My delicious food

Быть спортсменом тяжело. Но ещё тяжелее прятать за маской тварь, подобных которой ненавидит весь человеческий род. Илья сидел ванной, прижав ноги к себе. Он вонзился ноющими клыками в собственную коленку, из-за чего вниз по ноге текла чёрная кровь — мертвая кровь. Он был чистокровным вампиром. Оба его родителя ещё не застали то время, когда на вампиров велась охота. Но после последнего убийства в Вашингтоне, те стали скрываться слишком тщательно. Государство же уверило народ в том, что последнего вампира сожгли и теперь это просто сказки, но обычные люди не перестали бояться и ненавидеть подобных Илье. — И правильно делают. Глаза горели красным огнём не только из-за полопавшихся капилляров, но из-за ярко алых зрачков. Кожа побледнела ещё сильнее, а наружу вышли фиолетовые вены. Илья хотел есть. Ужасно хотел есть. Нет, у него были запасы крови, но сколько бы парень её ни пил, наслаждение и то заветное насыщение так и не появлялись. Потому что организм требовал одну определенную кровь.... Малинин впился острыми вылезшими наружу когтями себе в ногу. Это было неважно. Если он получит кровь, то тело само регенерируется, но мало того, оно ещё и станет сильнее. Завтра короткая программа. Он должен быть на пике своих возможностей. Илья выскочил из ванной и побежал к окну, вцепившись руками в подоконник. Тяжёлое дыхание раздавалось по комнате тихим эхом. Но Малинин его не слышал, в ушах громом гремело мирное сопение его главной проблемы. Он встретились с Петей совсем недавно. Илья помнил, как тот протянул руку, а потом мягко улыбался от какой-то нелепой шутки. Он раньше никогда не встречал таких открытых и... святых людей. Да, он не побоится этого слова. Сколько бы раз Илья не пытался распознать ложь, он никогда её не видел, что ужасно пугало. У вампиров, кроме вагона с прицепом недостатков, были ещё и плюсы. И одним из них являлось чтение людей. Природой это закладывалось для поиска наивной жертвы, а вот сейчас очень помогает для контакта с людьми. Так вот в Пете привычного для каждого человека лицемерия не было. Просто не было. Что выводило Илью в сильное замешательство. Первый раз сбой в налаженном распорядке дня Ильи произошёл на второй тренировке. Он уже собирался выйти на лёд, как оттуда буквально пулей вылетел Петр, придерживая кровоточащий нос рукой. Именно тогда Малинин впервые уловил столь вкусный запах. Он хотел было пойти за Гуменником, но вовремя себя одёрнул. Он думал об этом всю ночь, после чего позвал Петю погуляться по городу. И, о Господи, как же тот изумительно пах. Илья бы никогда не подумал, что встретит кого-то столь цепляющего. Они стали общаться. И Илья, сам себе удивляясь, подумал о Пете не только, как о потенциальном куске мяса, но ещё и как о человеке. И если бы он тогда знал, что вся эта наигранная влюбленность готовилась организмом для того, чтобы потом съесть Гуменника, Илья бы в жизни к нему не подошёл. Челюсть свело. Перед глазами стояли лишь темные волосы, такая бесячая искренняя улыбка и светлая кожа на шее. — Я не могу так... А если он кому-то расскажет. «Он не выживет» — Но он должен жить. «Зачем?» — Он чуть ли не единственный, с кем я могу тут соревноваться... Он... Я не смогу его убить... «Ты жалкий» — Нет, погоди, давай я выпью совсем чуть-чуть... «Этого мало» — Но если он будет жить, то сможет создавать ещё больше своей крови. Прийти к соглашению с внутренним вампиром получилось только так. Если Илья не убьет Петю сейчас, то потом сможет забрать кровь ещё раз. — Один укус. Человеческая половина кричала Илье о том, что Петя ему этого не простит. «Он ничего не запомнит, мы сотрём ему память» Всё внутри кипело и требовало действий. И Илья сдался. Он наспех надел толстовку и джинсы, а потом выпрыгнул в окно. Через минуту он уже стоял у Пети в комнате. Тот мирно спал на кровати, закутавшись в тонкое одеяло. Лунный свет падал на распущенными волосы, из-за чего те невероятно красиво блестели. Илья, увидев это, хотел было развернуться, но внутренний зверь не