Ответное письмо Киану Ривза

Конференц-зал Минлун Когда Тан Юмин и Шэнь Цзуннянь вошли, Чжао Шэнгэ внимательно просматривал ежедневные записи из больничной палаты. Каждый день он читал один и тот же отчёт с поразительной тщательностью. Заметив вошедших, он слегка поднял подбородок: — Подождите немного. Голова и правда всё ещё была перебинтована кругом. Чжао Шэнгэ бесстрастно выключил компьютер. Тан Юмин опустился на диван. Сначала он подумал, что тот просто занят работой, но вскоре понял, что Чжао Шэнгэ отвечает на телефонный звонок. Голос был тихим, однако до него всё же долетели отдельные слова - "суп", "питание", "смотрите сами". Тан Юмин ткнул Шэнь Цзунняня в ладонь, намекая, чтобы тот тоже прислушался. Но разговор закончился слишком быстро, и Тан Юмин не успел выудить больше деталей. А он был человеком, который не успокаивается, пока не докопается до сути, поэтому, едва они перешли к обсуждению дел, не выдержал и спросил: — Кто звонил? Чжао Шэнгэ спокойно подыграл его любопытству: — Тётя из дома. — И что случилось? Чжао Шэнгэ взял у него контракт и начал просматривать бумаги. — У неё кот. Он совсем перестал есть. — ... Тан Юмин нахмурился. — Это что, новый вид холодной шутки? Даже Шэнь Цзуннянь поднял взгляд. Но Чжао Шэнгэ больше ничего не пояснил и сразу перевёл разговор на деловые вопросы. Встреча не была официальной, однако обсуждение затянулось до самого вечера. Когда всё закончилось, Тан Юмин спросил: — Поедешь с нами навестить Чэнь Ваня? — И Цзян Ин тоже будет. Ах, Сюань сегодня сопровождал его на Северный остров за картиной. Встретимся прямо в больнице. Чжао Шэнгэ покачал головой. — Нет. Он не хотел ехать такой большой компанией, поэтому придумал повод: — Сегодня вечером мне нужно вернуться в старый дом. Чжао Маочжэн уже несколько дней подряд требовал его появиться - скорее всего, собирался устроить разбор из-за событий на пресс-конференции и праздновании. — Ладно, — сказал Тан Юмин. — Но когда будем устраивать Чэнь Ваню вечеринку по случаю выписки, ты обязан прийти. В конце концов, это из-за тебя он пострадал. Чжао Шэнгэ не стал обещать. — Посмотрим. — ...

***

Водитель уже ждал на парковке. Чжао Шэнгэ сел на заднее сиденье, но, вопреки привычке, не открыл рабочие документы. Вместо этого на экране телефона появились несколько новых фотографий. Чэнь Вань ел яблоко. Его ресницы были опущены, губы - ярко-красные. По пальцам стекала то ли вода, то ли яблочный сок. На другом снимке Чэнь Вань работал с капельницей. Лицо немного бледное, но выражение серьёзное. Он печатал одной рукой, сосредоточенно глядя в экран. На третьем фото одеяло было откинуто, и из-под него выглядывала одна нога - белая и тонкая.

***

Чжао Шэнгэ вернулся в старый дом семьи Чжао. Слуги уже накрывали стол. За столом сидели и его родители. Накануне они вернулись из Австрии, где посещали художественную выставку. Чжао Мин был скульптором, Вань Хэ - художницей. Их жизнь протекала спокойно и гармонично - жизнь артистов, которую позволяли деньги. Чжао Маочжэн очень рано понял, что у его сына нет таланта ни к бизнесу, ни к политике. Поэтому всю ярость и надежды он перенёс на старшего внука. С детства он воспитывал Чжао Шэнгэ жёстко и безжалостно, чтобы обеспечить семье достойного наследника. Вань Хэ мягко спросила: — Ты в последнее время очень занят? Чжао Шэнгэ не был близок с родителями, поэтому ответил коротко. Потом Вань Хэ улыбнулась: — Я слышала, Минлун недавно сотрудничает с семьёй Сюй. Говорят, их старшая дочь очень красива и талантлива. Это правда? Чжао Шэнгэ спокойно сказал: — Не знаю. — ... Его ровный и холодный тон заставил супругов Чжао переглянуться и больше не задавать вопросов. Они всегда немного побаивались собственного сына. Когда Чжао Шэнгэ был ребёнком, родители оставляли его на попечение стариков и путешествовали по миру, наслаждаясь романтической жизнью. Они почти ничего не знали о суровых методах воспитания Чжао Маочжэна. Когда же они наконец заметили перемены, было уже поздно: холодный и молчаливый мальчик вырос в молодого человека с непостижимыми мыслями и глубокой, замкнутой натурой. Люди говорили, что Чжао Шэнгэ - загадочный человек. Но даже его собственные родители не могли сказать, что понимают его. Сам Чжао Шэнгэ никогда не осуждал их. Он просто ничего от них не ожидал. Впрочем, он вообще ни от кого ничего не ожидал - даже от самого себя. Старый дом семьи Чжао был огромен, людей в нём было много. Но ответственность, которую он нёс, казалась ему лишь пустой, преувеличенной и бессмысленной. Тяжёлое бремя, сопровождаемое цепями. Он нёс его с восьми лет. Нёс до двадцати восьми. И будет нести дальше - всю жизнь. Если смотреть с этой стороны, то Чэнь Вань был прав: Чжао Шэнгэ действительно был добрым человеком. Потому что ответственность тоже может быть формой доброты.

