Ответное письмо Киану Ривза

Чжао Шэнгэ нахмурился. — Она благодарит по-своему, а я - по-своему. Это разные вещи. Между ним и Сюй Чжийин не было отношений взаимного представительства. Вероятно, потому что Чжао Шэнгэ считал необходимым прояснить это предельно серьёзно, он не заметил, что даже его пониженный голос прозвучал властно. От этого Чэнь Вань и Чжо Чжисюань на мгновение растерялись. Атмосфера в палате внезапно стала странно напряжённой, почти ощутимой. Или, возможно, дело было в том, что раненые люди всегда более уязвимы и растеряны, чем обычно. Чэнь Вань не понял, что имел в виду собеседник. Он только почувствовал, будто сделал что-то не так. Он приоткрыл рот, выглядя немного потерянным. Чжао Шэнгэ всё это время внимательно смотрел на его худую, изящную фигуру и даже заметил, как слегка дрогнула его рука. И вдруг сам Чжао Шэнгэ почувствовал сильную нервозность и тревогу. Но он ничего не мог с этим поделать. За всю жизнь он почти никогда не испытывал эмоций, которые было бы так трудно контролировать. Он замедлил тон: — Я... Чжо Чжисюань уже собирался вмешаться и сказать Чжао Шэнгэ, чтобы тот перестал пугать людей, как вдруг зазвонил телефон. Звонил Тан Юмин. Он спрашивал о состоянии Чэнь Ваня. Изначально он тоже хотел приехать, но его отец всё ещё находился на месте, а Шэнь Цзуннянь сказал, что если сразу уйдёт слишком много людей, это будет слишком заметно, поэтому Тан Юмин отказался от этой идеи. Чжо Чжисюань ответил без преувеличений: — Руки, ноги, лицо - всё в ранах. Да и мозг, похоже, тоже пострадал. — … Тан Юмин тут же сказал: [Включи громкую связь. Я хочу поговорить с Чэнь Ванем.] Чжо Чжисюань включил. Чэнь Вань заговорил первым: — Господин Тан, это я. Со мной всё в порядке, не волнуйтесь. Тан Юмин задал ещё несколько подробных вопросов, велел ему хорошо отдыхать и сказал, что после выписки они поедут всей компанией на гору Шиши устроить тимбилдинг и отпраздновать его выписку. Будто уговаривал ребёнка. Чэнь Вань улыбнулся: — Хорошо. В этот момент Тан Юмин заметил в зале приёма знакомую изящную фигуру. Его глаза загорелись. Он вернул бокал вина Шэнь Цзунняню. Сам он обожал сплетни, поэтому решил, что немного слухов помогут Чэнь Ваню отвлечься. [Вань, ты вообще знаешь, кого спас? Сюй Чжийин! Невесту Чжао Шэнгэ. Если те люди ещё что-нибудь вытворят, Чжао Шэнгэ их точно не пощадит. Не волнуйся, я не позволю, чтобы тебя обидели.] Голова Чэнь Ваня внезапно стала горячей, горло будто обожгло. Он постарался придать голосу обычное спокойствие. — Ничего страшного... — Невеста? — раздался спокойный, но тяжёлый мужской голос. — Это ты её выбрал? — ... Чэнь Вань повернул голову и посмотрел на Чжао Шэнгэ. Фраза прозвучала неоднозначно, поэтому на мгновение все замолчали. Чжо Чжисюань посмотрел на Чэнь Ваня, затем перевёл взгляд на Чжао Шэнгэ. Тот по-прежнему выглядел спокойным - понять, что у него на уме, было невозможно. Тан Юмин рассмеялся: [Кто вообще осмелится объявить помолвку с Чжао Шэнгэ? Это же в "Хайду вечерних новостях" написано!] — он нарочно заговорил тоном папарацци. — ["Финансовый магнат Чжао Шэнгэ и старшая дочь семьи Сюй поздно ночью появились вместе. Подозревается, что они отправились в седьмую бухту сада Шэньшуйпо строить любовное гнёздышко."] — ... Чжао Шэнгэ бросил взгляд на Чэнь Ваня, который упорно не смотрел на него, и тихо усмехнулся: — Ты сам это написал? Тан Юмин снова рассмеялся. Чжо Чжисюань давно считал себя их близким другом, но всё равно не мог понять, шутят они или говорят