Третий лишний

Баки сидел на подоконнике у открытого окна и курил. Курить он не любил: от табака драло горло, а суперсолдатская сыворотка всё равно не позволяла получить ощутимый эффект от никотина. Но знакомый запах успокаивал и дарил чувство безопасности. Сначала у них всё было просто отлично. Гидру если не уничтожили окончательно, то по крайней мере прилично потрепали, Барнс получил свою свободу и Стива. Можно было не бояться наказания, не убивать невинных людей, есть пиццу и запивать её газировкой. Можно было целоваться всласть, а потом упасть на кровать и позволить Стиву долго раскрывать себя пальцами, пока Баки не будет готов умолять его войти. Можно было сплестись в тесный комок тел, упиваться чувством предельной заполненности и называть Стива своим. Нельзя было стереть из родных глаз целое море вины и доказать, что с Баки не нужно обращаться как с хрустальной вазой. Однажды, ощущая накатывающую волну огразма, Баки попросил сжать свою шею. Так, чтобы перехватило кислород и на мгновение перед глазами заплясали пятна. Чтобы чувствовать только таранящий его член глубоко внутри и горящие от недостатка воздуха лёгкие. Стив, нежный Стив конечно исполнил его просьбу и в тот день Баки кончил, не прикасаясь к себе Но на следующий день Роджерс ненавязчиво предложил обратиться к психотерапевту. И это оказался первый конфликт из многих. Каждый раз когда Барнс просил добавить в их секс грубости, Стив смотрел на него грустными глазами и переводил тему. Роджерс считал, что все это — последствия травмы, пыток и бесчеловечных эксперементов. Баки бесился и настроение заниматься чем нибудь эдаким пропадало. Этим утром Стив встал пораньше и приготовил две порции омлета с беконом и тостами. За окном было морозное зимнее утро. Баки зевнул, прижался к Стиву со спины и уткнулся носом ему в шею. Провел руками от груди до бёдер и насладился сдавленным вздохом. Затем толкнул его к столешнице и опустился на колени. Стив выдохнул, вцепился руками в стол и смотрел на него не отрываясь. Баки провёл пальцами по краю штанов, задевая подушечками пальцев горячую кожу, и рывком стянул их вниз. Обхватил возбуждённый член холодной металлической рукой и провёл ей несколько раз вверх и вниз. Наклонился вперёд, прошёлся языком по бархатной чувствительной коже и насадился горлом до предела. Стив над ним дёрнулся, застонал, и Баки с силой прижал его бёдра к столу. Он насаживался на член в рваном ритме, стараясь каждый раз опускаться ниже и сжимать горло вокруг ствола. Стив накрыл его голову ладонью, велел пальцы в длинные пряди, но не посмел взять контроль. Чувствуя пульсацию члена на языке, Баки заглотил на всю длину и замер, выдаивая огразм до капли. Стив тяжело дышал и смотрел на него расфокусированным взглядом. Когда Баки поднялся с колен, Роджерс потянулся к нему чтобы тоже доставить удовольствие, но Баки мягко отстранился и не позволил. Он ненавидел себя за эти мысли, но как же хотелось чтобы здесь был тот, другой. Который может поставить его на колени, не спрашивая желания, и взять всё что ему причитается. Схватить за волосы, надавить, заставить принять член глубже до спазма, до боли в голе и невольных слез. А потом выласкать, точно дозируя боль и удовольствие. Баки считал себя предателем, когда в моменты близости снова и снова представлял рядом с собой другого человека, и каждый раз безуспешно пытался задвинуть эти мысли с самый тёмный угол подсознания. Барнс был уверен в своих чувствах. Стива он беззаветно любил с самой юности и годы разлуки не смогли этого изменить. Он был счастлив касаться его волос, обниматься по утрам и засыпать в одной кровати. И если бы только он не попал в Гидру, всё было бы легко и понятно. Но та его версия, которую называли Зимним Солдатом прожила совсем другую жизнь. Без памяти и связи с прошлым. В этой жизни появился другой человек, принадлежность которому стала потребностью. И судьба Брока Рамлоу, безпринципного наёмника, гидровца и куратора Актива, волновала его больше чем хотелось бы. Несколько дней спустя Роджерс сообщил что их вызывают на встречу к юристу, которая участвует в судебном разбирательстве и готовит обвинение против бывших участников Гидры. В просторном кабинете с панорамным окном их встретила женщина с цепким взглядом, оправой очков на носу и уложенными локонами. Она доброжелательно улыбнулась, пожала руку каждому по очереди и предложила присесть. — Очень рада вас видеть. Не буду затягивать разговор и скажу что я занимаюсь подготовкой обвинительных документов против Гидры. Мы формируем два судебных иска: от имени государства за террористическую деятельность и преступления против человечности, а также