***

После ужина родители попрощались и уехали. Они собирались скоро отправиться в тур по Северной Америке и, возможно, даже не вернутся к Новому году. Чжао Шэнгэ вежливо пожелал им удачи и больше ничего не сказал. Очень вежливая семья.

***

Чжао Маочжэн позвал его: — Пойдём в кабинет. Со своим сыном он никогда не был строг. Но к старшему внуку относился иначе. Имя Чжао Шэнгэ означало, что тот не должен ограничиваться вершиной и пустой славой. Чжао Маочжэн всю жизнь привык брать силой. И с возрастом его желание контролировать лишь усилилось. — Родители вернулись, а ты даже домой не приходишь. Если бы он не напоминал об этом снова и снова, Чжао Шэнгэ сегодня здесь бы не появился. Он действительно редко возвращался в старый дом. И не испытывал к нему тёплых чувств. Став взрослым, Чжао Шэнгэ избегал публичности: не давал интервью, не позволял себя фотографировать. Всё ради одного - свободы. А источник несвободы находился именно здесь. — Чем ты так занят, что даже домой времени нет? Это был не вопрос. Но Чжао Шэнгэ уже давно не обращал внимания на слежку и проверки деда. Старик в закате лет обладал лишь видимостью власти - строгой снаружи и пустой внутри. Он больше не мог вмешиваться в жизнь внука. Сегодня, пожалуй, никто не мог приказать Чжао Шэнгэ, что ему делать. Он спокойно отпил чай. — Занят делами. — ... Чжао Шэнгэ не испытывал к Чжао Маочжэну никаких чувств, но умел разговаривать вежливо даже с теми, кто ему неприятен. Если же что-то действительно выводило его из себя, существовали более прямые и простые способы решить проблему. Чжао Маочжэн на мгновение задохнулся от злости. — Не играй со мной словами! Думаешь, я уже слишком стар, чтобы контролировать тебя? — Как ты собираешься объяснить ситуацию с семьёй Сюй? Мне? Им? Обществу? Трость громко ударила по краю стола. Чжао Шэнгэ спокойно посмотрел на него. — Во-первых, мои личные дела не требуют объяснений перед кем бы то ни было. Во-вторых, именно вы распространили слух о помолвке без моего ведома, ещё до моего возвращения в страну. Объяснять это должны вы - семье Сюй и обществу. Если я захочу поднять этот вопрос, объяснения потребуется уже от вас. — …Я должен тебе объяснять?! — закричал старик. — Ради чего я всё это сделал?! Не забывай, что Минлун подписал с ними десятилетний план. Остров Беса ещё собирает инвестиции. Стройка в Лай Чи Кок только началась! — Тогда я разделю финансирование на доли, — спокойно сказал Чжао Шэнгэ. — А стройку передам подрядчикам. Что касается договора - я собираюсь обсудить его расторжение. Его слова звучали вежливо, но выводили старика из себя. — Неблагодарный! Старик тяжело вздохнул. — Ты презираешь Сюй Чжийин? Чем она тебе не подходит? — Наоборот, — спокойно ответил Чжао Шэнгэ. — Я очень её уважаю. Он действительно считал Сюй Чжийин выдающейся женщиной. Но уважение не имело ничего общего с любовью. — Я просто не считаю себя для неё хорошим выбором. Затем он добавил: — И главное - я не собираюсь быть связанным браком ради семьи Чжао. Я хочу сотрудничать с ней как с партнёром. Он прекрасно понимал: если женщина смогла занять такое положение в мире больших денег, значит, она сильнее и умнее большинства мужчин вокруг. В этом смысле он действительно восхищался Сюй Чжийин. Старик прищурился. — Ты не презираешь её, но не хочешь жениться. Почему? У тебя есть кто-то? Это была единственная возможная причина. Но люди, которых он поставил следить за Чжао Шэнгэ, ничего подобного не сообщали. — Кто это? — спросил он. — Что за человек? Он никогда не допустит, чтобы в семью Чжао вошёл кто-то неподходящий. Чжао Шэнгэ спокойно выдержал его взгляд. Он немного подумал, словно и правда рассматривал вопрос, и ответил: — Пока нет. Очень двусмысленный ответ. — Чжао Шэнгэ, не испытывай моё терпение. Ты знаешь, у меня есть способы узнать и вмешаться. — Скорее всего, нет, — спокойно сказал Чжао Шэнгэ. Он выглядел молодым, но его осанка и аура были по-настоящему властными. — Если когда-нибудь появится такой человек... я буду держать его крепко в своих руках. Когда он придёт ко мне, он не будет принадлежать семье Чжао. Не будет принадлежать Минлуну. Не будет принадлежать ни вашим правилам, ни стандартам. Он будет принадлежать только мне. После этого он больше не стал раздражать старика. — Ложитесь пораньше. Не стоит так волноваться, это вредно для здоровья. И повернулся к двери. Но Чжао Маочжэн окликнул его: — Чжао Шэнгэ… ты всё ещё меня ненавидишь? Тот остановился. — За те модели, которые я сжёг? Или за того бедного пса, которому прострелили голову? Чжао Шэнгэ спокойно покачал головой. — У меня нет времени вас ненавидеть. И добавил холодно: — Но через сто лет вы можете спуститься вниз и спросить Боцзю - ненавидит ли он вас. Боцзю - щенок, которого тринадцатилетний Чжао Шэнгэ нашёл однажды ночью под дождём в картонной коробке. У него была очень круглая голова.

