За пределом видимости.

Прошло три дня с того момента, как за Минхо закрылась дверь студии. В общежитии Stray Kids воцарилась тишина, которая была громче любого крика. Джисон почти не выходил из своей комнаты, а Минхо, вопреки своему обычному поведению, проводил все время в тренировочном зале, доводя себя до изнеможения. Бан Чан больше не мог на это смотреть. Он понимал, что группе нужно поговорить, но прежде всего — этим двоим нужно было встретиться лицом к лицу без камер. Звонок, изменивший всё. Вечером четвертого дня Минхо сидел в пустом зале, прислонившись спиной к зеркалу. Его телефон завибрировал. На экране высветилось имя: «Джисон-и». Пальцы Минхо дрожали, когда он нажал на «принять». — Привет, Джисон. — Зачем звонил? — голос Хана звучал глухо, но в нем уже не было той ледяной ярости. Только бесконечная печаль. Минхо сглотнул. Он надел очки, пытаясь за ними скрыть свои покрасневшие глаза, и посмотрел в камеру телефона. — Прости меня. Я не хотел тебя обидеть. — Но у тебя получилось, — отрезал Джисон. Минхо опустил голову, глядя на свои колени. — На это поведение были свои причины. — Неужели? И какие же? Минхо глубоко вздохнул, собираясь с духом. Он знал, что если сейчас не скажет правду, он потеряет Джисона навсегда. — Мне страшно потерять тебя, — прошептал он. — Мои прошлые отношения принесли лишь боль нам обоим. Я не хочу, чтобы с тобой было так же. Джисон на другом конце провода замер. Он никогда не видел Минхо таким уязвимым. — Что? — переспросил он, не веря своим ушам. — Я хочу, чтобы ты был счастливым и много улыбался, — продолжал Минхо, и его голос крепнул. — Поэтому мне стало страшно, когда ты об этом заговорил. Я испугался, что не смогу дать тебе того счастья, которого ты заслуживаешь. Что я всё испорчу. Джисон долго молчал, переваривая услышанное. — То есть... это не потому, что я тебе не нравлюсь? — наконец спросил он. Минхо поднял взгляд, и в нем была такая нежность, какую он не позволял себе показывать годами. — Нет. Я люблю тебя, Джисон. — И я тебя, — ответил Джисон, и на его лице впервые за долгое время появилась слабая, но настоящая улыбка. Он запустил руки в волосы, чувствуя, как гора свалилась с его плеч. — Тогда, может, попробуем? — предложил он, глядя на Минхо через экран. — По-настоящему. Без масок и без страха. Джисон серьезно посмотрел на него: — Обещаю, тебе больше никогда не будет больно. Минхо улыбнулся в ответ — той самой улыбкой, которую он берег только для Хана. — Ради тебя я готов на всё. Когда они через час встретились в гостиной общежития под присмотром облегченно вздыхающих мемберов, вкус леденца во рту Джисона наконец-то перестал быть горьким. Это было начало чего-то сложного, хрупкого, но теперь — абсолютно честного.