Crimson Empire (Багровая Империя)

Нью-Йорк. Манхэттен. Особняк. Пятница. 11:30 утра. Блум знала с утра что сегодня. Не потому что Валтор написал — он не писал. Просто двое суток истекали сегодня и она считала их с той ночи на складе так же как считала всё важное — точно, без округлений. Она встала в пять. Сделала кофе. Сидела у окна кабинета на третьем этаже и смотрела как Манхэттен светлеет. Думала. Имя в файле она видела — один раз, в ту ночь когда Текна вывела данные на экран. Потом Текна закрыла страницу и они двигались дальше. Блум не попросила вернуться. Не потому что не хотела знать. Потому что Валтор попросил двое суток и она дала. Но имя — она его прочитала. Одного раза было достаточно. Она не думала о нём — намеренно. Не строила версий, не проигрывала сценарии. Когда человек строит версии вокруг неполных данных — он начинает верить своим версиям больше чем данным. Это ошибка. Она ждала полных данных. Сегодня. В половину двенадцатого телефон завибрировал. Валтор: *«Сегодня. Место выбери ты.»* Блум смотрела на сообщение. Место выбери ты. Он отдавал ей контроль над обстановкой. Осознанно — она понимала. Разговор который предстоял требовал чтобы она чувствовала почву под ногами. Он это знал. Она написала адрес. Не склад на Вест-стрит. Другое место. *«19:00.»* Его ответ пришёл сразу. *«Буду.»* --- Манхэттен. Бруклинский мост. Смотровая площадка. 18:50. Она выбрала мост. Не потому что романтично — потому что открыто. Никаких стен, никаких углов, ветер с реки который уносит слова сразу после того как они сказаны. Место где невозможно спрятаться и невозможно быть загнанной в угол. Аиша была где-то внизу — она не спрашивала где, просто знала что есть. Блум стояла у перил. Смотрела на воду. Ист-Ривер в ноябре — тёмная, тяжёлая, с тем серым блеском который бывает только когда небо такое же серое. Ветер с севера. Холодно — она не надела шарф намеренно. Холод помогал думать чисто. Услышала шаги за спиной. Его шаги она уже знала — не часто слышала, но узнала. Он встал рядом. Не вплотную — рядом. Смотрел на воду. — Хорошее место, — сказал он. — Да. Молчание. Ветер. Внизу — машины на мосту, далёкий гул. — Начинай, — сказала она. --- Он говорил ровно. Без предисловий — она была благодарна за это. Предисловия это способ смягчить то что смягчить нельзя. Лучше прямо. — Четвёртый человек в операции «Феникс», — начал он. — Тот кто вышел за сорок восемь часов до исполнения. В файле его имя есть. Ты его видела. — Да. — Тогда ты знаешь кто. — Пауза. — Но ты не знаешь почему он вышел. И что было после. — Говори. — Он вышел не потому что отказался убивать, — сказал Валтор. — Он вышел потому что узнал кто объект. — Пауза. — Он знал твоего отца. Лично. Они работали вместе до того как программа его завербовала. Блум стояла неподвижно. Ветер. — Он не знал что объект — семья его знакомого, — продолжил Валтор. — Когда узнал — вышел. Попытался предупредить твоего отца. — Долгая пауза. — Не успел. — На сколько не успел? — спросила она тихо. — На шесть часов. Шесть часов. Блум смотрела на воду. Думала о шести часах. О том что значит шесть часов. Что между *не успел* и *успел* иногда шесть часов. — Что с ним стало после, — сказала она. — Его убрали свои, — сказал Валтор. — Через неделю после операции. Он знал слишком много и вышел — это делало его опасным. — Пауза. — Он не дожил до твоего пятнадцатилетия. Блум слушала. Обрабатывала. Человек который знал отца. Который узнал — и вышел. Который пытался предупредить. Которого убрали за это. Он был — не тем за кем она охотилась одиннадцать лет. Он был — другим. — Ты сказал что знаешь его лично, — сказала она. — Да. — Кто он тебе. Долгое молчание. Дольше всех предыдущих пауз в их разговорах. — Он учил меня, — сказал Валтор. — До того как я попал в программу. Я был молодым. Он был... — пауза, — ...