ощутимо, что у немногих стоящих рядом студентов заложило уши.       — Я же предупреждал тебя, Розье, — голос Гарри был пугающе тихим. — Я сказал, что ты забудешь, как держать метлу. Но, кажется, ты хочешь забыть еще и как дышать.       Розье, сползая по стене, попытался подняться. Его лицо было бледным, а во рту скопился металлический привкус крови, но он всё ещё пытался выплюнуть очередное проклятие. Однако именно в этот момент в игру вступили «неожиданные союзники».       Тео и Блейз вышли из-за угла, синхронно и медленно, перекрывая Кастору единственный путь к отступлению. Тео лениво поправил свои безупречные серебряные запонки, словно это был обычный вторник. Его взгляд был холодным и отстраненным. Блейз же, сложив руки на груди, смотрел на скорчившегося Розье с таким нескрываемым отвращением, будто перед ним был не сокурсник, а мерзкий червяк.       — Кастор, — негромко произнес Блейз, и этот спокойный тон пугал больше, чем крик. — Ты позоришь не только себя. Ты весь факультет. И знаешь, что Слизерин делает с балластом?       Блейз кивнул в сторону Гарри, который всё ещё держал палочку нацеленной в грудь Розье.       — Он его сбрасывает.       — Нападение на капитана команды, Кастор — вкрадчиво произнес Тео. — Это автоматическое исключение из состава. И, к сведению, твой шкафчик в раздевалке уже пуст.       Астория появилась запыхавшаяся с другой стороны. Она держала в руках свиток с подписями старост трех факультетов.       — Я готовила его на всякий случай, знала что без последствий не обойдется. Свидетельские показания о попытке применения Непростительного, — холодно произнесла она. — Макгонагалл уже ждет тебя в своем кабинете, Розье. О вещах не беспокойся, они будут собраны немедленно.       Это была не просто дуэль. Это была системная расплата. Розье метался взглядом между ними, понимая, что он проиграл не Поттеру или Малфою — он проиграл новому миру, который они построили.       Гарри подошел к Драко и собственническим жестом положил руку ему на плечо. Серебряная цепочка на шее Гарри ярко сияла, подчеркивая их неразрывную связь.       — Убирайся, — коротко бросил Гарри.       Розье, побледнев до синевы, попятился, пока не исчез за поворотом, сопровождаемый презрительным молчанием Блейза и Тео.       Драко медленно выдохнул, чувствуя, как адреналин отступает. Он посмотрел на своих друзей, на Асторию, на Тео, который беззаботно беседовал с Блейзом, словно вести грешников на плаху это его работа.       — Мы сделали это? — шепнул Драко, глядя на Гарри.       Гарри улыбнулся — той мягкой улыбкой, которая была адресована исключительно ему.       — Мы сделали это вместе, Драко.       

***

             Изгнание Розье стало финальной точкой в старой иерархии Слизерина. Когда замок накрыли январские метели, Драко внезапно обнаружил, что тишина в подземельях больше не сжимает грудь. Блейз окончательно вернулся в «круг», став для Драко холодным, но верным тылом, которого ему не хватало.       Но главным изменением стал Гарри.       После того, как Поттер пригвоздил Розье к стене своим «Протего», в его взгляде появилось нечто новое. Это больше не было просто «желание защитить». Это было право обладания.       В один из вечеров в библиотеке, когда Тео и Астория ушли вглубь стеллажей «спорить о законах магической физики», а Гермиона заснула над учебником по Арифмантике, Гарри отложил перо.       — Знаешь, — прошептал он, накрывая ладонь Драко своей. Его лесной пожар в глазах горел ровно и жарко. — Я всё время думаю о том, что ты сказал в Выручай-комнате. Про «искажение».       Драко замер, чувствуя, как серебряное кольцо нагревается от тепла кожи Гарри. Едва уловимый запах пачули теперь ощущался как часть его собственного существа.       — И к чему же ты пришел, Поттер? — Драко вскинул бровь, пытаясь вернуть себе капельку привычного сарказма, но его голос дрогнул.       — Я подумал, что хочу исследовать это «искажение» вместе с тобой, — Гарри подался вперед, так что их дыхание снова смешалось. — Весь замок. Все эти потайные ходы, о которых не знает даже Филч. Я хочу, чтобы это Рождество не заканчивалось.       Драко смотрел на его губы — те самые, что в Рождественскую ночь подарили ему вкус свободы.       — У нас Ж.А.Б.А через четыре месяца, Гарри, — напомнил он, хотя сам уже тянулся навстречу. — Ты же не хочешь завалить Зелья только потому, что мы... хм, занимались «исследованиями»?       — Я капитан Гриффиндора, Малфой. Я умею совмещать тренировки, экзамены и... — Гарри сделал паузу, его пальцы медленно скользнули по запястью Драко к манжете джемпера с рукавами-фонариками. — ...и тебя.