дал. Может, стоит разбудить Петю, объяснить ситуацию... Он даже слушать не станет, увидев клыки. Илья тихими шагами подошёл к кровати, присаживаясь рядом с ней на корточки и смотря на спокойное лицо Пети и на... Шея. В десяти сантиметрах такая манящая шея. Малинин поставил коленку на кровать и лёгких движением убрал лишние волосы. Он сделает всё быстро, Петр даже не успеет закричать... — Малинин..? — Тот резко дёрнулся, когда Гуменник поднял руку, чтобы протереть глаза. — Что ты тут... Он замер. Из темноты на Петю смотрели два красных глаза. Он резко сел на кровати, прижимаясь спиной к стене сзади. Одеяло упало, открывая голое тело. Илья услышал стук чужого сердца. — Не сопротивляйся, не надо, я не хочу ранить тебя или убить... Я всё потом объясню... — Замолчи. — Петр лег обратно на кровать, поворачивая голову в противоположную сторону от Малинина. — Делай быстрее ,что должен. Илья медленно подошёл к кровати, не веря своим глазам: — Ты меня не боишься? — Нет. — И просто так позволишь себя укусить? — Да. Больше Петя ничего не говорил, лишь закрыл свои глаза рукой, наверное , не желая видеть Илью. Тот же склонился над ним и провёл носом по горячей коже, шумно выдыхая. Такой реакции Илья точно не ожидал. Почему, блять, жертва сама даёт себя укусить!? С этим Петей явно что-то не так, может, он больной какой-то на голову!? Разум заплыл диким животным желанием. Секунда и клыки впились в теплую плоть. Алая струйка скатилась вниз. Петя не издал ни одного звука, когда Илья схватил рукой его за талию, притягивя ближе. Теплая вязкая кровь покатилась вниз по горлу. Илья чувствал, как его мышцы крепнут, а вампир готов выть от радости. Такое наслаждение он не испытывал даже после жаркого секса. «Он будет наш, Илюш» Илья с большим трудом выдернул клыки, которые плавно уходили обратно в челюсть, и слегка отодвинулся, смотря на Петра. Тот даже не открыл глаза, из-за чего по спине Ильи прошёл лёгкий холодок. Он же выпил совсем немного, не мог же Петя из-за этого... Но тут Гуменник медленно поднял веки и устало повернулся на Илью, убирая руку. Он хотел привстать, но после двух неудачных попыток, бросил эту затею. Похоже, Илья всё-таки не рассчитал количество. Он виновато провел рукой по месту укуса, как бы извиняясь за боль и старая остатки крови. На светлой коже красовались два следа, которые заживут уже к утру. — Спасибо. Голос слегка дрожал, но Илья всё-таки заставил себя поднять взгляд и посмотреть в темные глаза Пети, которые тот через секунду обратно закрыл. — Я никому не расскажу, только оставь мне мою память. — Петя натянул обратно на себя одеяло, — верь мне. Илья даже забыл о том, что должен был порыться в голове у жертвы. Но Петя не был жертвой. Он добровольно отдал свою кровь, а значит Илья должен был быть хоть немного благодарным, ведь всё-таки хоть что-то человеческое в нём есть. Да и , если Гуменник решит рассказать об этом, всё равно ему не поверят. — Спасибо. Малинин повторил бы это ещё раз, но гордость уже не давала. Да и вообще почему он ему верит?! А если это просто такая уловка, чтобы найти вампиров!? Но Илья не чувствовал обмана. Во всём Пете его как будто никогда и не существовало. Илья несколько секунд молча посмотрел на Петра, но всё-таки наклонился и мягко коснулся чужих губ своими, а потом, не получив никакой ответной реакции встал. Он начал отходить к окну, когда со стороны Пети послышалось тихое «не приходи больше». «Он обязан быть нашим» Через минуту Илья лежал в своей кровати и мял край одеяла. Он отчётливо понимал, что влюбился по уши. Но хуже всего было ещё и то, что влюбился не только он, а ещё и внутренний вампир. Теперь Илья уж точно не отпустит Петю, даже если тот будет сопротивляться, а он будет. Они ещё обязательно обо всем поговорят. Но вряд-ли Петр знает о том, каково это — встречаться с вампиром. Но, если они правда буду вместе, то с постоянной кровью любимого рядом Илья побьёт не один мировой рекорд. В голове в миг промелькнула мысль, что теперь Гуменнику даже бананы не помогут.

