Ответное письмо Киану Ривза

Когда Чэнь Вань проснулся, он был один. Следы на его руках и груди уже потемнели, став синевато-лиловыми. Он осторожно коснулся их пальцами, словно бережно храня. Хотя прошла уже целая ночь, боль всё ещё оставалась - будто Чжао Шэнгэ по-прежнему держал его, по-прежнему двигаясь внутри него. Неизвестно когда - ночью или на рассвете, Чжао Шэнгэ ушёл. Другая сторона кровати всё ещё хранила слабое тепло. Чэнь Вань ещё немного полежал там, уткнувшись лицом в это место, и только потом поднялся. Когда он садился в машину, у него дёрнулось веко, но он не придал этому значения. Сегодня у него был плотный график: встретиться с Ляо Цюанем, которого он уже два дня держал в ожидании; завершить передачу акций Чэнь Бинсиню; затем поехать в Тайцзи и подписать теневой контракт с Гэ Си... Он взял телефон и набрал номер. — А-Сюань, можешь оказать мне одну услугу? После того как он всё объяснил, Чжо Чжисюань некоторое время молчал. Затем сказал: [Чэнь Вань.] [Ты всё ещё собираешься добиваться Чжао Шэнгэ?] — Да, — ответил Чэнь Вань. После короткой паузы добавил: — Я хочу добиваться его с чистой совестью. [Тогда остановись. Если ты продолжишь заниматься такими вещами, однажды он просто убьёт тебя.] Чэнь Вань убрал лекарство и сказал: — Я всё ему объясню. Чжо Чжисюань ничего не ответил. Он просто повесил трубку. Чэнь Вань тихо вздохнул. Через мгновение пришло длинное голосовое сообщение - наполовину на кантонском, наполовину сплошные ругательства. Прослушав его, Чэнь Вань лишь беспомощно улыбнулся.

***

Раннее утро в центре города было тихим. Башня Минлун гордо возвышалась среди небоскрёбов. Кроме нескольких сотрудников, которые работали допоздна и ночевали прямо в офисе, никто ещё не пришёл. Отдельно стоящие здания в деловом ядре города загорались первыми. Чжао Шэнгэ посмотрел на телефон. Тишина. Чэнь Вань, вероятно, ещё не проснулся. Прошлой ночью он действительно зашёл слишком далеко. Какую бы позу он ни просил, Чэнь Вань не колебался ни секунды. Даже с покрасневшими глазами он всё равно спрашивал: "Вам приятно?" "Я могу поднять ещё выше." — ... От этих слов ярость в Чжао Шэнгэ только усиливалась. Он ничего не говорил, лицо оставалось бесстрастным, но движения становились всё более жёсткими. Солнце уже поднималось над Жемчужным мостом. После короткого отдыха Чжао Шэнгэ позвонил Шэнь Цзунняню. Компания-оболочка, за которой они следили, не проявляла новой активности. На вчерашнем мероприятии нынешний глава Тайцзи, Гэ Си, долго разговаривал с Сюй Чжийин, и между ними, похоже, установилось взаимопонимание. Чжао Шэнгэ в основном слушал и говорил мало. Сюй Чжийин, казалось, была настроена оптимистично насчёт привлечения Тайцзи в качестве спонсора. Чэнь Вань же предлагал семью Яо. Но на самом деле Чжао Шэнгэ не был доволен ни одним вариантом. У семьи Яо были слишком глубокие зарубежные связи, что делало их трудными для контроля. Шэнь Цзуннянь по-прежнему не отвечал на звонки, поэтому Чжао Шэнгэ набрал снова. На этот раз вызов сбросили уже после первого гудка. — ... Чжао Шэнгэ довольно хорошо представлял, кто это сделал, и больше не звонил. Солнце поднялось выше, и люди начали стекаться на работу. В здании Минцзин снова распространился знакомый горьковатый аромат кофе. Секретарь вошёл с докладом. — На данный момент почти не обнаружено финансовых взаимодействий между госпожой Сун и господином Чэнем, кроме нескольких операций с недвижимостью и некоторых дорогостоящих страховых полисов с пересекающимися выгодоприобретателями. Последние изменения в структуре её акций также минимальны. Похоже, эта волна скупки на падении не имеет к ней отношения. Чжао Шэнгэ кивнул. Цена акций Жунсина действительно показывала признаки искусственного разгона. Скупка на дне была тактикой, которую Чжао Шэнгэ сам не раз применял в финансовом квартале. Но внутри страны правила были иными: подобные серые схемы могли либо пройти незамеченными, либо вызвать серьёзные последствия. Он не был уверен, кто именно готов на такой шаг - Гэ Си или Сюй Чжийин. — Однако нам всё равно потребуется больше времени, чтобы полностью проверить её последние операции с акциями. Внутреннее управление Жунсина хаотично, а раскрытие информации крайне непрозрачно. Секретарь говорил немного виновато. Чжао Шэнгэ не был суровым начальником. В нём не было особой теплоты или сентиментальности, но он отличался эмоциональной стабильностью, всегда опирался на факты и никогда не усложнял жизнь другим. Тем не менее это был уже второй раз, когда он спрашивал о прогрессе по этому делу, и