Ответное письмо Киану Ривза

На пятый день Лунного Нового года Тан Юмин устроил банкет в казино Шэнь Цзунняня, в честь встречи Цай Шэня, бога богатства. По всей улице Тиду тянулись танцы львов, дым благовоний и алые клочки от взорвавшихся петард. Бумага от фейерверков покрывала дорогу сплошным ковром от одного конца улицы до другого. Хрустальные люстры сияли с самого рассвета и до вечера. — А-Вань, — бросив в центр стола туза треф, серьёзно предложила Сюй Чжийин, — почему бы вам просто не отдать господину Чжао карту, чтобы он собрал флеш? — ... — Чэнь Вань тихо кашлянул. Чжао Шэнгэ, опустив голову, разглядывал свои карты. На мгновение уголки его губ едва заметно поднялись. С подчеркнутой вежливостью он сказал: — После этой партии можно заменить игрока. Тан Юмин недовольно поднял голову: — То есть вы выиграли деньги и сразу уходите? А где же покерная честность? Где спортивный дух? Дело было вовсе не в деньгах - сегодня ведь день встречи бога богатства. Кто же не хочет поймать счастливое предзнаменование? Чжао Шэнгэ спокойно повернулся к нему и весьма любезно заметил: — Если я останусь, вам будет ещё труднее выиграть. — ... Накануне Чжао Шэнгэ возвращался в старый родовой дом, чтобы раздать красные конверты маленьким "редискам" - детворе. Немного подумав, он подвинул несколько фишек к Тан Юмину и тоном заботливого старшего брата сказал: — Играй серьёзнее. Продержись хотя бы до тех пор, пока Шэнь Цзуннянь вернётся после звонка. — ... После этого Чжао Шэнгэ перестал обращать на него внимание. Он поднялся, снял со спинки стула пальто, набросил его на руку и, обойдя половину стола, сел рядом с Чэнь Ванем наблюдать за игрой. В уголках глаз Чэнь Ваня мелькнула беспомощная улыбка. Освободив одну руку, он слегка подтянул его ближе и тихо спросил: — Хотите уже вернуться? Он боялся, что Чжао Шэнгэ заскучает, начнёт отвлекаться и в конце концов задремлет. Чжао Шэнгэ лениво покачал головой. — Не спеши. Сыграй ещё несколько партий. Они вернулись с острова Фэйлин лишь позавчера. Несколько дней подряд Чэнь Вэнь даже из спальни почти не выходил. Сегодня он наконец выбрался из дома, и Чжао Шэнгэ хотел, чтобы он как следует поиграл и расслабился. Он не откидывался на спинку стула, лишь подпер щёку рукой и наблюдал, как Чэнь Вэнь разыгрывает карты. Их колени соприкасались, и время от времени он опускал взгляд на телефон, отвечая на рабочие сообщения.

