Honey crime

Меня зовут Леонтий, и я гениальный сыщик. По крайней мере, я так считаю. Мой лучший друг Федя считает, что я — «человек, который однажды пытался допросить чайник». Но это к делу не относится. В тот судьбоносный день я сидел на подоконнике нашего сыскного агентства. Агентство располагалось в бывшем сарае, потому что там дешёвая аренда и удобно хранить улики. А ещё там уже жил Федя. — Леонтий, — сказал Федя, глядя на меня с подозрением, — почему ты снова надеваешь плащ и шляпу? — Потому что любой детектив обязан выглядеть загадочно, — ответил я. — Ты выглядишь как мокрый ворон, — честно сообщил Федя. В этот момент дверь распахнулась. В сарай ворвалась баба Нюра, гроза всей деревни и владелица лучшего клубничного варенья на три области. Она ударила тростью по полу. — Украли! Мы с Федей одновременно подпрыгнули. — Что украли? — спросил я. — ВАРЕНЬЕ! Повисла драматическая пауза. — Сколько банок? — деловито спросил Федя. — Двадцать три! Я ахнул. Федя перекрестился. Это было самое громкое преступление со времён загадочного исчезновения козы Петровича. (Которую позже нашли на крыше бани, но это длинная история.) — Не волнуйтесь, — сказал я, надевая лупу на глаз. — Мы найдём преступника. — А если не найдёте? — прищурилась баба Нюра. — Тогда… — я задумался. — Тогда мы будем очень стараться, — быстро сказал Федя. *** Мы прибыли на место преступления — кухню бабы Нюры. Картина была страшная. Полка пустая. Крышки валяются. На полу… следы. Я наклонился. — Федя, ты видишь это? — Да. — Это… — Кошачьи лапы. Мы медленно повернулись. В углу кухни сидел кот Барсик. Он смотрел на нас с выражением лица, которое говорило: «Я ничего не знаю и вообще я юрист». — Барсик, — сказал я сурово, — где варенье? Кот зевнул. — Он молчит, — сказал Федя. — Значит, что-то скрывает. — Или он кот. Мы продолжили расследование. И вскоре нашли главную улику. На подоконнике стояла одна банка варенья. Открытая. Половина съедена. Я попробовал ложкой. — Это… клубника. Федя попробовал. — И… чеснок. Мы переглянулись. — Леонтий, — сказал Федя медленно, — я начинаю подозревать, что преступник… не хотел это есть. — Тогда зачем он украл двадцать три банки?! Федя вздохнул. — Потому что это баба Нюра. Мы оба задумались. И в этот момент снаружи раздался крик: — МОИ ПЧЁЛЫ СНОВА УШЛИ В ПОДПОЛ! Мы выглянули в окно. И увидели… медведя. С двадцатью тремя банками варенья. Мы выбежали наружу. — Стоять! — крикнул я. Медведь остановился. Посмотрел на нас. И… виновато икнул. Федя почесал голову. — Леонтий. — Да? — Мне кажется… — Что? — Мы раскрыли дело. Я кивнул. — Да. — Но теперь есть новая проблема. — Какая? Федя посмотрел на медведя. Потом на банки. Потом на меня. — Как мы объясним бабе Нюре, что её варенье арестовано в качестве вещественного доказательства? *** Если вы когда-нибудь стояли посреди двора бабы Нюры, глядя на медведя с двадцатью тремя банками варенья, то вы знаете, как это неловко. Если нет — поверьте на слово. Очень. Медведь сидел на пне и старательно облизывал лапу. Я поправил шляпу сыщика. — Итак, — сказал я серьёзно, — преступник найден. Федя кивнул. — Да. Мы оба посмотрели на медведя. Медведь посмотрел на нас. И… чихнул вареньем. Повисла пауза. — Леонтий, — тихо сказал Федя, — а что если… — Нет. — Но вдруг… — Нет, Федя. — Но вдруг он не главный преступник? Я нахмурился. Это была дерзкая мысль. Слишком дерзкая для человека, который однажды попытался арестовать собственную тень. — Почему ты так думаешь? — спросил я. Федя указал на банки. — Смотри. Я посмотрел. Банки были… аккуратно сложены в пирамиду. — Медведи так не делают, — сказал Федя. Мы снова посмотрели на медведя. Медведь в этот момент пытался засунуть голову в банку. — Аргумент принят, — сказал я. Дальше был допрос подозреваемого. — Имя? — строго спросил я. Медведь молчал. — Возраст? Молчание. — Мотив? Медведь внезапно вытащил из банки лапу… и показал нам клочок бумаги. Мы с Федей замерли. — Леонтий… — Я вижу. — Медведь… — Да. — Держит записку. Я осторожно взял её. Там было написано: «ПЛАН ОПЕРАЦИИ “ВАРЕНЬЕ” СРЫВАЕТСЯ. ПЕРЕНЕСИТЕ БАНКИ В ЛЕС. ПАРОЛЬ: ПЧЁЛЫ НЕ СПЯТ. — К.» Мы переглянулись. — Федя. — Да. — Это заговор. Федя почесал затылок. — Или очень странная диета. В этот момент из дома выскочила баба Нюра. — Нашли вора?! Мы быстро спрятали записку за спину. — Почти! — бодро сказал я. — Почти — это сколько банок? - подозрительно спросила она. — Э… двадцать