персональный иск в отношении людей, которые непосредственно участвовали в проекте Зимнего Солдата. Прошу вас, Барнс, ознакомиться с этими документами и подтвердить, что вы готовы выступить в качестве пострадавшего в суде. Я ознакомилась со всеми доступным мне документами Гидры и составила список людей, которым вы можете предьявить личные обвинения. Баки взял в руки папку с бумагами и пролистал досье. Среди фигурантов дела было много учёных, часть солдат и вся верхушка власти. Большую часть лиц он не запомнил, частично потому что обнуления работали, частично потому что вокруг него всегда крутилось много людей. Впрочем отдельных отличившихся ублюдков он узнал в лицо и бессознательно сжал пальцы, сминая край листа. Стив, напряжённо следивший за его настроением, тут же положил руку поверх пальцев живой руки Баки и сжал её в жесте поддержки. Барнс перелистнул следующий лист и замер, зацепившись взглядом за фотографию Брока. Она явно была сделана давно: человек на снимке улыбался, прищурив глубокие коричневые глаза и выглядел моложе, чем его запомнил Баки. Он помнил его уставший взгляд с морщинками в краешках глаз, помнил бархатный баритон его голоса и тёплую шершавую руку. Помнил также как тот отвёл взгляд и ничего не написал в отчёте, когда Баки слетел с катушек после встречи со Капитаном Америкой на мосту. Как позволил прижаться к своему плечу, пока они ждали подкрепления на одной из квартир, а Зимнему Солдату прострелили бок навылет и кровь всё никак не останавливалась. Как намеренно случайно забыл стаканчик горячего кофе в камере Актив. Баки перебрал в голове все приятные и не очень моменты связанные с командиром и принял решение. Он дотянулся до ручки на столе и неровной линией перечеркнул имя Брока в списке обвиняемых. — Претензий к нему не имею. — жёстко обозначил он и постарался не смотреть в глаза Роджерсу, на лице котрого отразилось слишком много ненужного. *** Отвратительная догадка давно крутилась в голове у Стива, но никак не могла оформится в чёткое утверждение. Что Баки, которого воспринимали как вещь, как оружие, был вынужден следовать любым приказам и мог оказаться жертвой сексуального насилия от какого-нибудь уебка. Теперь у Стива было конкретное имя, и тот факт что Баки вычеркнул его из списка, ничего не меняло. Это мог быть Стокгольмский синдром или что-то подобное. Верить в то что Брок был просто хорошим человеком и поэтому заслужил особое отношение от Баки, он больше не собирался. Первого разочарования в нём было достаточно. Хорошие люди на Гидру не работают, и тем более не становятся кураторами для живого оружия. Так что прямо сейчас Роджерс спускался на лифте на самые нижние этажи базы Щита, чтобы лично поговорить с Рамлоу. Конечно, они были знакомы и раньше, когда Стив выполнял миссии вместе с отрядом Страйка. Однако в то время он и подумать не мог, что Брок, человек с развязной харизматичностью, вечной улыбкой на лице и отличными способностями командира, окажется предателем. А ведь Стиву он почти нравился. Совсем чуть-чуть. Вообще-то Роджерс считал Баки мёртвым и мог же он хотя бы пофантазировать о горячем мужике в своей кровати. Именно поэтому сейчас он замер перед дверью допросной и никак не мог заставить себя войти. В глубине души он очень не хотел, чтобы Брок оказался ещё большим ублюдком чем он о нём думал после роковой встречи в лифте. Вошедшему Роджерсу Брок оказался реально рад. Развлечений в этой тюрьме ему не предлагали, а разговаривал он в последнее время только со следователями, которые вытаскивали на свет всё новые и новые факты о деятельности Гидры и требовали ответа на свои вопросы почему-то от Рамлоу. Как будто он знал больше чем то, какие приказы ему спускали сверху. (Дураком он не был, и знал конечно гораздо больше, но закапывать себя ещё глубже не собирался). Так что знакомое лицо в этих белых стенах оказалось как раз кстати. Скорбное выражение лица Стива, похожее на застывшую маску, намекало на то что весёлым разговор не будет, но чем богаты тем и рады. Так что Брок решил начать первым. — У тебя недотрах, Роджерс? Детка не даёт? По леденящему бешенству на лице Стива, Брок понял что попал в точку и улыбнулся как хищник, почуявший дичь. Азарт пробежался по венам и настроение скакнуло вверх от отметки "неплохо" до отметки "ахуенно". Роджерс поднялся и всей своей грудой мышц навис над ним, угрожающе смотря сверху вниз. — Что с ним делали за пределами полномочий? Мне нужны имена, Рамлоу, все до единого. Запугивать Брока было бессмысленно, он и так уже был на самом дне. Со дня на день его судьбу решат на судебном разбирательстве и отправят его гнить за решёткой за работу на