***

Ночью Чжао Шэнгэ сам сел за руль квадратного Ленд-Крузер. Он не поехал прямо в квартиру в центре. Вместо этого объехал почти весь город и в итоге оказался на 375-м кольцевом шоссе - месте той самой аварии. Пустынная дорога, близость моря, отсутствие ограждений. Повреждённые клумбы и сломанные перила на обрыве ещё не починили. В темноте они напоминали раскрытые пасти чудовищ. Чэнь Вань - сумасшедший. Чжао Шэнгэ вновь ясно это понял. Двигатель Jeep Grand Cherokee по мощности равен трём обычным Фольксвагенам. За считанные секунды рассчитать дистанцию для аварийного торможения, затем резко повернуть и перекрыть дорогу - вероятность успеха в таком манёвре примерно одна на десять миллионов. Если бы он ошибся, то машина улетела бы в море. Люди, способные принимать такие решения, часто имеют и решимость погибнуть вместе с тем, кого защищают. Чжао Шэнгэ бесстрастно нажал на газ. Машина пронеслась через этот участок дороги, словно через зону смерти.

***

В этот момент позвонил помощник. Он сообщил о новых результатах расследования. — Если вы хотите полностью защитить его, возможно, придётся лично поговорить с некоторыми людьми и затем доложить наверх. Поскольку речь идёт о уголовном деле, вам всё равно придётся появиться лично. Он немного помолчал и добавил: — Но тогда вы не успеете к сроку, который назначили мне - послезавтра. Чжао Шэнгэ впервые пожалел, что отказался поехать в больницу вместе с Тан Юмином. Но пока виновные не будут устранены - он не сможет спокойно спать. — Понял. Он посмотрел на новые фотографии, присланные на телефон. Чэнь Вань уже спал. На тумбочке стояли цветы - горечавка, лилии и гвоздики. Их принесли Тан Юмин и остальные. На фоне этих цветов лицо Чэнь Ваня казалось почти сказочным. Чжао Шэнгэ вдруг вспомнил историю о Спящей красавице, которую должен поцеловать принц. Он никогда не читал таких сказок в детстве. В его воспитании не было тёплых вещей вроде сказок перед сном. Даже комиксы и книжки, которые одноклассники давали ему почитать, однажды были сожжены Чжао Маочжэном в приступе ярости. Десятилетний Чжао Шэнгэ тогда тихо купил новые и вернул однокласснику. После этого он больше никогда не принимал ни комиксов, ни игр от других. Чжао Шэнгэ ещё некоторое время смотрел на фотографию в темноте. Потом сказал помощнику: — Подготовься. Мы выезжаем как можно скорее.

