Ответное письмо Киану Ривза

Чэнь Вань вёл неприметный Фольксваген и медленно поднялся на эстакаду, ведущую к аэропорту. В первый день, когда в городе был поднят сигнал тайфуна №8, пальмы и баухинии вдоль аэропортовой магистрали были почти разорваны ветром, ветви и листья разметало по дороге. Дворники приходилось включать несколько раз подряд, и лишь после этого перед лобовым стеклом удавалось сохранить хоть какую-то ясность. Погода была по-настоящему ужасной. В терминале T2 по кругу передавали экстренные сообщения о погоде. [Седьмой тайфун этого года - "Сяньлу" сегодня в 11:36 вышел на побережье нашего города.] [Под влиянием конвективных облаков максимальная скорость ветра на внешнем кольце достигла восьми баллов. В ближайшие шесть часов ожидаются сильные осадки. Объявлено красное предупреждение о ливнях…] Сообщение повторяли трижды - на путунхуа, английском и кантонском. Чэнь Вань взглянул на часы, сделал большой круг и свернул к выходу B3. Найдя неприметное место, он припарковал машину, откинулся на спинку сиденья, положил одну руку на руль, а другую на край окна. Поза выглядела расслабленной. Но его взгляд был прикован к дороге впереди. В такую погоду летать было крайне нежелательно. Иногда мимо спешили пассажиры - кто-то пытался успеть на рейс, кто-то только что прилетел. Но среди них не было человека, которого ждал Чэнь Вань. Он закурил, чтобы взбодриться. Ночью он почти не спал, а утром специально выехал заранее - боялся, что после выхода тайфуна дороги перекроют пробки. Оранжево-красный огонёк сигареты в тусклом салоне вспыхнул мягким, едва различимым теплом. По гонконгскому радио внезапно поставили вчерашний хит. Кантонская песня, смешиваясь с шуршанием дождя, звучала почти гипнотически. Чэнь Вань переключил волну. [TNB сообщает… компания Минлун недавно завершила… серию слияний и поглощений…] [Торговая ассоциация… смена руководства… Законодательный совет отклонил предложение одним голосом…] Телефон завибрировал. Чжо Чжисюань спрашивал, как идёт подготовка к ужину в честь возвращения. Чжао Шэнгэ вернулся в страну, и даже Чжо Чжисюань не осмеливался относиться к этому легкомысленно. Чэнь Вань отправил несколько фотографий. [Ресторан-вилла у подножия гор в районе залива.] Чжо взглянул и остался вполне доволен. Чэнь Вань всегда всё делал надёжно и аккуратно - с ним можно было не беспокоиться. Обсудив дела, Чжо не удержался и добавил: [Слышал, он вернулся вместе с мисс Сюй.] — Нет, — Чэнь Вань затушил сигарету, чётко перевёл рычаг передач и нажал на газ. — Он прилетел один. […Подожди.] Чжо Чжисюань мгновенно пришёл в себя, оттолкнул тёплое мягкое тело, лежавшее у него на груди, и сел. [Ты что, бегал за ним следить?] Чэнь Вань не ответил сразу. Его взгляд был сосредоточен на высокой фигуре, вышедшей из выхода B3. Он наблюдал, пока мужчина не подошёл к чёрному Майбах и не сел в машину. Лишь тогда он отвлёкся и спокойно ответил: — Я не следил. Я встречал. Пауза. — В одностороннем порядке. С той стороны некоторое время стояла тишина. Затем Чжо тихо произнёс: [Ты правда не боишься умереть, да, Чэнь Вань?] Чэнь Вань держался позади Майбаха на разумной дистанции. Через некоторое время он сказал: — Я беспокоюсь. В последнее время в Хайши было неспокойно. Вскоре должна была пройти смена совета Торговой ассоциации, и силы Чжудао, Ся Лунцзе и Сигунмэнь уже начали шевелиться. Примерно с прошлого месяца на архипелаге всё чаще происходили случаи захвата самолётов и авиакатастроф. К тому же недавняя серия жёстких и агрессивных зарубежных поглощений, которую провёл тот человек, снова вызвала бурю обсуждений… Нападение, произошедшее несколько лет назад, до сих пор стояло перед глазами Чэнь Ваня. Последние дни его не покидало чувство тревоги. Он предполагал, что Чжао Шэнгэ вернулся на частном Dassault Falcon 900. Falcon - мощный самолёт, способный выдержать тропический циклон. Но посадка у него довольно жёсткая. В такую погоду никто не мог гарантировать, что не придётся идти на вынужденную. Чжо Чжисюань на мгновение потерял дар речи, затем усмехнулся с раздражением: [И с каких пор тебе полагается за него переживать? Лучше подумай о себе.] Чэнь Вань