результаты были довольно скромными. Чжао Шэнгэ не стал ничего говорить. — Продолжайте проверку. Вероятно, воду мутило сразу несколько сил. Жунсин по-прежнему оставался семейным бизнесом, который никогда не проходил реструктуризацию, внутри которого шли постоянные конфликты - каждая ветвь семьи пыталась извлечь собственную выгоду. Расследование требовало времени. Секретарь с облегчением выдохнул и вышел. Была среда - самый обычный рабочий день. Когда рабочий день подходил к концу, расширенное совещание руководства Минлуна уже почти завершилось. В этот момент секретарь поспешно вошёл в конференц-зал, но его остановил исполнительный ассистент. Выражение лица у секретаря было необычайно серьёзным. — Это касается господина Чэня. Ассистент немного поколебался, затем пропустил его. Секретарь подошёл прямо к Чжао Шэнгэ и, наклонившись, тихо прошептал ему несколько слов на ухо, прямо при всех присутствующих. Выражение лица Чжао Шэнгэ не изменилось. Низким голосом он поручил заместителю продолжить вести заседание, после чего встал и вышел вместе с секретарём. Он шёл быстро и по дороге спокойно отдавал распоряжения: — Немедленно свяжитесь с Хэ Идэ. Хэ Идэ был комиссаром надзорной комиссии Хайши. Только что Чэнь Вань получил повестку из комиссии. Ему было предписано явиться на допрос в течение двадцати четырёх часов. Лицо Чжао Шэнгэ оставалось непроницаемым, шаг быстрым, каждое движение чётким и выверенным. — Позвоните Хань Цзиню. Передайте ему: если он посмеет подписать соглашение о расторжении партнёрства с Чэнь Ванем, Минлун привлечёт Кэсян к полной ответственности за нарушение контракта. Когда-то Чжао Шэнгэ говорил Шэнь Цзунняню, что на самом деле не понимает Чэнь Ваня. И в этот момент он понял, насколько это было правдой. Туман в его сознании вдруг рассеялся. Оказалось, что этот рискованный манёвр исходил вовсе не от Гэ Си и не от Сюй Чжийин. Финансирование более чем на десять миллионов - вовсе не мелочь. Чжао Шэнгэ мог винить лишь себя в том, что переоценил моральные принципы Чэнь Ваня. Крупные операции, отвлекающие манёвры, перекладывание ответственности - во всём чувствовалась отчётливая подпись Чэнь Ваня. Час пик ещё не начался, и эстакада оставалась относительно свободной. В зеркале заднего вида секретарь видел, что Чжао Шэнгэ всё это время разговаривал по телефону. Он оставался собранным и методичным, но прежней лёгкости и спокойной уверенности уже не было. Когда разговор закончился, секретарь лично передал ему папку. — Господин Чжао, это всплыло при проверке структуры акций семьи Чэнь и переводов активов госпожи Сун Цинмяо за последние годы. После того как Сун Цинмяо вошла в семью Чэнь, внутренние конфликты в Жунсине только усилились. Баланс долей и власти между ветвями семьи постоянно менялся. Но в какой-то момент Сун Цинмяо начала часто переводить активы семье Ляо - второй ветви. Секретарю это показалось подозрительным. Распутывая цепочку дальше, он неожиданно обнаружил, что эти переводы могли быть не компенсацией, а скорее чем-то похожим на выкуп. Копии документов были размытыми, но яркая красная печать с пометкой "Секретно" и традиционные иероглифы "Сяоланьшань" всё равно резанули глаза Чжао Шэнгэ. Глядя в зеркало, секретарь заметил, что Чжао Шэнгэ замер, просто сидел, молча держа конверт. Казалось, время остановилось. Только когда Майбах пересёк Жемчужный мост, он наконец открыл его. Чжао Шэнгэ ясно почувствовал, как его сердце медленно погружается - сантиметр за сантиметром, в стоячую чёрную воду. В папке была всего одна страница. Всё-таки прошло слишком много времени. Годы похоронили почти всё, оставив лишь верхушку айсберга. Чжао Шэнгэ перечитал документ. И ещё раз. Затем взял телефон и набрал номер. Ответили почти сразу. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и его последние лучи были кроваво-красными. Голос Чжао Шэнгэ прозвучал тяжело: — Чжо Чжисюань. — Я знаю всё, что ты делал для Чэнь Ваня. Чжо Чжисюань замер. Разоблачение произошло гораздо раньше, чем он ожидал. Он ещё даже не успел понять, что сказать, как Чжао Шэнгэ продолжил: — С этого момента каждое моё слово, каждый мой вопрос - ты должен отвечать серьёзно, честно и подробно. От природы Чжао Шэнгэ обладал сильным давлением присутствия, и Чжо Чжисюань, застигнутый врасплох его холодным и жёстким тоном, даже дышать боялся. Потому что он знал: дело слишком большое. Но он не мог не помогать Чэнь Ваню. В этом мире, если он не поможет Чэнь Ваню, не поможет никто. И вдруг из телефона снова прозвучал голос Чжао Шэнгэ: — Это не приказ и не угроза. Это