Ответное письмо Киану Ривза

Вернувшись в Хайши, Шэнь Цзуннянь почти сразу погрузился в ещё более суровую подготовку как наследник. В завещании было ясно указано: до достижения им совершеннолетия управление его наследством и осуществление всех прав передаётся семье Тан. Шэнь Цзуннянь был невероятно занят, и больше они так ни разу и не выбрались смотреть на звёзды. Немецкий язык, который Тан Юмин изучал целый год и семь месяцев, естественным образом тоже был полностью забыт. Тем не менее их школьная компания продолжала поддерживать связь и по сей день.

***

Тем временем Тан Юмин переписывался с прославленным режиссёром. Он обменялся с ней несколькими сообщениями, настроение у него было лёгкое и довольное, когда вдруг зазвонил телефон. Звонила Гуань Кэчжи. Тан Юмин ответил со смехом: — Он за рулём. [С кем ты там опять дурачишься?] — Завтра возвращаемся. Гуань Кэчжи сказала, что собирается сварить для него и Шэнь Цзунняня медленно томящийся суп и традиционный травяной отвар. Тан Юмин тут же поспешно сказал: — Госпожа Гуань слишком добра. Вы и так несколько дней подряд усердно трудились за маджонгом. Пусть такими делами займётся тётя Лань. Гуань Кэчжи уловила его намёк и, смеясь, слегка пожурила его. Тан Юмин тоже рассмеялся. Возможно, потому что новость о внезапной смерти матери его друга оказалась слишком неожиданной, на душе у Тан Юмина было немного неспокойно. Поэтому он ещё немного поболтал с Гуань Кэчжи, прежде чем повесить трубку. Он передал Шэнь Цзунняню "высочайшее распоряжение" госпожи Гуань: — Завтра ужинаем дома. Мама сказала, что после дедушкиного большого дня рождения в начале весны мы сразу устроим помолвочный банкет Джоуи - двойной праздник. Тан Цзуйи была самой любимой кузиной Тан Юмина. — Освободите конец марта в расписании у Манцин. Чжун Манцин была секретарём Шэнь Цзунняня, хотя на деле больше занималась повседневными делами младшего господина Тан. Шэнь Цзуннянь смотрел на дорогу впереди, и было непонятно, слушает ли он вообще. Они уже въехали в город: хотя фейерверки закончились, на набережной всё ещё было оживлённо. Ответ Тан Юмину был не особенно нужен, он продолжал сам: — Подарок на помолвку нужно подготовить заранее. Он перечислил несколько роскошных вариантов, совершенно не желая, чтобы его младшая сестра хоть в чём-то почувствовала себя обделённой. Хотя это был союз двух влиятельных семей, благословение и забота старшего брата были совершенно искренними. — И ещё: госпожа Гуань заказала нам обоим новые костюмы. Хочет, чтобы мы примерили их дома. Подтекст был очевиден: помолвка дочери семьи Тан не ограничится простым ужином. Это будет отличная возможность для родителей представить своих детей друг другу, завести новые связи и укрепить отношения между семьями. Шэнь Цзуннянь повернул руль. Семья Тан действовала даже быстрее, чем он ожидал. Тан Юмин наклонился через него, чтобы достать сигарету. Лениво сплюнув, он пробормотал: — Что ты притворяешься немым? — Не загораживай обзор, — коротко ответил Шэнь Цзуннянь, отодвигая его. — В середине месяца мне нужно лететь в Роттердам. Я попрошу Чжун Манцин прислать тебе каталоги аукционов за этот месяц - выберешь подарок. Тан Юмин на мгновение задумался о делах зарубежных филиалов и сказал: — Там ведь ничего срочного, верно? Это важное событие в жизни нашей маленькой принцессы. Было бы неловко, если оба её старших брата не придут. Шэнь Цзуннянь слегка замолчал, решив, что, видимо, недостаточно ясно объяснился. — На встречу с Фелипе не нужно идти вдвоём. Ты передашь подарок от нас обоих. Теперь очередь Тан Юмина удивляться. Он даже не сразу подумал о том, что пропустит помолвку сестры. Закурив сигарету, он спросил: — Что ты имеешь в виду? Шэнь Цзуннянь нажал на газ, словно окончательно закрепляя решение: — Я встречусь с Фелипе. Ты пойдёшь на помолвку. До этого момента Тан Юмин ещё держал себя в руках. Он лишь немного помолчал, высунув руку с сигаретой за окно, и ровным голосом сказал: — Тогда я схожу на банкет и потом прилечу к тебе. Шэнь Цзуннянь напомнил: — Это займёт три месяца. Новый энергетический сектор требовал огромного объёма работы, но и штаб-квартиру нельзя было оставлять без руководства. — Три месяца? — усмехнулся Тан Юмин. Сдерживаемое весь вечер раздражение наконец показало свои шипы. — Чжао Шэнгэ три года провёл в Лос-Анджелесе, и что-то я не видел, чтобы Минлун из-за этого развалился. Тан Юмина никогда не раздражали холодность Шэнь Цзунняня, его диктаторские замашки или бескомпромиссность. Но его злило то, что тот так легко принял решение, будто это вовсе не имело значения. Три месяца? Обычно они и трёх дней не проводили, не увидевшись. Шэнь Цзуннянь тогда ещё не понимал, что на самом деле это было лишь мягким проявлением тревоги разлуки у Тан Юмина - той самой, что осталась у него после внезапного исчезновения Шэнь Цзунняня, когда им было пятнадцать. Это была всего лишь одна из бесчисленных, самых обычных его попыток отдалиться. А сам Тан Юмин тоже поймёт это лишь позже - в тот день, когда Шэнь Цзуннянь действительно покинет его: все намёки на то, почему он всегда требовал, чтобы тот отправлял ему своё местоположение, были перед глазами уже тогда. Шэнь Цзуннянь бросил на него взгляд, немного странный, будто не до конца понимающий. — Я бы не советовал, — честно сказал он. Тан Юмин затянулся сигаретой, подавляя раздражение, и усмехнулся: — Шэнь Цзуннянь, чем я на этот раз тебя так обидел? Шэнь Цзуннянь спокойно ответил: — Ничем. Я просто говорю по делу. Хороший характер Тан Юмина существовал лишь тогда, когда у него было хорошее настроение. — Тогда останови машину. — ... Шэнь Цзуннянь не стал реагировать на его выходки. Тан Юмин вдруг резко несколько раз дёрнул ручку двери, пытаясь открыть её на ходу. В Бентли сразу сработала система предупреждения. Шэнь Цзуннянь резко повысил голос: — Что ты делаешь?! Пользуясь тем, что машина притормозила, Тан Юмин быстро распахнул дверь и выскочил наружу. Он слегка наклонился к окну машины. Между ними была лишь стеклянная преграда и холодный ночной воздух. Сигарета зажата между пальцами. Указывая на него, он холодно сказал: — Не знаю, что на тебя сегодня нашло. Но в Новый год мне совсем не хочется с тобой ругаться. Обычно если ты говоришь идти на восток, я никогда не иду на запад. Но человек хоть с каплей совести такого не скажет. Друзья детства, чёрт бы их побрал. Значит, всё его доверие и чувства были напрасны. Позади сигналили машины. — Садись обратно, — сказал Шэнь Цзуннянь. Взгляд его был непривычно холодным. Тан Юмин терпеть не мог, когда тот смотрел так. — Что ты уставился? Смотришь, смотришь... Он зажал сигарету зубами и пнул Бентли. — Проваливай. Даже не взяв куртку, он решительно развернулся и ушёл. Ветер с гавани развевал его рубашку, делая вид ещё более растрёпанным. С таким лицом прохожие оборачивались на него, принимая за какую-нибудь вспыльчивую знаменитость. Шэнь Цзуннянь нажал на газ. Но город был переполнен машинами и светофорами. Он молча смотрел, как фигура впереди постепенно удаляется. Тан Юмин нащупал в кармане телефон. Его собственный аппарат действительно был при нём, просто он так давно им не пользовался, что тот казался почти чужим. Ему пришлось несколько раз попробовать, прежде чем он наконец разблокировал экран.