лишь добродушно улыбнулся и ничего не ответил. Они были знакомы больше десяти лет. Чжо Чжисюань прекрасно знал его характер. Чэнь Вань всегда держался правильно - знал, когда наступить, а когда отступить. Но если он вдруг выходил за рамки, значит, дело действительно серьёзное. Чжо не мог понять одного: [Но как ты вообще узнал, через какой выход он выйдет?] Аоюйский аэропорт был крупным пересадочным узлом. Недавно там построили несколько скрытых выходов, которыми иногда пользовались политики и важные фигуры. Чэнь Вань немного помолчал. — У меня есть свои способы. […] Они оба давно жили на самой кромке чужих интересов. Чжо Чжисюань не стал его отговаривать, лишь спокойно сказал: [Если зайдёшь ещё дальше - даже я, возможно, не смогу тебя вытащить.] Голос Чэнь Ваня оставался мягким и спокойным. — Не зайду. Я ничего не собираюсь делать. И это была чистая правда. Партнёр в постели уже снова тянулся к Чжо, поэтому тот быстро напомнил несколько важных моментов насчёт предстоящего ужина и повесил трубку. Чэнь Вань продолжал следовать за чёрным Майбахом, пока тот благополучно не миновал подводный тоннель. Тогда он резко повернул руль в левую полосу, быстро обогнал его, и уехал вперёд. Небо становилось всё темнее. По радио заиграла песня "Юй Гун передвигает горы". Чэнь Вань выключил звук. Остался только ровный белый шум дождя, барабанящего по стеклу.

Несколько дней спустя

Ресторан-вилла у подножия гор в районе залива. Гора Сяолань с трёх сторон окружена морем. В тайфунную ночь не видно ни луны, ни звёзд. Морская башня сияет огнями, а у подножия горы тяжёлые белые волны с глухим рёвом разбиваются о берег. Снаружи - мрачный ветер и дождь. Внутри - звон бокалов и оживлённые разговоры. На первый взгляд ужин выглядел роскошным и безмятежным. Но на самом деле он напоминал ночное море за окном - поверхность спокойная, а в глубине скрываются непредсказуемые течения. Чжао Шэнгэ прибыл ни слишком рано, ни слишком поздно. За ним шли Шэнь Цзуннянь и Тан Юмин. Даже Чжо Чжисюаню пришлось стоять чуть дальше, по своему положению он не мог оказаться впереди них. Чэнь Вань приехал задолго до всех. Он стоял в незаметном углу и тихо обсуждал с менеджером меню и вина на сегодняшний вечер. Время от времени он пониженным голосом добавлял детали: — Температуру в зале стоит немного снизить… — Орхидеи под хрустальной люстрой лучше немного передвинуть… — Вино не нужно раскрывать полностью, достаточно примерно на семь десятых… Он напоминал режиссёра, который тщательно выверяет каждую мелочь перед началом спектакля. Гостей было немного - в основном молодые люди, ровесники из влиятельных семей Хайши. Но Чэнь Вань прекрасно понимал: это вовсе не самый близкий круг Чжао Шэнгэ. Чжао Шэнгэ всегда держался сдержанно, словно дракон, которого невозможно увидеть целиком. Мир славы и богатства был строгой пирамидой, где наверху с детства находилось лишь несколько человек. А Чэнь Вань - внебрачный сын второразрядного богача, был словно человек, стоящий внизу ущелья и глядящий на высокий небоскрёб. Между ними не было никакой связи. Единственной ниточкой был Чжо Чжисюань - его одноклассник более чем десятилетней давности. А в кругу богатых молодых господ всегда нужен кто-то, кто занимается организацией развлечений, ужинов и встреч. Чэнь Вань был именно таким человеком. Он умел ладить с людьми, действовал надёжно и держался с достоинством - ни унижаясь, ни заносчиво. Поэтому со временем он завоевал благосклонность этих молодых наследников. Стоит признать, на многих мероприятиях нужны такие люди, как Чэнь Вань, умеющие наладить атмосферу, сделать так, чтобы всем было комфортно. Рядом с ним каждый чувствовал себя легко. Многие считали его хорошим человеком и относились к нему почти как к другу. Внешне Чэнь Вань выглядел спокойным, но на самом деле был занят без передышки. Лишь когда он наконец сел за стол, у него появилась возможность по-настоящему взглянуть на человека, сидящего во главе. Чжао Шэнгэ выглядел ещё более блистательно, чем прежде. Его черты были красивыми и резкими одновременно - в них сочетались суровость и притягательная сила. Но в его манере держаться появилось больше