Ответное письмо Киану Ривза

Чэнь Вань так и не ответил на звонок от Чжао Шэнгэ. В банкетном зале громко играла музыка, воздух гудел от голосов. Сегодня праздновали шестьдесят девятый день рождения Чэнь Бинсиня - последнюю отметку перед тем, как он вступит в свои семьдесят. Почти половина влиятельных людей Хайши явилась выразить ему почтение. Это был первый раз, когда Чэнь Ваню позволили появиться на официальном семейном приёме семьи Чэнь. На нём был сдержанный белый костюм; кончики волос слегка отросли, из-за чего он выглядел мягче, почти нежно. Красивый и спокойный. Большинство молодых людей из высшего общества Хайши лишь смутно слышали о скандале вокруг Сун Цинмяо в конце прошлого века. Подробностей никто толком не знал, поэтому внезапное появление Чэнь Ваня казалось ещё более загадочным. Многие подходили завести разговор. Чэнь Вань охотно поддерживал беседы, легко скользя среди роскошной толпы мужчин и женщин, пока Ляо Цюань не перехватил его за шампанским фонтаном. — Чэнь Вань, ты решил поиграть со мной? Прошло всего чуть больше полумесяца, но Ляо Цюань выглядел измождённым: лицо осунулось, черты словно перекосило от напряжения. Чэнь Вань даже не взглянул на него. Он поднял бокал в сторону кого-то на другом конце зала, только потом повернулся к Ляо Цюаню, и молча посмотрел на него. Глаза Ляо Цюаня вспыхнули яростью. — Ты сказал мне скупать дробные пакеты акций, выкупать их на падении цены и вступить в сговор с маркетмейкерами, чтобы манипулировать рынком! А заём у Бэймао? Ты назвал это финансированием, а на деле это было замаскированное хищение средств! Чэнь Вань поставил бокал. Он только что получил последнюю часть акций, обещанных ему Чэнь Бинсинем, поэтому настроение у него было вполне неплохое, настолько, что он нашёл немного терпения для этой использованной пешки. — У тебя есть доказательства? Подписи стоят твои. Акции покупал ты сам и переводил их тоже ты. Ты попросил меня познакомить тебя с людьми - я познакомил. Но с кем сотрудничает Минлун, решаю не я. Ты сделал свой выбор. Теперь тебе и отвечать за него. Грудь Ляо Цюаня тяжело вздымалась. — Отвечать мне - ладно… но не думай, что ты тоже уйдёшь сухим! Ты вообще знаешь, какие связи у Бэймао с Хэйцзю? Вчера больше десятка их людей пришли с оружием и разгромили филиал Жунсиня на улице Дуньли! Они даже ворвались в мой загородный дом! Они пригрозили, что если долг не будет погашен, отрубят ему правую руку и отправят её его старшей сестре и зятю, чтобы Чэнь Бинсинь увидел его предательство. Чэнь Вань кивнул так спокойно, будто всё это не имело к нему никакого отношения. — Тогда надеюсь, господин Ляо сумеет залатать эту дыру и сохранить свою грязную руку при себе. Ляо Цюань оцепенел. — Ты знал?! Его лицо мгновенно побледнело. — Т-ты с ними заодно?! Ты хочешь, чтобы меня убили?! В глазах Чэнь Ваня мелькнула едва заметная жалость. По спине Ляо Цюаня пробежал холодок. Способность этого человека помнить обиды и мстить оказалась куда страшнее, чем он мог представить. — Ты всё ещё злишься из-за того... Я же всего лишь коснулся твоей ноги... Я ведь ничего тебе не сделал, правда? — Но эта рука всё равно вызывает у меня отвращение. Чэнь Вань слегка склонил голову. Его взгляд был спокойным, и холодным до костей. Голос прозвучал тихо, но от него по коже пошли мурашки. — Можно отрезать один палец. А можно попросить кого-нибудь отрубить всю руку. Паника захлестнула Ляо Цюаня. — Ты не боишься, что я выложу те фотографии—? — Выкладывайте. Чэнь Вань поднял запястье и посмотрел на часы. — Только советую сначала посмотреть вечерние новости Харбор Ньюс в семь. Хоть это был всего лишь небольшой сюжет, после него те фотографии уже ничего не стоили. Благодаря эффективности Чэнь Ваня, и нескольким дополнительным пакетам акций - Гэ Си даже