серьёзно. Раньше, когда они собирались вместе, эту тему никто не поднимал. Возможно, о таких вещах Чжао Шэнгэ говорил только с Шэнь Цзуннянем. Сам он правды не знал, но догадывался, что кое-кто очень хотел бы её услышать. Поэтому он нарочно громко сказал: — "Хуаду Ньюс" тоже писали, что их журналист сфотографировал вас вместе на ужине в Silverden. Тан Юмин тут же подхватил: [Вот видишь! Не я один это видел. Я ничего не выдумываю!] Чжао Шэнгэ спокойно спросил: — Если люди вместе ужинают, это означает помолвку? Непонятно, кому именно он отвечал - Чжо Чжисюаню или Тан Юмину, но сказал он твёрдо: — Я не собираюсь обручаться с мисс Сюй. Зато оставляю за собой законное право подать в суд на вас и на эти журналы папарацци за распространение слухов о моей личной жизни. Тан Юмин только рассмеялся и сказал, что он просто делает вид, будто говорит серьёзно. Чэнь Вань нахмурился в лёгком недоумении, поднял голову, и встретился взглядом с Чжао Шэнгэ, который всё это время смотрел на него. — ... Чжао Шэнгэ мягко спросил: — Почему? Ты тоже это видел? — ...Нет. Нет. Тан Юмин сказал: [Было это или нет - всё равно виноват ты, Чжао Шэнгэ. Так что ответственность на тебе.] Чэнь Вань и так уже "получил выгоду" благодаря Чжао Шэнгэ - это ему и причиталось. На этот раз Чжао Шэнгэ ничего не возразил. Тан Юмин ещё долго говорил, хотел рассказать Чэнь Ваню побольше слухов о Чжао Шэнгэ и Сюй Чжийин. В конце концов Шэнь Цзуннянь забрал у него телефон. [Хватит. Пусть Чэнь Вань отдохнёт.] Только тогда Тан Юмин замолчал и сделал глоток вина. Телефон принадлежал Чжо Чжисюаню, но за всё время он почти не успел сказать ни слова. Его взгляд незаметно скользнул между Чжао Шэнгэ и Чэнь Ванем. Раньше ему казалось, что он плохо понимает Чэнь Ваня. Теперь же он понял, что и Чжао Шэнгэ понимает не лучше. Медсестра пришла за подписями. Чжо Чжисюань решил, что он всё-таки ближе к Чэнь Ваню, чем Чжао Шэнгэ, поэтому без лишних слов пошёл за ней. В палате остались только Чжао Шэнгэ и Чэнь Вань. Чэнь Вань заметил, что Чжао Шэнгэ всё ещё смотрит на него, но не понял, что это значит, и смог лишь вежливо улыбнуться. — ... Однако Чжао Шэнгэ заметил, что его лицо стало выглядеть немного лучше и уже не таким разбитым, как раньше. Это немного его успокоило. Он подошёл ближе, наклонился и поднял руку. Чэнь Вань невольно откинулся назад и задержал дыхание. Чжао Шэнгэ остановился и посмотрел на него. Чэнь Вань моргнул и встретил его взгляд. Чжао Шэнгэ подождал, пока он привыкнет к расстоянию, и только потом продолжил движение. Тогда Чэнь Вань понял - он просто хотел поправить капельницу, чтобы раствор поступал ровнее. — ...Спасибо, — неловко сказал Чэнь Вань, чувствуя вокруг себя холодное дыхание собеседника. Когда Чжао Шэнгэ поднял руку, на его пальце на мгновение блеснуло кольцо. Гербовый перстень на мизинце отливал сдержанным и загадочным светом. Теперь этот перстень оказался совсем рядом. Чэнь Вань поднял голову: — ? Чжао Шэнгэ посмотрел ему в глаза. — Ты не хочешь рассмотреть его? — ...