спокойствия и свободы. Если говорить откровенно, Чжао Шэнгэ никогда не держался надменно. Возможно, истинная сила и власть не нуждаются в холодной показной гордости. Напротив, его даже можно было назвать мягким и доступным в общении. Именно поэтому многие сегодня один за другим поднимали бокалы за его возвращение. Мужчины и женщины - их взгляды были уважительными, полными ожидания, а порой и слишком откровенными. Любимец судьбы всегда становится центром притяжения для богатых и влиятельных. Пока их ровесники всё ещё увлечены яхтами, золотом и роскошью, Чжао Шэнгэ, которому ещё нет и тридцати, за последние два года стал единственным человеком, сумевшим привлечь в город крупные иностранные инвестиции. В последние годы его не раз приглашали на материк - на политические совещания самого высокого уровня. В период экономического спада Хайши это имя для многих стало символом надежды и веры. Чжао Шэнгэ спокойно выслушивал приветствия гостей, время от времени отвечая лёгким кивком. Подобные светские мероприятия никогда его особенно не интересовали. Но после нескольких лет отсутствия он всё же должен был появляться там, где этого требовали обстоятельства. В последние дни самые разные круги и влиятельные семьи наперебой приглашали Чжао Шэнгэ на приёмы в его честь. Часть приглашений он отклонил, на некоторые всё-таки согласился. Но ни одно из тех собраний не было таким… спокойным и приятным, как сегодняшний вечер. Сложно было объяснить, в чём именно заключалась эта особенная лёгкость. Музыка, расстановка столов, освещение - всё казалось обычным. И всё же даже влажность воздуха ощущалась удивительно правильной. Чжао Шэнгэ, который с момента возвращения в страну несколько дней подряд почти не знал отдыха, неожиданно поймал себя на мысли, что впервые за долгое время может позволить себе на мгновение расслабиться. Тан Юмин заметил, что тот уже несколько раз брался за палочки, а бокал почти опустел, и с лёгким удивлением спросил: — Блюда пришлись по вкусу? Пусть окружающие и не знали Чжао Шэнгэ по-настоящему, но Тан Юмин знал его лучше многих. Когда это наследный принц когда-нибудь ел по-настоящему на подобных приёмах? С самого детства он отличался поразительной разборчивостью. Стоило ингредиентам быть хоть немного несвежими, блюду - чуть переваренным, или даже подаче, недостаточно изящной, как он не притрагивался к еде вовсе. Но Чжао Шэнгэ никогда ничего не говорил прямо. Он лишь спокойно откладывал палочки, и по его лицу невозможно было понять, понравилось ему блюдо или нет. Однако сегодня всё было иначе. Проведя несколько лет за границей и изрядно устав от тамошней посредственной еды, Чжао Шэнгэ с неожиданным удовольствием ел простые местные блюда. Он слегка кивнул. Тан Юмин на мгновение потерял дар речи. Чжо Чжисюань, сидевший третьим от главного места, не мог расслышать их разговор. Тан Юмин и Чжао Шэнгэ выросли вместе, и их отношения всегда были ближе, чем его собственные с Чжао Шэнгэ. Но, заметив, что настроение Чжао Шэнгэ сегодня явно хорошее, Чжо Чжисюань подмигнул Чэнь Ваню, сидевшему в дальнем углу. Смысл был очевиден: самое время поднять тост. Нечего всю ночь хлопотать ради других, словно шить для кого-то свадебное платье. Чжо Чжисюань никогда не одобрял тех странных привычек Чэнь Ваня - вроде скрытого наблюдения или тихого следования за человеком. Но уж если выпадает шанс честно познакомиться с таким человеком, как "принц", было бы глупо уступить эту возможность кому-то постороннему. Круглый стол был огромным. Место Чэнь Ваня находилось далеко от Чжо Чжисюаня, и ещё дальше от Чжао Шэнгэ. На столе стояли изысканные блюда и дорогие вина, вокруг звучали голоса гостей. Казалось, что между ними пролегло не просто расстояние - а целая галактика, словно Млечный Путь. Чэнь Вань мягко улыбнулся Чжо Чжисюаню, словно успокаивая его, но так и не сдвинулся с места. Он лишь опустил взгляд, сделал глоток чая и продолжил слушать разговоры за столом - обсуждения событий в бухте Виктория и закулисные тайны Пика. Когда Чэнь Вань говорил: "Я не собираюсь ничего делать", — это действительно было правдой. Просто Чжо Чжисюань, похоже, никак не мог в это поверить.