согласилась пригласить Сун Цинмяо переснять фотографии для статьи. Для неё мужчины никогда не были важнее денег. Мэн Юаньсюн в семье Гэ не значил ровным счётом ничего. — Ты меня использовал!! Чэнь Вань посмотрел на него спокойно - так смотрят на человека, которому уже невозможно помочь. В груди поднялось запоздалое чувство удовлетворения. Он мягко кивнул. — Я же говорил: если хочешь кого-то обвинить, сначала найди доказательства. Глаза Ляо Цюаня пылали. — Ты заставил меня торговать, слил конфиденциальную информацию и вступил в сговор с трейдерами, чтобы манипулировать рынком! Любого из этих пунктов достаточно, чтобы тебя уничтожить. Чэнь Вань, жди уведомления о наказании от Комиссии по надзору! — Не нужно ждать. Чэнь Вань оставался абсолютно спокойным. — Я уже получил их предупреждение. Это не имело значения. Доказать манипуляцию рынком было крайне сложно. Чэнь Ваня уже не раз вызывали на подобные беседы - он прекрасно знал, как лавировать в серых зонах. Он пошёл на этот риск только потому, что был на сто двадцать процентов уверен: выйти сухим из воды он сможет. Чэнь Вань даже попросил Чжо Чжисюаня договориться с однокурсником за границей, чтобы тот контролировал сделки. Пока операции проходили за пределами страны, это считалось лишь серой зоной. Комиссия не сможет найти твёрдых доказательств. Максимум - вынесет предупреждение. Если бы дело было серьёзнее, его бы не просто вызвали на разговор. К тому же он действовал от имени Гэ Си. Даже если она не собиралась его защищать, недавно переданные акции всё ещё находились у него в руках. На самом деле Чэнь Вань вообще играл с Ляо Цюанем лишь для того, чтобы падение семьи Чэнь стало окончательным. В избавлении от использованных фигур и разрушении мостов за собой ему не было равных. Ляо Цюань тяжело дышал, глаза горели, но он не находил слов. Чэнь Вань лишь изогнул губы в лёгкой улыбке и изящно развернулся. Как весенний ветер, он вернулся к своей безупречной маске и плавно влился в ослепительный свет зала, словно бабочка среди огней. — Четвёртый молодой господин, господин просит вас подойти. Чэнь Бинсинь ещё не признал официально личность Чэнь Ваня, но слуги умели чувствовать настроение хозяев. Даже обращение к нему уже изменилось. Чэнь Вань подошёл с бокалом вина в руке. Чэнь Бинсинь стоял в центре, опираясь на двух наложниц из первой и второй ветвей семьи. За ним выстроилась длинная вереница детей второй и третьей ветвей. В последние дни, благодаря тайным манипуляциям Чэнь Ваня, акции Жунсиня уверенно росли. Чэнь Бинсинь сиял от счастья, совершенно не подозревая, что буря уже близко. Чэнь Вань холодно наблюдал за этой картиной показного процветания и семейной гармонии, чувствуя странное возбуждение. Последний фрагмент головоломки уже был у него в руках. Совсем скоро он собственными руками отправит этот тонущий корабль на дно. Каждый человек, который когда-либо посмел претендовать на Чжао Шэнгэ, будет устранён - один за другим. И это ощущение приносило Чэнь Ваню давно забытое наслаждение. Молодые мужчины из семьи по очереди подходили льстить Чэнь Бинсиню, осыпая его благопожеланиями. Некоторые даже нарядились поярче, чтобы развлечь старших. Чэнь Баоин играл на скрипке. Чэнь Юй зачитал длинную поздравительную речь. Только Чэнь Вань держался в стороне. Когда-то Чэнь Бинсинь недооценивал способности этого забытого сына. Теперь же его раздражала независимость Чэнь Ваня. Он постучал тростью и приказал: — Сегодня важные гости. Когда начнётся банкет, первым подойдёшь выпить с дядей Сюем. И налей ему полный бокал. Хотя Жунсинь в последнее время немного ожил, положение компании оставалось шатким. Чэнь Бинсинь давно хотел закрепиться в экспорте табака, а Сюй Цзимин был ключевой фигурой в этом деле. Чэнь Юю так и не удалось к нему