Нет. — Чэнь Вань, — Чжао Шэнгэ убедился, что место укола не распухло и не посинело, и снова сел. Немного подумав, он спросил: — Ты меня боишься? Голос его был мягким, но рука Чэнь Ваня под одеялом едва заметно шевельнулась. Это был не вопрос. Это было утверждение. Разговаривать с Чжао Шэнгэ было всё равно что ехать на американских горках. Чэнь Вань посмотрел на него и улыбнулся. — Нет. Почему вы так решили, господин Чжао? Чжао Шэнгэ сидел на уровне его глаз. Его взгляд был спокойным и мягким, но при этом прямым и глубоким. Его мысли было невозможно прочесть, зато малейшие эмоции человека перед ним становились совершенно очевидными. — Нет? — тихо переспросил он. Его тёмный взгляд скользнул по бровям Чэнь Ваня, по глазам, по губам. Атмосфера в комнате изменилась - из тяжёлой она стала какой-то трудноуловимой и странной. Но оба они вели себя удивительно спокойно. — Нет, — на этот раз искренне сказал Чэнь Вань. Он никогда не боялся Чжао Шэнгэ - что бы о нём ни говорили другие. — Хорошо, — сказал Чжао Шэнгэ. — Не бойся меня. Чэнь Вань чувствовал себя так, будто действительно сильно ударился головой. Он выглядел немного глупо - не таким умным, не таким собранным, не таким непроницаемым, как обычно. Увидев Чэнь Ваня без его привычной брони и маски, Чжао Шэнгэ вдруг почувствовал, что он очень живой, настоящий и мягкий. Поэтому он повторил: — Не бойся меня. Голос его был серьёзным и надёжным. Чэнь Вань кивнул. Он выглядел удивительно послушным. Чжао Шэнгэ внимательно изучил лекарства, которые назначил врач, и спросил: — Чэнь Вань, сколько дней врач рекомендует тебе оставаться в больнице? — Сегодня ночью я останусь под наблюдением. Если всё будет хорошо, завтра— — Чэнь Вань, — мягко перебил его Чжао Шэнгэ, немного помолчал и сказал почти беспомощно: — Я спрашиваю о рекомендации врача. А не о том, что ты сам думаешь. — ... На самом деле голос Чжао Шэнгэ звучал спокойно - совсем не так, как разговаривают начальники с подчинёнными. Скорее, как взрослый, который разговаривает с ребёнком: немного неодобрительно, немного устало, но без настоящей строгости. И всё же это заставляло человека невольно выпрямиться и ответить честно. Чэнь Вань тихо сказал: — Неделю. — Понятно, — Чжао Шэнгэ решил, что он довольно послушный, когда говорит правду. Совсем не такой, как в своём "Спасибо, господин Чжао, ничего не нужно", которое его раздражало. Он автоматически проигнорировал тот факт, что Чэнь Вань собирался выписаться завтра, и продолжил: — Если я попрошу кого-то дежурить у двери палаты, это тебя не побеспокоит? — Что? — Пока преступников не поймают, всегда остаётся риск мести, — серьёзно сказал Чжао Шэнгэ. — Я боюсь, что они могут прийти. Чэнь Вань тоже стал серьёзным. — О… хорошо. Нет. Чжао Шэнгэ добавил: — Я также попрошу кого-нибудь присмотреть за тобой. Тебе неудобно оставаться здесь одному. Прежде чем Чэнь Вань успел что-то сказать, он добавил: — Чжо Чжисюань тоже волнуется. А потом спокойно продолжил: — Но если ты захочешь отплатить за эту услугу - можешь потом обратиться ко мне. Чжао Шэнгэ был слишком уверен, что Чэнь Вань никогда не станет использовать долг благодарности ради выгоды. И действительно - тот согласился. Уголки губ Чжао Шэнгэ чуть приподнялись. Дежурный врач пришёл на обход и сказал, что здоровье Чэнь Ваня слабое, и было очень опасно, что он один поехал в больницу после травмы головы. Чжао Шэнгэ молчал, и никто не мог понять, о чём он думает. Доктор сказал, что Чэнь Ваню нельзя долго сидеть или стоять и попросил Чжао Шэнгэ отрегулировать спинку кровати. Когда он наклонился ближе, Чэнь Вань почувствовал лёгкий аромат Да Хун Пао, исходивший от его воротника и манжет. Очень слабый. К счастью, Чжао Шэнгэ быстро поднялся, отрегулировав кровать. Чэнь Вань тихо вздохнул с облегчением. — Господин Чжао, вам ведь нельзя надолго отсутствовать? Если у вас есть дела, возвращайтесь. Со мной правда всё в порядке. Сегодня был очень важный вечер для Минлун. У Чжао Шэнгэ наверняка было множество