человеком которому я доверял. Единственным в тот период. Блум смотрела на воду. — Ты не знал что он был в операции. — Нет. Я узнал три года назад. Когда нашёл полный файл «Феникс». — Тихо. — Это изменило многое. — Для тебя. — Да. — Ты злился. — Да. — Пауза. — Потом — нет. Потом я понял что он сделал то что мог. И заплатил за это. Блум думала. О человеке которого не было. О шести часах которых не хватило. О том что ненависть которую она несла к четвёртому одиннадцать лет — была направлена не туда. Не к нему. Туда — было некуда теперь. Это было странное чувство. Она ожидала ярость. Или облегчение. Или что-то ещё с которым она умела работать. Это было не то. Это было — пустое место. Там где одиннадцать лет стояло нечто тяжёлое и конкретное — теперь было пусто. Пустота имела свой вес. — Блум, — сказал Валтор. — Да. — Есть ещё кое-что. Она ждала. — Он оставил после себя данные, — сказал Валтор. — Всё что успел собрать о программе до того как его убрали. Он передал их через одного человека — тому кто мог сохранить и использовать когда придёт время. — Кому передал. — Твоему отцу, — сказал Валтор. — За два дня до своей смерти. Блум медленно повернулась. Смотрела на него. — Отец получил данные. — Да. — И именно поэтому в файле «Феникс» есть пометка — *протокол защиты, инициирован объектом Г-старший,* — сказала она. Тихо. Медленно. — Он не просто знал о программе. Он получил данные и начал действовать. — Да. — За четыре недели до пожара. — За четыре недели. — Что он успел сделать с этими данными. Валтор достал из внутреннего кармана небольшой конверт. Протянул ей. Она смотрела на конверт. — Что это. — Флэшка, — сказал он. — То что твой отец успел зашифровать и передать. Через цепочку людей. Это шло ко мне два года. — Пауза. — Я получил три месяца назад. — Три месяца назад, — повторила она. — Я должен был убедиться что подлинное. — Тихо. — И убедиться что ты готова. Блум смотрела на конверт. На белый бумажный прямоугольник который держала рука в тёмной перчатке. Она взяла. Держала. Внутри — маленькая. Лёгкая. Почти невесомая. То что её отец успел. За четыре недели. Зная что придут. — На флэшке — данные о программе, — сказал Валтор. — И кое-что ещё. Личное. Он оставил запись. Голосовую. Блум не ответила. Стояла с конвертом в руке. Ветер с реки. Серое небо. Внизу — вода тёмная и тяжёлая. — Ты знал об этом три месяца, — сказала она наконец. — Да. — И ждал. — Да. — Почему три месяца. — Потому что я начал искать тебя раньше, — сказал он. — До того как получил флэшку. Я знал что она идёт — и параллельно изучал кто ты сейчас. Что ты построила. — Пауза. — Мне нужно было знать что ты справишься с тем что на ней. — И теперь знаешь. — Да. Блум смотрела на конверт. — Откуда ты решил что справлюсь. — По тому что ты построила, — сказал он. — По тому как ты ведёшь клан. По тому как ты думаешь. — Пауза. — По тому как ты стоишь сейчас. — Как я стою сейчас. — Ровно, — сказал он просто. — С флэшкой от отца в руке — ровно. Блум стояла. Думала о том что он прав — она стояла ровно. И думала о том что это стоило. Одиннадцать лет. Одиннадцать лет учиться стоять ровно когда всё внутри — иначе. — Валтор, — сказала она. — Да. — Запись. Голосовая. Ты слышал. Пауза. — Нет, — сказал он. — Почему. — Потому что это не моё. Блум посмотрела на него. Смотрела долго. На светлые глаза которые смотрели на неё ровно — без жалости, без торжества, без того особого выражения которое бывает у людей когда они дают кому-то что-то важное и хотят чтобы это заметили. Просто — ровно. Как она стояла. — Спасибо, — сказала она. — Ничего, — сказал он. Они стояли на мосту. Ветер. Вода внизу. Манхэттен с одной стороны. Бруклин с другой. --- Молчали долго. Не неловко — иначе. Это было молчание после чего-то большого которое уже сказано и теперь просто есть. — Операция, — сказала Блум наконец. — Да. — Пять дней. — Да. — Думан вернулся с острова? — Вчера ночью. Куратор приходит один. Охрана — двое, остаются снаружи здания. Маяк — изолированный, один вход. — Пауза. — Набу построил план. — Аиша видела? — Нет ещё. — Пусть Набу передаст ей сегодня, — сказала Блум. — Она скорректирует под своих людей. — Договорились. — Флора. — Анаган с ней. Позавчера они нашли кое-что — предположительно направление к точке производства. Ещё