подобраться. Чэнь Вань спокойно посмотрел на него. В его глазах мелькнул холод. В Хайши все знали вкусы Сюй Цзимина. Ему было уже за шестьдесят, и совсем недавно он взял себе в любовники студента - моложе его более чем на сорок лет. Хитрый, скользкий человек, связанный с верхушкой множества корпораций, он держал в руках огромное количество ресурсов. Чэнь Бинсинь явно намеревался использовать этот момент, чтобы приструнить сына. Для любого мужчины среднего возраста утвердить свой авторитет на таком торжестве было делом принципа. Если Чэнь Вань уже вмешался в дела Жунсиня, но оставался неподконтрольным, последствия могли оказаться серьёзными. Наложницы бросали на него косые взгляды. Среди младших раздались приглушённые насмешки. В последние дни Чэнь Вань отнял у них слишком много внимания и выгод. Но в конечном счёте разве он не тот же самый человек, который использует свою внешность, чтобы угождать другим? Точно как его мать. Желудок Чэнь Ваня сжался, но он остался неподвижен. Он усмехнулся. — Неужели Жунсинь опустился до такого? Даже если продать моё тело и душу, это вряд ли спасёт компанию. — Что за чушь! Чэнь Бинсинь взорвался. Больше всего на свете он ненавидел разговоры о закате Жунсиня. Он отказывался признать, что созданная им империя рушится. Трость тяжело ударила по столу. — Это всего лишь тост, обычная вежливость. Не превращай это в какую-то грязь! Вторая госпожа поспешила сгладить ситуацию. — А-Вань, сегодня день рождения твоего отца. Не расстраивай его. Это всего лишь бокал вина. Когда твоя мать была моложе, она тоже часто выпивала с дядей Сюем. Её изящное лицо выражало холодную хитрость, присущую богатым женщинам Хайши. Она нарочно оставила фразу незавершённой. — И тогда дело было не только в выпивке... Знающие люди обменялись многозначительными улыбками. Сердце Чэнь Ваня будто обожгло огнём. Он всегда думал, что за эти годы его душа закалилась и стала крепкой. Но в этот момент он чувствовал себя обнажённым и униженным перед всеми. Эти люди совершенно не стыдились - они открыто оскорбляли женщину грязными насмешками. Сун Цинмяо не была такой в самом начале. Её натура никогда не была распущенной. Но слишком долго прожив в том мире - от борьбы к притуплению чувств, она постепенно забыла, кем была, и утратила волю сопротивляться. В конце концов её ослепили тщеславие и роскошь, и она стала всего лишь пеной в водовороте власти. У неё была и невинность. И несчастье. Но настоящий виновник был тот мужчина, который столкнул её в бездну. Мужчины использовали женщин как товар для выгодных сделок. А потом этих же женщин высмеивали как шлюх. Как жестоко. Как абсурдно. Холодный взгляд Чэнь Ваня медленно скользнул по залу. Теперь больше не было нужды терпеть молча. Он заговорил спокойно, без тени робости - каждое слово звучало как удар кнута. — Госпожа, нет нужды намекать так двусмысленно. Всё это никогда не было выбором моей матери. Это ваш муж заманил и вынудил её. Вы прекрасно знаете, сколько всего он получил за эти годы, отправляя её на переговоры, на встречи, заставляя улыбаться и угождать людям. Без неё, пробивающейся в этих кругах, был бы он сегодня там, где стоит? Вторая госпожа, вы тоже лишь одна из его жертв. Вы и моя мать - обе пешки. Так зачем же вам унижать друг друга? Тогда он продавал женщин, а теперь продаёт собственных детей. Вторая госпожа, вам стоит быть осторожнее. Чэнь Баоин в этом году шестнадцать. Лучше хорошо её берегите. Лицо второй госпожи побелело. Чэнь Бинсинь покраснел от ярости и уже собирался обрушиться на него, когда к ним подошёл Сюй Цзимин с бокалом вина. Сюй Цзимин был худощав и одутловат лицом. Он сказал, что пришёл выпить с Чэнь Бинсинем, но его взгляд несколько раз задержался на Чэнь Ване. В Чэнь Ване была нефритовая элегантность, от которой