дел. Чжао Шэнгэ ответил, что ему нужно лишь показаться, выступить на сцене, дать интервью и пообщаться с гостями и прессой. Он понимал, что на самом деле Чэнь Вань просто хочет, чтобы он поскорее ушёл. — Ты устал? — Чжао Шэнгэ был высоким и широкоплечим, и его фигура заслоняла часть яркого света. Его выражение скрывалось в тени. — Если устал, то закрой глаза и отдохни. Я уйду, когда вернётся Чжо Чжисюань. Чэнь Вань оказался полностью в его тени, словно окружённый им. Возможно, дело было в седативном, которое прописал врач. А может, в том, что Чжао Шэнгэ сам по себе внушал странное чувство надёжности и спокойствия. Когда Чжо Чжисюань вернулся после оформления документов, Чэнь Вань уже действительно заснул. Беготня утомила его. Чжо Чжисюань, выросший в богатой семье, никогда раньше сам не занимался такими вещами - стоять в очередях, получать лекарства. Он и так был на нервах из-за травм Чэнь Ваня и даже почти поссорился с кем-то от нетерпения. Поэтому он не заметил, что термос на тумбочке уже был наполнен горячей водой, а телефон Чэнь Ваня с отколотым уголком стоял на зарядке. Чжао Шэнгэ сказал, что ему пора идти. Нужно было немедленно отправить людей расследовать тех преступников. Он также напомнил Чжо Чжисюаню следить за венами на тыльной стороне руки Чэнь Ваня и при необходимости регулировать скорость капельницы. Говорил он коротко, почти дословно повторяя указания врача. Его слова были лаконичны, голос спокоен. Никаких личных эмоций или беспокойства в них не звучало. Хотя в последнее время Чжо Чжисюань немного обижался на него, сейчас, глядя на его высокую фигуру и слушая эти несколько фраз, он вдруг почувствовал, что перед ним снова тот самый старший брат из детства. На самом деле в глубине души Чжо Чжисюань всегда считал Чжао Шэнгэ своим старшим братом. Когда они были детьми, кто из наследников хайшиской элиты не мечтал о таком брате? Если ты попадал в неприятности - он говорил: "Ничего страшного". Если у тебя не было денег - он давал свою карту. Он щедро одалживал редкие горные велосипеды и никогда не сердился, если что-то ломалось. Чжао Шэнгэ не злился. У Чжао Шэнгэ всегда был выход. Пока Чжао Шэнгэ рядом - не существует нерешаемых проблем. В памяти Чжо Чжисюаня он был таким с самого детства. Сначала маленькой горой. Потом - высокой горой. Нефритовые вершины молчаливы, но их щедрость непоколебима. Он всегда был тем, на кого друзья могли опереться. Но люди взрослеют, и многое перестаёт быть чистым. Все меняются. Тан Юмин становился всё более высокомерным. Шэнь Цзуннянь всё более мрачным. А Чжао Шэнгэ - всё более холодным. Эта холодность шла из глубины его сердца. Да, он по-прежнему оставался вежливым, надёжным и ответственным, щедрым к друзьям - таким же, каким был в детстве. Но однажды Чжо Чжисюань понял: Чжао Шэнгэ уже не тот старший брат, каким он его помнил. Может быть, это произошло в тот день, когда Чжао Шэнгэ впервые перестал играть с ними из-за слежки Чжао Маочжэна. А может, когда он перестал оглядываться на бездомных собак на улице. Или когда он без колебаний разорвал отношения с бывшим другом, совершившим ошибку. Прошло слишком много времени. Чжо Чжисюань уже не помнил, когда именно Чжао Шэнгэ - да и все они, включая его самого, начали меняться. Наверное, людям их круга трудно иметь настоящую дружбу. А если она и появляется - её легко потерять. Поэтому Чэнь Вань был особенно редким и драгоценным. Но в эту ночь, в палате Чэнь Ваня, Чжо Чжисюань вдруг снова почувствовал: Его старший брат вернулся.