Ты же видишь?

Я не помню своего первого слова. Мама говорила, что это было «мама». Конечно, «мама». У всех детей первое слово «мама». Но я не помню. Не помню, как впервые произнёс этот звук, как она улыбнулась, как, наверное, позвонила отцу на работу и сказала: «Он сказал “мама”!» Этой сцены в моей голове нет. Как будто её вырезали. Я не помню, когда научился ходить.Говорят, я был поздним ребёнком. В год и три месяца только начал топтаться вдоль дивана, держась за край. Отец тогда сказал: «Встанет, когда надо». И я встал. Но этого момента я тоже не помню. Но запах корицы я помню всегда. Мне года три, может, четыре. Это зима, потому что холодно, потому что небо серое, потому что я в варежках на резинке, продетых сквозь рукава куртки. Мама ведёт меня за руку. Мы идём в поликлинику, кажется. Или в магазин. Я уже не знаю. Но мы идём быстро, мама всегда ходит быстро, будто за ней кто-то гонится. Мои короткие ноги перебирают часто-часто, чтобы поспевать. Мы проходим мимо маленькой пекарни.Я не знаю, как она выглядит целиком, потому что я маленький и вижу только витрину на своём уровне. А там - стекло, а за стеклом - подносы с булочками. Они лежат горками, посыпанные белым сахаром, и от них идёт пар. Странно, правда? На улице мороз, а булочки горячие, и от этого стекло запотело изнутри. И запах.Он вырывается наружу каждый раз, когда кто-то открывает дверь. Тёплый, густой, пряный. Он врывается в холодный воздух и заворачивается вокруг меня, как шарф. Я останавливаюсь. Ноги сами перестают идти. Я стою и нюхаю. Глубоко. Ещё глубже. Мама дёргает руку: -Хирото, пошли. Я не иду. Я смотрю на булочки. Они золотистые, с тёмными прожилками внутри. Мне кажется, что если съесть такую булочку, то внутри станет так же тепло, как пахнет снаружи. -Мам, что это? -Булочки. -А почему так пахнет? -Корица. Они с корицей. -Корица, - повторяю я. Слово странное, незнакомое, но оно уже пахнет. -А мы купим? Тишина. Мама смотрит на витрину. Я смотрю на неё снизу вверх. На её лице появляется то выражение, которое я потом научусь узнавать за секунду. Смесь усталости и вины. - В следующий раз, - говорит она. - Пошли, холодно. Она тянет меня, и я иду. Оглядываюсь. Пекарня становится меньше, запах слабее, пока совсем не исчезает, смешавшись с выхлопными газами и холодом. С тех пор я знаю: корица - это запах того, что нельзя купить. Дома так не пахнет никогда. Дома пахнет по-другому.