***

В следующей партии вместо него села Сюй Эньи. На Лунный Новый год она вернулась из Северной Европы, в аэропорту случайно встретилась с Сюй Чжийин которая была в отпуске, и они прилетели вместе. К тому же Тан Юмин когда-то учился с ней на курсах немецкого, поэтому она тоже сегодня пришла. Все здесь знали друг друга с детства. В их кругу дружба значила далеко не так много, как выгода и интересы. Однако с тех пор как в их компанию вошёл Чэнь Вань, тонкие взаимоотношения между ними немного изменились. Деловых светских встреч стало меньше, а настоящих дружеских - больше. Тан Юмин спросил Сюй Чжийин: — Ты правда собираешься остаться здесь на ночь? — Ага, — ответила та. — Родные замучили своими нравоучениями. Хочу где-нибудь переждать в тишине. — Тогда я распоряжусь приготовить для тебя номер. Чуть позже принесут карту-ключ. Он галантно добавил: — Горячие источники, бассейн и кухня работают круглосуточно. Если что-то понадобится - позови дворецкого. Если захочешь куда-то поехать, возьми водителя: на праздниках на улице настоящий хаос. Сюй Чжийин поблагодарила его: — Теперь понимаю, почему у господина Тана такая прекрасная репутация в обществе. Не зря он годами занимал первые места в списках гонконгских СМИ как "самый обаятельный и популярный молодой богач". Сюй Эньи громко рассмеялась: — Вы не представляете - у нас на курсах немецкого половина девушек была влюблена в Минцзы. Тан Юмин охотно подыграл поддразниванию. Его глаза-персиковые лепестки слегка прищурились, и в улыбке появилась лёгкая кокетливая притягательность, но без капли пошлости. В нём сочетались искренность и свободная раскованность, которые редко встретишь в мире богатства и славы. Сюй Эньи вытянула карту и спросила Сюй Чжийин: — И как же находятся люди, которые всё ещё осмеливаются решать за тебя? Разве они не видели, что случилось с твоими старшими братьями? Она была единственной дочерью нефтяного магната, драгоценной жемчужиной семьи, и никогда не переживала тех интриг и борьбы за власть, через которые прошла Сюй Чжийин. — Ну… если жениться, можно получить семейный траст. — Тогда зачем вообще держать эти деньги без дела? — Сюй Эньи указала на Тан Юмина. — Вот тебе готовый партнёр по сотрудничеству. Тан Юмин кивнул. В уголке его губ висела сигарета, но из-за присутствия дам он её не зажигал. — Раз уж мы друзья, сделаю тебе даже дружескую цену. Сюй Чжийин мило улыбнулась: — Я всё равно не смогу угнаться за господином Таном. Если уж выбирать, я бы выбрала А-Сюаня. В этот момент мимо проходил Чжо Чжисюань с бокалом вина. — ... — подняв руки, словно белый флаг, он сказал: — Пожалуйста, не выбирайте меня, дамы. Чэнь Вань невольно улыбнулся.

***

Когда Сюй Эньи сыграла джокера и забрала у него короля треф, она сказала Тан Юмину, что Каролина возвращается. — Кто? — Фан Шиин, — Сюй Эньи беспомощно посмотрела на него. — Ты и этого не помнишь? Она напомнила: — Помнишь нашу театральную постановку в конце курса? Она играла твою королеву. — Ещё до окончания учёбы её отец растратил всё состояние. Она участвовала в конкурсе "Мисс Айленд" и дебютировала. Слышала, что на одном приёме ты помог ей выбраться из рук продюсера, а потом многие возможности она получила благодаря твоим связям. Тан Юмин наконец смутно припомнил. Сюй Эньи знала: он щедрый и прямой человек и никогда не считает, сколько раз помог другим. Поэтому люди из самых разных кругов считают его другом, а он сам даже не осознаёт, какое влияние оказывают его случайные добрые поступки на чужие жизни. — Теперь Каролина ушла за кулисы. В прошлом году она получила премию "Золотая пальмовая ветвь" как лучший режиссёр телесериала. На лице Тан Юмина появилось искреннее восхищение: — Она действительно многого добилась! — Да, у неё потрясающая целеустремлённость. В этом году она возвращается домой с триумфом. Первым делом сказала, что хочет связаться с тобой. Но у неё нет твоего контакта, так что я просто передам её номер. Кстати, не пора ли устроить встречу нашего маленького немецкого класса? Сюй Эньи не знала: пятнадцатилетний Тан Юмин вовсе не хотел учить какой-то чёртов немецкий. Он записался на курс только потому, что случайно услышал: Шэнь Цзунняня отправили в ссылку в далёкий немецкоязычный уголок Северной Европы. Но за тот год, пока Шэнь Цзунняня не было, этот класс - где две трети студентов были девушки, подарил Тан Юмину, внезапно лишившемуся лучшего друга, немало тепла и утешения. Поэтому он до сих пор испытывал к тем занятиям особую привязанность. — Хорошо, — сказал он. — Передай мне её контакт. Оглядевшись, он увидел Шэнь Цзунняня, который слушал, что говорит Цзян Ин. — Шэнь Цзуннянь. Когда тот подошёл, Тан Юмин полез по карманам. — Твой телефон. Не найдя его в привычном месте, он начал шарить по карманам и сказал: — Быстрее, лауреат "Золотой пальмовой ветви" ждёт, чтобы добавить меня. Он искренне радовался за бывшую однокурсницу, и в его голосе звучала гордость. Шэнь Цзуннянь посмотрел на него сверху вниз. Одним движением он схватил его за запястье, вытащил руку из кармана и отпустил. — Добавь её со своего телефона. — ? У меня телефон на зарядке. — Сейчас принесут, — коротко ответил Шэнь Цзуннянь и ушёл отвечать на звонок. — Эй—... Но тот уже не вернулся. Тан Юмин повернулся к столу. Три пары глаз смотрели на него, однако он лишь пожал плечами и улыбнулся: — Он всегда такой. В отличие от сдержанности Чжао Шэнгэ, основанной на холодной вежливости, молчаливость Шэнь Цзунняня несла в себе отстранённое безразличие, словно ему просто не было дела до других людей. Все давно к этому привыкли. Сюй Эньи подняла бровь. Сюй Чжийин улыбнулась, но ничего не сказала. Чэнь Вань потер кончик носа. Никто не заговорил, и они молча начали новую партию.