три… минус… одна… дегустационная. — ЧТО?! Федя быстро указал на медведя. — Это всё он! Медведь обиженно фыркнул. Баба Нюра прищурилась. — Странно… — Что именно? — нервно спросил я. — Мой медведь варенье не любит. Повисла тишина. Мы медленно повернулись к медведю. — Подожди, — сказал Федя. — Твой… медведь? — Конечно мой, — сказала баба Нюра. — Его зовут Гриша. Медведь кивнул. Я почувствовал, как моё детективное сознание начинает плавиться. — То есть… — медленно сказал я, — медведь не вор? — Конечно нет! — Тогда кто украл варенье? Баба Нюра задумалась. Потом медленно сказала: — Пчеловод Кузьмич. Мы с Федей ахнули. — Но… почему? Баба Нюра мрачно посмотрела на лес. — Потому что вчера на ярмарке я сказала, что моё варенье вкуснее его мёда. Федя прошептал: — Леонтий… — Да? — Мне кажется… — Что? — Мы ввязались в вареневую мафию. Я тяжело вздохнул. — Федя. — Да? — Собирай улики. — Какие? Я указал на медведя. — Берём Гришу в напарники. Медведь радостно поднял банку варенья. *** Если вы когда-нибудь крались ночью на пасеку подозрительного пчеловода, сопровождаемые другом и медведем, который несёт три банки варенья «на дорожку», то вы знаете, как это выглядит. Если нет — я сейчас объясню. Это выглядит глупо. Очень. Мы шли через лес. Я — впереди, как настоящий детектив. Федя — за мной, потому что он нёс фонарь. Медведь Гриша — за Федей, потому что он нёс еду. — Леонтий, — прошептал Федя, — почему мы идём ночью? — Потому что все детективы так делают. — Но мы могли прийти днём. — Тогда это было бы расследование, а не тайная операция. Федя подумал. — Логично. Гриша съел ещё варенье. Через десять минут мы вышли к пасеке Кузьмича. Луна освещала десятки ульев. Пчёлы тихо гудели. Я прищурился. — Федя. — Да? — Ты слышишь это? Федя прислушался. — Жужжание? — Нет. — Тогда что? — Заговор. Федя кивнул. — Ага. — Ты согласен? — Нет, но ты расстроишься, если я скажу правду. Мы осторожно подкрались к большому сараю. Изнутри доносились голоса. Мы прильнули к двери. — …говорю тебе, операция почти завершена, — сказал голос Кузьмича. — А варенье? — спросил другой голос. — Уже в лесу. Мы с Федей переглянулись. Гриша тоже переглянулся… хотя я до сих пор не понимаю, как медведи переглядываются. — Завтра всё начнётся, — продолжал Кузьмич. — Когда люди попробуют новый мёд… — И? — Тогда они поймут, что он вкуснее варенья Нюры! Повисла драматическая пауза. Федя наклонился ко мне. — Леонтий. — Да? — Это самый глупый злодейский план в истории. — Подожди, — сказал я. — Возможно, там есть второй этап. — Какой? — Не знаю. — Тогда это просто маркетинг. И тут произошло странное. Я вдруг почувствовал… что на нас кто-то смотрит. Я медленно поднял голову. И посмотрел прямо… на вас. Да-да. На вас, читатель. Я знаю, что это звучит странно. Но давайте будем честными: вы сидите где-то там, читаете нашу историю и явно ничего не делаете, чтобы помочь расследованию. Федя заметил, куда я смотрю. — Леонтий… — Да? — Почему ты смотришь в пустоту? — Потому что там читатель. Федя тоже посмотрел. Помахал рукой. — Здравствуйте. Гриша тоже помахал. — Леонтий, — сказал Федя, — а читатель может подсказать, кто преступник? — Теоретически да. Федя прищурился в вашу сторону. — Тогда вопрос: почему вы молчите? Я кашлянул. — Ладно, оставим это. Четвёртую стену мы уже сломали, чинить её всё равно некому. В этот момент дверь сарая скрипнула. Мы замерли. Изнутри вышел Кузьмич. Он держал банку… золотого мёда. И вдруг сказал: — Я знаю, что вы здесь. Мы переглянулись. — Леонтий… — Да? — Это плохо. — Я в курсе. Кузьмич повернулся к кустам. — Выходите, сыщики. Мы медленно вышли. Гриша вышел тоже… и случайно уронил три банки варенья. Кузьмич вздохнул. — Ну конечно. Медведь. Я выпрямился. — Кузьмич! Вы обвиняетесь в краже двадцати трёх банок варенья! Он усмехнулся. — Это была лишь первая часть плана. Федя побледнел. — Леонтий… — Да? — У него всё-таки есть второй этап. Я сглотнул. — Какой? Кузьмич поднял банку мёда. И сказал: — Завтра я украду рецепт варенья Нюры. Федя ахнул. Я тоже. Гриша уронил ещё одну банку. А потом Кузьмич добавил: — Но вы всё равно не сможете меня остановить. — Почему? — спросил я. Он улыбнулся. И указал на ульи. Сотни пчёл одновременно вылетели наружу. И Кузьмич спокойно сказал: — Потому что они на моей стороне. Федя медленно повернулся ко мне. — Леонтий. — Да? — Кажется… — Что? — Нам снова понадобится помощь читателя. Я посмотрел на вас. Очень серьёзно. — Ну что… поможете?