***

Весь следущий день прошёл для Ильи в постоянной беготне и нервозности. Энергия била ключом. У него никогда такого не было. На тренировке Илья прыгал как заведённый, и даже отец удивился такой гиперактивности. Ему Илья, конечно, не рассказал о ночном инциденте, потому что ещё рано, он сам то не до конца во всём разобрался, а тут ещё отцу что-то объяснять. Илья крутил очередной каскад, когда краем глаза уловил знакомый силуэт. Петя выехал на лёд, даже не смотря в сторону Малинина. Тот остановился и подъехал к бортику, как бы останавливаясь попить воды, но на самом деле взгляд был направлен на Гуменника, который разминал спину и шею, катаясь в другом углу катка, а глаза Ильи поднялись на загривок. «Подойди к нему и укуси ещё раз» — Я тогда точно взорвусь от переизбытка энергии. — What? Илья резко повернулся назад и увидел подходящую к нему Эмбер. Он мог ей доверять, ведь она была чуть ли не единственным вампиром его возраста, которого Илья знал лично. — It's not your turn to train now. Эмбер прислонилась к бортику и посмотрела за спину Ильи, откуда послышалось быстрое скольжение и тупой удар об лёд. Илья повернулся и увидел сидевшего на льду Петю. Тот поднялся обратно и снова начал набирать скорость. — What's wrong with him? Илья повернулся обратно к Эмбер. — I think it's my fault. Она как-то странно на него покосилась: — Did you drink his blood? — Yes. Врать было бессмысленно. Эмбер и так всё поняла по слишком странной бодрости Ильи и подавленности Пети. — For what? Илья уже хотел было что-то ответить, но его опять отвлёк удар где-то справа. Он повернулся на опять упавшего Петю. Только на это раз тот попытался подняться, но снова упал, оставаясь лежать на льду. — Help him. Илья посмотрел на Эмбер, которая кивнула на Гуменника. — Shut up. Малинин отвернулся и поехал к Пете. Тот уткнулся лицом куда-то в лёд перед собой , стоя на четвереньках. Илья подъехал к нему и протянул руку: — Тебе помочь? Петя, даже не посмотрев на Илью, схватился за чужую ладонь. Малинин потянул Петю на себя и перехватил за спину. Они аккуратно выехали с катка и Илья провел Петра в раздевалку, сажая там на скамейку. Краем глаза он заметил сильную бледность и холодный пот у Гуменника на лице, который закрыл глаза и стал дышать через рот. — Это с самого утра у тебя? Петя открыл глаза и первый раз за день посмотрел на Илью. — Уходи. — Но Илья не двигался, а только открыл свой шкафчик, доставая от туда бутылку воды и всё ещё дожидался ответа. — Нет, только на катке началось. Малинин постучал пальцами по шкафчику, а потом подошёл совсем близко к Гуменнику и наклонился к его лицу: — Позволишь мне кое-что проверить? — Петя молчал, но и явно сопротивления не показывал, — приму это за да... Илья наклонился и прижался к бледным губам, сразу углубляя поцелуй. Петя наклонился назад, но Малинин последовал за ним, из-за чего первый упал на спину, оказываясь зажатым между Ильёй и скамейкой. Малинин прикусил нижнюю губу. Легкая сладость появилась на языке, и Илья бы продолжил углублять поцелуй, если бы не резкий толчок с грудь. Парень быстро поднялся, смотря на всё ещё лежащего на скамейке Гуменника. Тот очень тяжело дышал и закрывал лицо руками. — Я ног не чувствую... Волосы на загривке встали дыбом. Значит, он был прав. Организм Пети так реагирует на Малинина. — Жди тут. Илья выбежал из раздевалки, всё ещё удивляясь такому. Как!? Из-за чего!? Почему Петя продолжает ломать каноны его привычной жизни! Малинин позвал врача, а сам направился в комнату к Эмбер. Ему нужно было спросить об этом хоть у кого-то. Через несколько минут он уже сидел в темной комнате и смотрел на Эмбер, которая протягивала кровь из своего стакана с кучей розовых блёсток. Тут она плавно встала и, взяв свой телефон, села обратно. — Maybe he's allergic to your poison? У каждого вампира был свой определенный яд, котрый совершенно не опасен — а тем более не заметен — для людей, но вот другие вампиры его хорошо чуют, чтобы различать жертв друг друга. — Is this possible? — I don't know, — девушка посмотрела прямо в глаза Илье. — Do you like him? — Yes. Эмбер хотела сказать что-то ещё, но её телефон воспроизвёл бесячую мелодию звонка. — I think you should talk to him. Он взяла телефон и жестом показала Илье на дверь. Он встал, но не вышел: — No! He hates me! Эмбер лишь странно улыбнулась. — Talk to him, — и выставила Малинина за дверь. Он шёл по коридору. В комнате Пети не было, на катке то же. Через пять часов у них короткая программа, а после неё он обязательно выловит Петю из толпы и заставит всё рассказать... А что именно Петя ему может рассказать? Да Илья и сам не знал, что хочет спросить или услышать.