трудно было отвести глаза. Сюй Цзимин лишь сожалел, что семья Чэнь так долго скрывала этого сына. Теперь, когда у него выросли когти и клыки, управлять им уже непросто. Чэнь Бинсиню нужны были связи Сюй Цзимина для экспорта табака по минимальным налоговым ставкам. Столкнувшись с ним бокалом крепкого вина, он сказал: — Из всех наших старых товарищей из времён Коулун-Бэй ты всегда пил лучше всех. Не заметили, как столько лет прошло. В будущем судьба Жунсиня всё ещё будет зависеть от старых друзей вроде тебя. Сюй Цзимин слегка оттолкнул бокал, не сделав ни глотка. Указывая на него с улыбкой, не доходящей до глаз, он сказал: — Старина Чэнь, так не пойдёт. Теперь, когда А-Вань вернулся помогать тебе, отец должен отступить и дать молодым дорогу. Он взял бутылку крепкого вина, налил полный бокал и протянул его Чэнь Ваню. — Давай, А-Вань, выпьем с дядей Сюем. С этого момента табачное дело Жунсиня под моей защитой. Сейчас времена тяжёлые. У вас, молодых, опыта мало. Нужно держаться правильных людей, иначе легко споткнуться. В словах звучали и соблазн, и угроза. Но Чэнь Вань остался непроницаем. — Не стоит. В будущем мы не будем беспокоить господина Сюя табаком. У Жунсиня есть другие планы. Экспорт табака был одним из немногих прибыльных направлений компании. На самом деле исключить Сюй Цзимина из этого дела было бы лучшим исходом. Чэнь Бинсинь замер. Его лицо налилось красным от гнева. Трость грохнула о пол. — Чэнь Вань! Что ты несёшь?! Он только что передал ему акции, и теперь в сердце начала подниматься смутная тревога. В глазах Чэнь Ваня мелькнула жалость. Он почувствовал глубокое удовлетворение, и подлил масла в огонь. — И не только табак. Логистика тоже. Когда Жунсинь уже стоял на грани краха, какие там могли быть отрасли? Сюй Цзимин заинтересовался ещё больше. Его узкие глаза прищурились. — Старина Чэнь, твой четвёртый сын весьма любопытен. Те корабли в порту Цинвань, которые не прошли проверку... ты собираешься их вернуть или— Он не успел договорить. Чэнь Вань внезапно повысил голос и перебил: — Не нужно возвращать. Если господин Сюй хочет их уничтожить - пожалуйста. И именно в этот момент Чэнь Вань заметил, что выражения лиц и Чэнь Бинсиня, и Сюй Цзимина одновременно изменились. Сначала он не понял почему. Но затем та же самая сложная, странная эмоция, словно рябь на воде, разошлась дальше - от их лиц к наложницам, к молодому поколению, ко всем присутствующим. Брови Чэнь Ваня слегка нахмурились. Он обернулся. И глаза его расширились. Чжао Шэнгэ, в идеально сидящем костюме, выглядел так, будто только что вышел с какого-то официального мероприятия. Он шёл впереди - спокойно и уверенно. Позади него следовали Чэнь Юй, Чэнь Ин и несколько младших членов семьи Чэнь, все с явным почтением. Если бы Чэнь Юй когда-то в юности не видел его во времена расцвета семьи Чэнь, он бы даже не поверил, что человек перед ними - это Чжао Шэнгэ. Каждый раз, когда крупные семьи Хайши устраивали банкет, приглашение семье Чжао отправляли по привычке. Но лишь немногие получали ответ в течение года - и уж точно никогда не приходил сам Чжао Шэнгэ. Никто не знал, зачем он появился. Чжао Шэнгэ был высоким, стройным, с чёткими, резкими чертами лица и холодным равнодушием человека, который смотрит на всё свысока. Люди за его спиной держались напряжённо, почти растерянно. Чэнь Юй, шедший рядом с ним, несколько раз пытался начать разговор с натянутой улыбкой, но не получил ни одного ответа. Чжао Шэнгэ смотрел на него так же безразлично, как смотрят на муравья. Любопытные и настороженные взгляды вокруг словно вовсе не существовали для него. От начала до конца выражение его лица оставалось холодным, взгляд медленно скользил по всему залу. И только когда он увидел Чэнь Ваня его выражение едва заметно смягчилось.