работают. — Хорошо. — Блум убрала конверт во внутренний карман пальто. — Тимми. — Едет на остров, — сказал Валтор. — Сам решил. — Ты не против. — Нет. — Пауза. — Он нужен там. — Текна тоже, — сказала Блум. — Если носитель нестандартный — двух пар глаз лучше. — Согласен. Блум кивнула. Они проговорили ещё двадцать минут — детали операции, позиции, сигналы. Чисто, быстро. Оба думали похоже — предложение одного заканчивал другой, поправки были редкими и точными. Она заметила это снова — как замечала каждый раз. Что разговор с ним не требовал усилий которые требовали разговоры с большинством людей. Это было — практично. Она убрала это в категорию практичного. — Всё, — сказала она. — Всё, — подтвердил он. Пауза. — Блум. — Да. — Запись на флэшке. — Тихо. — Когда будешь слушать — не одна. Она посмотрела на него. — Почему. — Потому что не нужно быть одной с этим, — сказал он. — Это не слабость. Это — правильно. Она смотрела на него долго. — Ты думаешь о том что будет со мной после. — Я думаю о том что ты человек, — сказал он. — Не только лидер. Блум смотрела на него. Что-то в ней — то место которое она держала закрытым одиннадцать лет и которое уже пошевелилось однажды той ночью когда Текна вывела список — снова пошевелилось. Не открылось. Пошевелилось. — Я учту, — сказала она. — Хорошо. Она развернулась. Пошла с моста. Он не пошёл следом — она это слышала. Остался. Смотрел ей вслед — она чувствовала. Не оглянулась. --- Манхэттен. Особняк. Кабинет. 21:00. Стелла была там когда она вошла. Не случайно — Стелла никогда не была где-то случайно. Она сидела в кресле у окна с чашкой чая и книгой которую не читала — книга лежала на коленях закрытая. Блум вошла. Остановилась. Посмотрела на Стеллу. Стелла посмотрела на неё. — Валтор рассказал, — сказала Стелла. Не вопрос. — Да. — Всё? — Достаточно. Стелла встала. Поставила чашку. Подошла. Смотрела на Блум. — Что тебе нужно, — спросила она. — Ничего, — сказала Блум. — Всё нормально. — Блум. — Стелла, я— — Сядь, — сказала Стелла тихо. Не приказ — просто. Блум смотрела на неё. Потом — медленно — прошла к столу. Выдвинула ящик. Достала конверт. Положила на стол. Стелла смотрела на конверт. — Что это? — Флэшка, — сказала Блум. — От отца. — Пауза. — Голосовая запись. Стелла молчала. — Он сказал слушать не одной, — сказала Блум. — Кто — Валтор? — Да. Стелла смотрела на неё. — Тогда слушаем вместе, — сказала она просто. Блум смотрела на конверт. Белый бумажный прямоугольник на деревянной поверхности стола. Почти невесомый. — Дай мне минуту, — сказала Блум. — Сколько нужно, — сказала Стелла. Она отошла — к окну, встала спиной. Дала пространство. Блум сидела у стола. Одна рука — на конверте. Думала об отце. О том каким помнила — смутно, как помнят людей которых потеряли в четырнадцать. Голос помнила лучше чем лицо. Голос держался дольше. Сейчас она снова его услышит. Она взяла конверт. Открыла. Достала флэшку. Маленькая. Обычная. — Стелла. — Да. — Иди сюда. Стелла вернулась. Встала рядом. Не садилась — просто стояла рядом. Так как стояла одиннадцать лет — рядом, чуть позади, всегда. Блум вставила флэшку. Открыла. Один файл. Аудио. Она нажала. --- Голос был — другим чем она помнила. Тише. Быстрее. Как говорит человек которому мало времени и он это знает. *«Блум. Если ты слышишь это — значит кто-то нашёл и передал. Значит прошло время. Я не знаю сколько — но знаю что прошло. Ты выросла. Ты справилась. Я знаю что справилась — потому что иначе ты бы не искала. А ты ищешь. Я знаю что ищешь.»* Пауза в записи. Шум — он двигался, что-то переставлял. *«Я не буду объяснять всё. На флэшке есть данные — там объяснение. Я скажу только одно. То что я хочу чтобы ты знала не из данных. Из меня.»* Ещё пауза. *«Я знал что придут. У меня было четыре недели. Я мог уехать. Мог взять тебя и уехать. Я не уехал — не потому что не боялся. Потому что если уехать — данные умрут со мной. А данные важнее чем я. Важнее чем страх.»* Голос стал тише. *«Ты злишься на меня за это. Я знаю. Ты имеешь право. Злись. Но знай одно — я не выбирал между тобой и данными. Я выбирал между твоей жизнью сейчас и жизнями многих потом. Это был плохой выбор. Все настоящие выборы — плохие.»