***

Идеальный прокат, первое место по итогам короткой программы, гром из аплодисментов. Он лучший. Остатки сил от крови Пети всё ещё бурлили в теле Ильи. Прокат же самого Гуменника выдался неудачным. Чувствовал ли Илья вину за это? Да. Но радость от собственной исключительно перекрывала все другие чувства. Малинин стоял в коридоре и пытался вникнуть в очередной вопрос журналиста, когда нос учуял знакомый запах. Илья обернулся и увидел темный хвостик, скрывающийся за поворотом. Если не сейчас, то, вряд-ли, он ещё успеет Петю где-нибудь выловить. — Sorry for everything today. Thank you all for rooting for me! Илья на последок подмигнул в камеру и побежал за слишком быстрым Гуменником. Но стоило парню повернуть в самый отдалённый коридор, то он наткнулся на Петю, достающего из автомата какой-то банточик. Тот старательно делал вид, что не заметил Илью, но тот прекрасно понимал, что его уже засекли. Парень остановился в метре от Петра, который всё-таки поднялся с корточек. Они молчали несколько секунд. Илья наблюдал за реакцией Пети, пытаясь выловить хоть самые маленькие признаки плохого самочувствия, но тому было, кажется, всё равно. — Мне понравилась твоя короткая программа. Илья аж удивился, что Петя решился с ним заговорить первый. Они наконец-то поймали зрительный контакт. — Thanks, — Илья немного подумал и взъерошил рукой волосы, — не хочешь зайти ко мне в номер? Ты не волнуйся, я лезть не буду, просто проговорим. Петя убрал в карман так и не открытый батончик и несильно кивнул, начиная идти в сторону номера Малинина. Дорога прошла в тишине. Между ними было напряжение схожее с прикосновением к оголенному проводу. Зайдя в номер Малинин пропустил Петю вперёд, а сам закрыл дверь. На всякий случай. Петя сел на все ещё не заправленную кровать и ткнул пальцем в лежащий на ней пакет с кровью. — Ты не боишься такое тут оставлять? Илья снял толстовку, оставаясь лишь в футболке, и уселся на пуфик, стоящий перед кроватью. — Сюда никто не зайдет. Чего мне бояться. Петя прибрал к себе одну ногу и поставил подбородок на коленку. Он окинул взглядом всего Илью, из-за чего у того по телу пошли мурашки. — So, — Илья всё-таки собрался с мыслями, — можно объяснишь, почему ты сегодня чуть не превратился в живой труп? Петя продолжал смотреть на Илью, как будто о чем-то усердно думая. — Думаю, это из-за тебя. Илья слегка улыбнулся. — Это я уже и так понял. Продолжения мысли Пети Илья так и не дождался. Они опять оказались в ненавистной уже Малинину тишине. Он постучал по коленке и встал: — Хочешь газировку? — Петя кивнул, а Илья пошёл к холодильнику. Он достал от туда две банки чего-то приторно сладкого и кинул одну из них Гуменнику. — Ты раньше общался с вампирами? Это был скорее риторический вопрос, потому что Илья и так знал, что ответ будет... — Да. — Малинин замер, так и не усевшись обратно на пуфик, и уставился на Петю, который крутил холодную банку в руках, не спеша её открывать. — Мой папа помогал одному, когда я был маленьким. — А кто твой отец? — Священник. От страха на спине выступил холодный пот. Теперь ясно, почему кровь Пети такая исключительная. Он отпрыск убийцы вампиров, значит и кровь у него и вправду святая. А плохо ему стало от того, что яд попал в столь невинное тело. — Но как... Как ты позволил мне тогда... Почему!? Петя всё-таки решился открыть банку, но... Резкий щелчок и едва уловимый аромат донёсся до носа Ильи. Петя не двигался, смотря на обрезанный палец, а потом он перевёл взгляд на Илью. Тот же зацепился глазами за красную полоску на чужом пальце, стекающую в ладонь. — Если хочешь, ты можешь побыть вместо ватки. Илья всё ещё не понимал, почему сын священника позволяет пить свою драгоценную кровь, может это всё-таки ловушка?... Так было бы проще. Но нет, Петя абсолютно чист, Малинин это чувствует. Он всё-таки подошёл к Гуменнику и взял его за запястья. Он смотрел на Илью каким-то странным взглядом, когда тот провел языком по чужому тонкому пальцу. В этом моменте для Ильи было интимности больше, чем во время самого первого поцелуя. — Ты прекрасен. На эту реплику Петя лишь отвёл взгляд и аккуратно вынул свою руку. Через несколько секунд он встал и пошёл к двери из комнаты. — Спрячь клыки. На это Илья лишь улыбнулся, сверкая ими во всей красе. — Признай, тебе нравится. Петя остановился: — Нравится, — Гуменник положил руку на входную дверь, — но это не помешает мне послезавтра раскатать тебя по льду на произвольной. Спокойной ночи. И Петр вышел, а на лице Ильи появилась лёгкая улыбка. Нравится, значит. Тогда он успеет показать не только свои клыки. В голове почему-то появилась уверенность в том, что завтра Петя уже будет его, и что завтра они точно проверят здешние кровати на прочность. Илья стёр остатки чужой крови на губах пальцем. — Сын священника... — Малини достал телефон и переимонал контакт «Петр бананович» в «My sinner». — Fuck. This is real blasphemy.