Эпилог
«I'm a flower, you're the bee It's much older than you and me
I'm in love, I'm alive I belong to the stars and sky...» — Father John Misty, Real Love Baby (Я — цветок, ты — пчела Это старо как мир Я влюблен, я живой Я принадлежу небу и звездам...)
Лондонское лето в этом году было милосердным — жара спадала к вечеру, уступая место прохладному бризу с Темзы. Площадь Гриммо, 12, больше не выглядела как зловещий склеп, зажатый между магловскими домами. Теперь это здание казалось живым, дышащим; из открытых окон доносилась нежная музыка, а на подоконниках в нарядных ящиках цвела герань. Внутри дом изменился до неузнаваемости. Драко сдержал свое слово: он вытравил из этих стен запах затхлости и старой ненависти. Вместо тяжелых гобеленов — светлые стены, увешанные набросками Дина Томаса; вместо пыльных канделябров — мягкие магические светильники, напоминающие звезды на вершине башни Хогвартса. Гарри сидел в гостиной на том самом новом диване, на покупке которого настоял Драко, и перебирал детали сложного артефакта. Его пальцы, испачканные в масле и серебряной крошке, двигались уверенно. Он все-таки смог арендовать помещение для магазина в Косом переулке, а фамилия «Поттер» теперь ассоциировалась с защитными амулетами, а не с войной. Дверь хлопнула. Гарри поднял голову, и на его лице расцвела спокойная улыбка, предназначенная только одному человеку. Драко вошел, небрежным жестом бросая на столик свежий выпуск «Ежедневного пророка» и кожаную сумку, насквозь пропитавшуюся едким, но уже ставшим родным запахом лабораторных реагентов. Он только что вернулся из «Леона». Его мантия была слегка помята после долгого дня, светлые волосы растрепаны пригородным ветром, но в глазах больше не плескалась та лихорадочная тревога, что изводила его в школьные годы. На её месте воцарилось глубокое, почти осязаемое спокойствие человека, который наконец-то нашел свое место в мире. — Слизнорт прислал сову, — буднично заметил Драко, подходя к Гарри и запечатлевая легкий, собственнический поцелуй на его макушке. — Требует, чтобы мы заехали к нему в Хогвартс на чай в сентябре. Говорит, что скучает по нашим «интеллектуальным дуэлям». — Только если ты не заставишь меня снова варить Зелье Отчаяния, — рассмеялся Гарри, притягивая Драко к себе за талию. — Я до сих пор помню лицо того инспектора. Драко ухмыльнулся, его серебряное кольцо блеснуло, когда он коснулся подбородка Гарри. — Поттер, твое отчаяние в котле — это классика. Но признаю, твои руки гораздо лучше справляются с металлом, чем с черпаком. Они замолчали, глядя в окно. Там, в маленьком садике на заднем дворе, который они отвоевали у каменных плит, полыхали алые розы. Их было так много, что их аромат просачивался сквозь стекло, смешиваясь с запахом пачули и озона. — Гарри, — прошептал Драко, утыкаясь носом в шею Гарри, прямо над серебряной цепочкой, которую тот так и не снял. — Я сегодня проезжал мимо вокзала Кингс-Кросс. И впервые не почувствовал холода. Никаких «идеальных линий». Никаких ожиданий. — Мы просто мы, Драко, — ответил Гарри, закрывая глаза. — Лучшие «никто» в этом городе. В этом доме на площади Гриммо больше не было призраков. Здесь была жизнь — несовершенная, «искаженная», полная споров о цвете обоев и смеха над подгоревшими тостами. Это было их выстраданное, общее «навсегда». Розы в саду качнулись под вечерним ветром, роняя алые лепестки на землю, где когда-то была лишь серая пыль. Искажение окончательно стало гармонией. Драко подошел к окну, за которым догорали лондонские сумерки. Он коснулся стекла, вглядываясь в маленькое пятно сада внизу. Там, среди серого камня соседних домов, полыхали алые бутоны. — Знаешь, Гарри, — не оборачиваясь, прошептал он. — В Мэноре всё всегда было предсказуемо. Белое оставалось белым веками. А здесь... здесь я каждое утро боюсь, что всё это мне приснилось. Гарри подошел сзади, обнимая его за плечи, и Драко почувствовал привычное тепло, исходящее от его рук. — Это не сон, Драко. Посмотри сам. Драко перевел взгляд на кусты роз. В этот момент последние лучи солнца упали на лепестки, делая их цвет почти сверхъестественно ярким. — И вправду, — Драко едва заметно улыбнулся, прислоняясь затылком к плечу Гарри. — Я был одинок в своей тишине… пока вдруг розы не окрасились в красный. И знаешь, им этот цвет идет гораздо больше, чем стерильная белизна. Гарри лишь крепче сжал его в объятиях, зная, что это «вдруг» перевернуло их жизнь с ног на голову, но оно того стоило.***
«Привет, дорогой читатель!
Я хотела бы поделиться тем, что стоит за созданием этой работы. Для меня эта история — не просто рассказ о двух парнях, нашедших друг друга. В первую очередь, это история о борьбе с депрессией.
Три года я вынашивала идею этого фанфика, но никак не решалась начать. Я прошла через ту же тьму, в которой оказался Драко в начале пути, и, как Гарри, искала свои «якоря», чтобы выбраться к свету. Написание этой книги стало для меня глубокой рефлексией и личным манифестом. Наблюдая за тем, как Гарри и Драко преодолевают внутреннюю пустоту и находят спасение друг в друге, я сама наполнялась надеждой. Я смогла довести эту работу до конца вопреки всему — вопреки сомнениям и многим другим историям, оставшимся забытыми на задворках сознания.
Мне бесконечно ценно, что вы прочитали это. Значит, мои слова были услышаны. Значит, я больше не одна — так же, как и Драко. Я прошла с героями сквозь смех и слезы и искренне надеюсь, что вы испытали не меньше разных эмоций в этом путешествии.
Спасибо вам. И помните: даже после самой долгой ночи всегда наступает рассвет».