* Блум слушала. Не двигалась. Стелла рядом — неподвижно. *«На флэшке есть имена. Люди которые продолжают программу. Люди которые её создали. Среди них — один человек которого ты будешь искать дольше всех. Он сложнее всех. Не потому что прячется лучше. Потому что находится там где его не ищут. Запомни это.»* Пауза. Длинная. *«Блум. Дафна в безопасности. Я успел. Она не знает о тебе — так нужно было, для её защиты. Но она живая. Ты найдёшь её когда будет безопасно. Ты узнаешь её — вы похожи. Очень.»* Что-то в голосе изменилось. *«Я не прошу прощения. Не потому что мне не жаль. Потому что прощение — это твоё. Не моё просить. Ты решишь сама. Ты всегда всё решала сама — с трёх лет. Я гордился этим. Я горжусь сейчас.»* Шум. *«Мне нужно идти. Береги себя, Блум. Не для кого-то. Для себя. Это разные вещи — запомни.»* Запись кончилась. Тишина. Кабинет. Стол. Окно с ночным Манхэттеном. Блум сидела. Стелла стояла рядом. Долго — никто не говорил. Потом Стелла тихо положила руку на её плечо. Не сжала — просто положила. Блум смотрела на флэшку. Маленькую. Лёгкую. То что он успел за четыре недели. *Береги себя. Не для клана. Для себя.* Она думала об этом. О том что одиннадцать лет берегла себя для клана. О том что не знала разницы. — Стелла, — сказала она. — Да. — Дафна живая. Стелла выдохнула — тихо. — Я слышала. — Мы найдём её, — сказала Блум. — После операции. Это следующее. — Да, — сказала Стелла. — Найдём. Молчание. — Блум, — сказала Стелла. — Да. — Он был прав. Насчёт того что не одна. Блум смотрела на флэшку. — Я знаю, — сказала она тихо. — Валтор — он знал что тебе нужен будет кто-то рядом. — Да. — Это важно, — сказала Стелла. — Что он это знал. Блум молчала секунду. — Я знаю, — повторила она. Она взяла флэшку. Убрала обратно в конверт. Закрыла. Встала. Прошла к окну. Манхэттен внизу — огни, движение, бесконечный живой город который не останавливался ни на что. Она стояла. Думала о записи. О голосе который помнила хуже чем думала — и теперь снова слышала. О Дафне которая живая и не знает о ней. О данных на флэшке — именах, структурах, том что отец успел собрать. О человеке которого нужно искать там где не ищут. О пяти днях до операции. О многом что ещё впереди. Она стояла у окна и думала о всём этом — ровно. Как стояла на мосту. Потом думала об одном. *Береги себя. Не для кого-то.Для себя.* Впервые за одиннадцать лет — она не знала как это. Но впервые за одиннадцать лет — захотела научиться. --- Небоскрёб. Сорок второй этаж. 21:45. Валтор стоял у окна. Манхэттен в ноябре. Тёмный, холодный, живой. Он думал о мосту. О том как она стояла — ровно, с конвертом в руке. О том что он сказал *ровно* — и она не ответила. Потому что она редко отвечала на то что не требовало ответа. Это было правильно. Он думал о записи которую не слышал. Не слышал — потому что это не его. Это был его принцип в вещах которые касались других людей: то что не твоё — не трогай. Не из вежливости. Из понимания что некоторые вещи теряют что-то важное когда их касается лишняя рука. Он думал о четвёртом. О человеке который учил его. Который знал его отца — это он не сказал Блум, это было его личное, к делу не относящееся. Который ушёл из операции за сорок восемь часов и заплатил за это жизнью. Валтор думал об этом три года. О том что правильный выбор иногда не спасает. О том что делать что можешь — это всё что есть. Результат не гарантирован. Достал телефон. Смотрел на экран. Не писал. Потом — написал. Одно слово. Блум: *«Ты в порядке?»* Долгая пауза. Ответ: *«Да.»* Он смотрел на слово. Потом написал: *«Хорошо.»* Убрал телефон. Стоял у окна. Думал о пяти днях. О том что после операции — следующий шаг. Данные на флэшке отца. Имена. Структуры. *Человек которого нужно искать там где не ищут.* Валтор знал что это значит. Он искал этого человека дольше всего. И находился — близко. Намного ближе чем Блум думала. Намного ближе чем он говорил. Он смотрел в ночной Манхэттен. Пять дней.