моя... просьба. Чжо Чжисюань был ошеломлён. В тот момент он понял: Чэнь Вань победил. Будто наконец нашёл опору. Подумав немного, он сказал: [Про Сяоланьшань... я знаю не так много. Я только слышал, как он говорил, что в этом году исполняется шестнадцать лет с тех пор, как он впервые встретил тебя там.] Выражение лица Чжао Шэнгэ мгновенно потемнело. На его лбу пролегла глубокая складка. В голове вдруг вспыхнула тонкая нить воспоминания - словно, если ухватиться за неё и потянуть, откроется совершенно невероятное прошлое. [Помнишь, после выпуска, когда ты раньше всех улетел в Калифорнию? Тан Юмин тогда позвал несколько друзей в аэропорт проводить тебя. Перед самым прохождением контроля я спросил, можешь ли ты подождать ещё минуту?] Чжао Шэнгэ не помнил. — Не помню. [Это был Чэнь Вань. Он мчался в аэропорт. Он сбежал, чтобы туда добраться. Тогда Чэнь Бинсинь запер его в подвале. Сун Цинмяо проиграла большую сумму в азартные игры и разозлила его. Чэнь Бинсинь сильно избил их обоих. Чэнь Вань тоже поступил в твой университет.] Чжо Чжисюань не стал вдаваться в подробности. [Но он знал, что ты улетаешь раньше и, возможно, не вернёшься несколько лет. Он просто хотел увидеть тебя в последний раз. Издалека, снаружи у выхода на посадку. Он, конечно, не пытался догнать тебя или потревожить.] Солнце почти исчезло, словно отдавая последний свет. [На втором семестре второго курса ты выбрал регби. Я говорил тебе, что запасные напульсники от меня, но на самом деле они были от него. И многие напитки тоже. Ты, наверное, не помнишь.] [Чэнь Вань смотрел каждое твоё выступление и каждое соревнование, кроме тех, что проходили в боулинг-клубе и фехтовальном зале. Туда он просто не мог попасть. В тот семестр я был на обмене, поэтому он даже не смог увидеть тебя лично.] [На третьем курсе твоя модель робота, получившая награду, была выставлена в галерее на крыше здания Ифу. В тот семестр несколько раз объявляли тайфун №8. Каждый раз, когда занятия возобновлялись после шторма, он пробирался на главный кампус по моей студенческой карте и понемногу чистил твою модель.] [Он убирал опавшие листья, сметал мусор. Твоя модель всегда была самой чистой.] [Чтобы не столкнуться с людьми, он приходил очень поздно, после вечерних занятий, или вставал рано и приходил до рассвета.] [Он даже разговаривал с той моделью робота.] К тому времени Чжо Чжисюань уже начал понимать, что поведение его друга становится странным. [Он говорил много... вещей, которые я не понимал.] Чжао Шэнгэ всегда считал, что это преследование и ловушка были намеренным признанием. Но оказалось, что опавший лист, залетевший в окно, не был случайностью. Конфискованная зажигалка - тоже. Вторично заваренный Да Хун Пао - тоже. Сообщения и звонки, на каждый из которых приходил ответ - тоже. Светлячки в лунном свете - тоже. Рождественская ёлка с вероятностью один на миллион - тоже. Ни одна деталь не была случайной. Чжо Чжисюань продолжал говорить, но Чжао Шэнгэ уже не мог воспринимать всё. "Какое было время?" "Одна минута пять секунд." "Чэнь Вань, ты не остановил секундомер, да?" "…" "Ты плохо следил." "Я правда следил." И в этот момент Чжао Шэнгэ внезапно вспомнил: та самая "одна минута пять секунд", которую Чэнь Вань тогда выпалил, была его лучшим результатом на школьных соревнованиях по плаванию. Он смутно помнил, что этот результат побил рекорд одного из школьных спортсменов, но тогда это не произвело на него особого впечатления. Никто не смог бы с такой точностью - до секунды, помнить рекорд финального заплыва одноклассника десятилетней давности. Даже сам Чжао Шэнгэ. То, что Чжао Шэнгэ считал случайностью и совпадением, для Чэнь Ваня было дорогой через горы и реки. Красные огни светофоров тянулись бесконечной цепью, четырёхуровневая развязка напоминала огромный зрительный зал. Когда последний луч заката исчез за горизонтом, в глазах Чжао Шэнгэ осталась лишь безмолвная тьма. [Я не могу его остановить.] [Ему всё равно на всех.] [Чжао Шэнгэ, ты, наверное, единственная узда, которая у него осталась. И последняя крупица разума.] Чжо Чжисюань не знал, как далеко Чэнь Вань продвинулся в своём преследовании Чжао Шэнгэ и насколько они сейчас близки. Он и не собирался переходить границы. Ведь то, что он знал, было лишь верхушкой айсберга. Потому что... [Чэнь Вань - человек, который многое терпит и страдает молча. То, что он сейчас стоит перед тобой, уже само по себе далось ему очень тяжело.] Последний луч заходящего солнца упал на лицо Чжао Шэнгэ. Он опустил глаза и тихо сказал: — Он уже достаточно настрадался.