***

Когда Сюй Эньи во второй раз забрала карту Чэнь Ваня, Чжао Шэнгэ тихо рассмеялся у самого его уха, так тихо, что никто другой не услышал. Спина Чэнь Ваня на мгновение напряглась. Затем он слегка толкнул его коленом. Чжао Шэнгэ положил руку ему на спину, будто перебирая клавиши пианино. — Пойду на балкон покурить. Чэнь Вэнь кивнул, но удержал его. Только накинув на его плечи длинное пальто, сказал: — Идите.

***

Во время чайной паузы Тан Юмин ушёл встречать других гостей. Проходя мимо стойки, он поздоровался с несколькими девушками-крупье: — Не надо так напрягаться. Новый год всё-таки, можно без церемоний. — Все получили красные конверты? Пальто было небрежно наброшено на плечи, и в его манере чувствовалась лёгкая озорная беспечность. Несколько иностранных крупье смелее остальных ответили: — Получили! Господин Тан такой щедрый. Пусть в этом году вы тоже разбогатеете! Хотя казино принадлежало семье Шэнь, от менеджеров до крупье все знали Тан Юмина гораздо лучше. — Хорошо, — улыбнулся он краешком губ. — Тогда ловлю вас на слове.

***

За карточным столом осталась только Сюй Эньи. Она поддразнила Чэнь Ваня: — Господин Чэнь сегодня выступает в роли божества, раздающего деньги? Чэнь Вэнь улыбнулся: — Просто маленький знак благодарности. Сюй Эньи работала за границей дизайнером одежды и владела собственным брендом. Во время Недели моды она встретила Сун Цинмяо. Она слышала о событиях в семье Чэнь и предложила ей стать моделью. То лицо, почти не подвластное времени, с глубокой восточной красотой, фотографы обожали. Возможно, это был врождённый талант женщин Цзянняня, но Сун Цинмяо действительно обладала особой выразительностью - и как модель, и как дизайнер. Десятилетия борьбы в особняке семьи Чэнь заставили её забыть, что когда-то, ещё до того как её продали, она училась вышивке Сучжоу. — Не стоит благодарности. Мы ведь и раньше были почти подругами, — сказала Сюй Эньи. И действительно, изначально именно она познакомилась с Сун Цинмяо раньше Чэнь Вэня. Но Чэнь Вэнь всё же сказал: — Она там никого не знает. Пожалуйста, присматривайте за ней. Он редко общался с Сун Цинмяо. Даже на Новый год они не виделись. Но одно только знание, что у неё появились друзья и занятия, которые ей нравятся, уже наполняло его сердце тихой радостью. Это значило для него гораздо больше, чем вопрос, видятся ли они как мать и сын. — Вы слишком вежливы, — ответила Сюй Эньи.