***

Хотя врач настойчиво советовал Чэнь Ваню пролежать в больнице неделю, на пятый день он всё же настоял на выписке - компания слишком долго не могла обходиться без него. Тётушка, которая ухаживала за ним, успела привязаться к нему. — Господин Чэнь, отдохните ещё несколько дней. Здоровье важнее денег. Раньше она работала в старом доме семьи Чжао. После возвращения Чжао Шэнгэ в страну именно она готовила для него. Но Чжао Шэнгэ редко приходил домой вовремя, поэтому ей почти не доводилось заботиться о нём так, как о Чэнь Ване. Чэнь Вань был красив, спокойного нрава и удивительно послушен. Скажут выпить суп - пьёт. Скажут съесть фрукт - съест. Таких послушных молодых людей она ещё не встречала. Из-за проекта Ваньбаохан Чэнь Вань сильно похудел, но теперь немного поправился и выглядел гораздо бодрее. Тётушка жалела его: он столько пострадал, а за всё время в больнице его навещали только друзья вроде Чжо Шао. Иногда она слышала, как он разговаривает с матерью по телефону. Та либо играла в маджонг, либо ходила по магазинам. Стоило Чэнь Ваню сказать, что всё в порядке - разговор сразу заканчивался. Чэнь Вань улыбнулся: — Тётушка, правда всё хорошо. Если останусь дольше, то заплесневею. Он даже не знал, что она служит семье Чжао уже больше десяти лет. Перед уходом он вручил ей большой красный конверт. Но она замахала руками: — Нет-нет, господин Чэнь, это моя работа. На самом деле молодой господин уже заплатил ей щедрое вознаграждение, и даже просил время от времени фотографировать Чэнь Ваня, чтобы убедиться, что тот действительно отдыхает.

***

Узнав от Чжо Чжисюаня о ранней выписке Чэнь Ваня, Тан Юмин сразу вспомнил свою идею устроить вечеринку по случаю выздоровления - чтобы "прогнать неудачу". Чэнь Вань не хотел, чтобы эти молодые господа хлопотали из-за него. — Господин Тан, позвольте мне угостить всех. Это в знак благодарности за вашу заботу. Тан Юмин согласился. Так как вечеринку устраивал сам Чэн Вань, приглашать гостей тоже должен был он. Шэнь Цзуннянь, Цзян Ин и другие друзья, которые навещали его в больнице, конечно же, входили в список. Но самым сложным оставался Чжао Шэнгэ. В их кругу было общеизвестно: договориться о встрече с Чжао Шэнгэ очень трудно. Чэнь Вань долго думал, не попросить ли Чжо Чжисюаня или Тан Юмина передать приглашение. Но это казалось ему недостаточно искренним. Это его праздник по случаю выписки. Если всех друзей он приглашает лично, а Чжао Шэнгэ попросит позвать через кого-то - это будет и невежливо, и несправедливо. Наконец он собрался с духом и позвонил второму помощнику Чжао Шэнгэ, вежливо передав приглашение. Помощница тоже была очень вежлива. Она сказала, что обязательно передаст сообщение, но добавила с дружелюбной улыбкой: — Для такого личного приглашения, господин Чэнь, возможно, стоит попробовать позвонить господину Чжао напрямую. Так шанс, что он согласится, будет выше. Чэнь Вань растерялся. Он не понимал, откуда она знает, но... у него действительно был личный номер Чжао Шэнгэ. Тот дал его в день визита в больницу.

***

— Те люди могут не оставить вас в покое. Если заметите что-то странное - сразу звоните мне. Не тяните. Чэнь Вань тогда на мгновение замер. Во всём Хайши, возможно, меньше десяти человек имеют личный номер Чжао Шэнгэ. А он… оказался одним из этих редких счастливчиков? Он постарался выглядеть спокойным. — Хорошо. Но Чжао Шэнгэ вдруг добавил: — Хотя обычно я не отвечаю на незнакомые номера. Чэнь Вань на секунду остановился. Его радость тихо сдулась, как проколотый воздушный шар. Но Чжао Шэнгэ продолжил: — Поэтому вам нужно дать мне свой номер. Он сказал это тем же деловым, почти официальным тоном. Чэнь Вань поднял глаза и медленно моргнул.