Ты же видишь?

Ситуация с мамой сильно повлияла на меня. Травмы остались. Бессонница поселилась во мне навсегда, как незваный гость, который отказывается уходить. Я мог лежать часами, смотреть в потолок и слушать. Слушать тишину. Но тишина никогда не бывает тихой. В ней всегда есть звуки - дыхание тётки за стеной, шум машин за окном, гул холодильника. И мои воспоминания. Они текли как вязкая патока - медленно, липко, неотвратимо. Скрежет.Хлюпанье.Все эти отвратные звуки той ночи до сих пор были в моей памяти. Они не уходили, сколько бы я ни пытался их заглушить. Иногда я просыпался от того, что слышал их так отчётливо, будто это происходило сейчас, в соседней комнате. Руки начинали дрожать. Я сжимал их в кулаки, давил, прятал под подушку. Не помогало. К счастью, особой привязанности к родителям у меня не было. Или она исчезла за столько лет одиночества. Я не знал, что хуже - любить и потерять или не любить вовсе. Наверное, первое. Но мне досталось второе, и я не жаловался. Время шло. Оно всегда идёт, даже когда ты стоишь на месте. Я рос.Я особо хорошо не учился, но и двоечником не был. Средне. Золотая середина, моё привычное место. Ниже не опускаюсь, выше не лезу. Меня посадили у окна.Я смотрел на людишек, бегающих по кругу школьного стадиона. Они носились как муравьи, суетливые, шумные, живые. А я сидел и думал: зачем? Зачем они бегут? Куда? От чего? Иногда меня посещали странные мысли.Например, что будет, если я сейчас встану и закричу? Что будет, если я разобью окно и выпрыгну? Что будет, если я подойду к тому парню и ударю его просто так, без причины?Я старался их игнорировать.Они приходили и уходили, как волны, а я сидел на берегу и смотрел, как они разбиваются о камни.Прошло полгода.Учёба была тяжёлой. Не знаю почему - вроде бы всё давалось легко, но сил не было. Словно я таскал на спине мешок с песком, о котором никто не знал. Тяжело, но терпимо. Главное - не останавливаться. Несмотря на это, у меня всё-таки получилось подружиться с одним из одноклассников. Его звали Рёто. Высокий парень лет шестнадцати-семнадцати, резвый и дурашливый. Вечно жевал жвачку, пузыри надувал, на уроках ржал над шутками, которые только он один понимал. Не знаю, что могло его заставить со мной заговорить. Для других я странный заучка. Тихий, незаметный, с пустыми глазами. А он подошёл. В первый же день плюхнулся за соседнюю парту,и как-то так прилип. Ходили вместе в столовую, вместе после школы - ему было по пути. Он говорил без остановки, я молчал. Ему, кажется, нравилось. Говорят, я хороший слушатель. Наверное, потому что не перебиваю.Однажды, идя с Рё по коридору школы, я увидел толпу. В основном девочки. Они столпились в кучу, щебетали, тянули шеи, заглядывали друг другу через плечи. И все они окружали одну. Её одну. Она сразу привлекла моё внимание. Не потому что была самой красивой. Хотя была. Не потому что громче всех смеялась. Она вообще не смеялась. Она просто стояла в центре этой кутерьмы и слушала. Кто-то что-то рассказывал, она кивала, улыбалась краешками губ. И в этой улыбке было столько тепла, что мне на секунду показалось - я чувствую его кожей. Я остановился. Рёто ткнул меня локтем: - Чего залип? Айку что ли увидел? Айка. Значит, её зовут Айка. Я смотрел на толпу и вдруг заметил то, от чего внутри кольнуло. Все смотрели на неё по-разному. Кто-то с завистью - подруги, наверное. Кто-то с уважением - парни постарше. Кто-то с любовью - вон тот кудрявый, который мялся в сторонке и краснел. А один смотрел иначе. Он стоял чуть поодаль, у стены, сложив руки на груди. Высокий, с длинной чёлкой, закрывающей половину лица. Он не подходил к ней, не пытался заговорить. Просто смотрел. Долго. Пристально. Так, что мне стало не по себе.Я перевёл взгляд обратно на Айку. Она как раз рассмеялась - легко, открыто, запрокинув голову. Солнце из окна упало на её волосы, и они вспыхнули золотом. - Пошли, - дёрнул меня Рёто. - Чего встал? Я пошёл. Но краем глаза всё ещё видел того парня. Он не двигался. Просто стоял и смотрел. Стыдно признаться, но я сразу же запал на неё. Глупо, да? Для такого, как я. Без рода, без племени, с мешком дерьма за спиной. А она - из счастливой семьи. Довольно богатой, насколько я понял. Родилась с золотой ложкой во рту. Добрая, красивая, всеми любимая. Мы с ней разные. Абсолютно разные. Но это не мешало мне иногда, невзначай, смотреть на неё, пока другие не видят. Я научился это делать незаметно. Краем глаза, в толпе, через стекло. Я знал, где она сидит в столовой, где стоит на переменах, когда выходит из школы. Я не следил. Нет. Просто... замечал.Так и проходили мои школьные будни. Уроки. Айка. Рёто. Иногда по ночам я думал о ней. Представлял, как подхожу, говорю что-то умное, она улыбается. По-настоящему, не краешками губ. А потом картинка смазывалась, и я видел другое - ту кухню, тот пол, тот нож. Я открывал глаза и смотрел в потолок. Руки начинали дрожать. Я сжимал их в кулаки. Ждал, пока пройдёт. В один день всё поменялось. Я вышел из школы и, как всегда, завернул за угол. Там был короткий путь домой. Стоит ли называть дом тёти своим домом? Я не знаю. Но фактически я там жил. Поэтому каждый раз шёл как к себе. За углом меня встретила компания парней...