***

Вдалеке вспыхнул ослепительный взрыв фейерверка. Во время Праздника весны над гаванью Виктория каждую ночь запускали салюты. Их мерцающий свет падал на бесстрастное лицо Шэнь Цзунняня. У него было бесконечно много рабочих звонков - на что Тан Юмин часто жаловался. Но иначе и быть не могло. В отличие от Чжао Шэнгэ, в семье Шэнь борьба за власть была беспощадной: братья враждовали, родственники уничтожали друг друга. Шэнь Цзуннянь поднялся на вершину, ступая по костям собственной семьи. К нему кто-то подошёл. Он завершил разговор и бросил взгляд на свободно наброшенный плащ. Чжао Шэнгэ никогда не носил одежду так небрежно, поэтому и без слов было ясно, кто его накинул. Шэнь Цзуннянь усмехнулся: — Что, настолько заигрался, что уже стал слабаком, который боится лёгкого ветра? Чжао Шэнгэ проигнорировал насмешку. Он вынул сигарету и зажал её между губами. — Ты снова не смог. Шэнь Цзуннянь не курил. Прислонившись к стене, он спокойно ответил: — Да. Я его тоже заставлю. Чжао Шэнгэ даже не попытался отрицать. — И что, если заставишь? Шэнь Цзуннянь опёрся на перила и посмотрел на горы вдали. — Он не такой. И какой смысл его принуждать? — Тогда просто сделай, чтобы стал— — Чжао Шэнгэ. Он перебил его. В этот момент в небе вспыхнул новый фейерверк, и его свет озарил тяжёлое, мрачное лицо Шэнь Цзунняня. — Я часто думаю... то, чего нет у нас с тобой... хотя бы один из нас должен получить. После этих слов Чжао Шэнгэ тоже замолчал. Потому что Тан Юмин был совсем другим.

***

Шэнь Цзунняню было двенадцать, когда он пришёл в дом семьи Тан. Согласно завещанию деда Шэнь, именно он должен был стать наследником. Но перед лицом огромных денег и богатства отцы переставали быть отцами, а братья - братьями. Чтобы изменить завещание, родственники клеветали на него, дяди организовывали покушения, а родные родители даже угрожали похищением. Понимая, что больше не сможет защитить внука, дед Шэнь перед смертью доверил его своему другу - деду Тану. Он просил семью Тан оберегать мальчика до совершеннолетия и пообещал за это щедрое вознаграждение. Именно поэтому позже дела и капиталы семей Шэнь и Тан оказались тесно переплетены. С первого дня в доме Тан супруги Тан относились к Шэнь Цзунняню как к собственному сыну. Тан Чуншань был жизнерадостным и любил детей. Он учил его стрельбе, бою и тому, как вести себя в обществе. Гуань Кэчжи была вспыльчивой женщиной. Она могла краситься и одновременно гоняться за сыном с намерением его отшлёпать. Но сколько бы шарфов она ни вязала для Тан Юмина и сколько бы клёцек ни варила, Шэнь Цзунняню тоже доставалась своя порция, пусть они выходили такими же некрасивыми и невкусными. Дед Тан был мягким и добрым. Он лично учил Шэнь Цзунняня читать стихи и писать каллиграфию, потому что Тан Юмин не мог усидеть на месте и на минуту. Даже Чжао Шэнгэ, которого Тан Юмин однажды пригласил поиграть, получил бумажное украшение, вырезанное бабушкой Тан. — Шэнгэ такой красивый мальчик, вырежу ему большого тигра. Но когда он вернулся домой, Чжао Маошэн разорвал украшение на куски. Юный Чжао Шэнгэ тогда долго смотрел на мусорное ведро и думал: Если бы Боцзю нашёл Тан Юмин - была бы судьба совсем другой? Конечно. Такая семья была редкостью в их кругу. Но именно такая семья и могла воспитать Тан Юмина. У Шэнь Цзунняня и Чжао Шэнгэ почти не было настоящих отношений с собственными семьями. Им было мало что дорого, а совесть и мораль они давно отбросили, поэтому могли действовать как угодно. Но для других всё было иначе. Счастливая и тёплая семья была частью самой сути Тан Юмина - источником его искренности и свободного духа. Разрушить этот домашний уют означало бы уничтожить и самого Тан Юмина. Влажный морской ветер уже нёс запах пробуждающейся зелени. Чжао Шэнгэ тихо сказал: — Когда придёт весна, у его деда будет день рождения. В этом году в торговой палате происходила смена руководства, и несколько членов семьи Тан покинули свои посты. Чтобы укрепить положение, брак Тан Юмина наверняка будут торопить. Шэнь Цзунняню не нужно было об этом напоминать.