Гидру. "Помирать — так с музыкой! " решил он и сказал честно: — Хм, дай как вспомнить. Но кажется они давно мертвы стараниями Актива. До сих пор помню, как он раздавил шею Тома одной рукой, жуть. Остался только я. Уже в следующее мгновение Брок обнаружил себя грубо прижатым к стене с сильной хваткой чужой руки на горле. От недостатка кислорода перед глазами заплясали пятня, но он из упрямства вскинул бровь и прохрипел: — Ты же не будешь избивать беззащитного человека в наручниках, правда? Это как то бесчестно, не находишь. Такой сильный капитан Америка против безоружного заключённого. Впрочем вернуть Роджерсу самообладание это не помогло. Стив ощущал как бешенство бурлило в крови. И вот этот ублюдок смел трогать его Баки. Не только выполнял распоряжения Гидры, но и пользовался властью ради своих больных фантазий. Он с трудом разжал руку и швырнул Брока обратно на стул в допросной. — Не тебе заикаться про честь. У него не было права отказался. Это называется насилие. Брок откинулся на спинку и оскалился. — Это называется взаимовыгодное сотрудничество. Он наклонил голову, обнажая изгиб шеи и чётко выделенный кадык. — Видишь, все мои шейные позвонки на своём законном месте, а значит больших претензий Зимний ко мне не имеет. Поверь, я видел как он расправлялся с теми, кто слишком заигрывался во власть. — Его зовут Баки. И если ты сейчас не начнёшь фильтровать то что говоришь, я позабочусь о том, чтобы сменить твою комфортабельную камеру на что-то менее приятное. Брок выдержал ледяной взгляд напротив и решил немного снизить градус накала страстей. — Давай честно. Что ещё ты от меня хочешь, Роджерс? Пересказ о том как мы хорошо проводили время? Не знаю, что ты себе там придумал, но насильником я никогда не был. А судя по тому, что ты этого не знаешь, говорить с Баки ты конечно не стал. Наверняка выдумал себе нечто вроде "ужасный гидровец принуждает к сексу бедного мальчика смотреть без смс и регистрации". Подумай на досуге вот о чем. Если ты будешь пытаться решать за него, чего ему хотеть и что чувствовать, ваша сладкая парочка долго не продержится. В комнате повисла гнетущая тишина, разбавляемая только гулом диодных ламп. Стив пристально изучал лицо Брока в попытке отыскать там признаки вранья. А находил только чёткие скулы, красивый изгиб рта и знакомые глаза. От досады на себя, Роджерс отвернулся к окну и тихо произнёс. — Баки отказался выдвигать против тебя обвинения. Но ты всё равно пойдешь по статье за Гидру. И тогда Брок, охуевая от собственной наглости, предложил: — предлагаю сделку: я помогу вам наладить личную жизнь, а ты мне обеспечишь некоторые преференции в отношении моей персоны. Кулак в лицо он не получил только ценой титанических усилий Стива удержать себя в руках. Разговор можно было считать завершённым и Роджерс хлопнул дверью со внешней стороны камеры, оставляя Брока в одиночестве. *** Абсурдная мысль застряла в голове и Стив прокручивал её снова и снова. Вообще то в словах Брока была доля правды и им с Баки пора было поговорить. Роджерс не хотел превращаться в того, кто будет контролировать каждый шаг любимого человека и удерживать его насильно. Удачным вечером он выловил Баки в гостинной, притянул к себе и поцеловал, голодно вылизывая шёлковую изнанку его рта и ловя прерывистый полувздох полустон. Вместе они упали на диван и Стив позволил Баки устроиться на своих бёдрах. Затем провёл руками вверх, задержался на талии и задал роковой вопрос, с тревогой вглядываясь в любимые глаза. — Ты хочешь быть со мной? — Боже, Стив, конечно хочу, о чем ты говоришь. Баки потянулся чтобы продолжить поцелуй, но Стив не позволил. — А Брока хочешь? Роджерс ощутил как тело под пальцами напряглось, Баки спрятал лицо в изгиб его шеи и выдохнул еле слышно. — ... прости Стив сжал его в объятиях. Они со всем разберутся. Обязательно. *** Примерно так Рамлоу переехал из одиночной камеры в Щите в просторную квартиру на двадцатом этаже в одном из небоскрёбов Нью Йорка, и был этим исключительно доволен. Полицейский браслет на ноге конечно ограничивал возможности передвижения но это всё равно можно было считать подарком судьбы. Брок принял твёрдое решение жить на максимум и больше ни о чем не жалеть. Впрочем атмосфера в квартире оставляла желать лучшего. Роджерс следил за ним каждый раз, хмуря брови и скрещивая руки на груди, когда Брок оказывался в непосредственной близости от драгоценного Баки, и игнорировал его во все остальные моменты. Барнс точно был рад его появлению, но также держал дистанцию, бросая тоскливые взгляды то на одного, то на второго. Кажется, Брок смело пообещал наладить эти отношения? Он не был так уж в этом уверен.