***

Когда Чжо Чжисюань увидел на дисплее номер Тан Юмина, у него по спине пробежал холодок. Последний раз, когда ему звонили с собственного номера Тан Юмина, тот как раз поссорился с Шэнь Цзуннянем. Он поспешно показал жестом Сюй Эньи и Цзян Ину, чтобы они замолчали, и ответил на звонок. — Где вы? [Мы только что проехали мост.] Из-за неприятностей, в которые Чжо Чжисюань вляпался перед Новым годом, помогая Чэнь Ваню, семья отобрала у него машины и банковские карты. Теперь он передвигался исключительно за счёт друзей: сначала его подвозил Чэнь Вань, потом Цинь Чжаотин, сегодня очередь дошла до Цзян Ина. [Разворачивайтесь. Заберите меня.] — А? Цзян Ин, который сидел за рулём, обернулся. Сюй Эньи с заднего сиденья тоже вытянулась вперёд. Чжо Чжисюань не выдержал их любопытных взглядов и не стал задавать лишних вопросов. — Ладно. Подожди немного, сейчас будем.

***

Тан Юмин стоял на ветру двадцать минут, прежде чем машина наконец подъехала. За это время телефон один раз зазвонил, но, поскольку он не ответил, больше звонков не было. Открыв дверь машины, он уже собирался обрушить на Шэнь Цзунняня восемьсот проклятий, но вдруг заметил, что рядом с ним на заднем сиденье сидит дама. Ему пришлось срочно собрать остатки джентльменского воспитания. Он кивнул Сюй Эньи. Чжо Чжисюань и Цзян Ин переглянулись. "Ты спроси". "Нет, ты спрашивай". Ни у одного не хватило смелости. В итоге Сюй Эньи сама заговорила: — Что случилось, молодой господин Тан? — Шэнь Цзуннянь совсем с катушек съехал. Я не собираюсь это терпеть. Сюй Эньи расхохоталась. Цзян Ин, не отвлекаясь от дороги, спросил: — Тогда, господин Тан, куда вас теперь везти? От этого вопроса Тан Юмин тоже растерялся. Обычно он жил вместе с Шэнь Цзуннянем в их большой квартире в Гонконге. Остальная недвижимость, записанная на его имя, была по сути пустыми оболочками, там даже не было вещей. Семья Чжо Чжисюаня строго его контролировала, а Цзян Ин на самом деле был ближе к Шэнь Цзунняню. Их ссора - это их дело. Зачем ставить общих друзей в неловкое положение? Но если он вернётся домой, Гуань Кэчжи сразу поймёт, что что-то не так. Как же это раздражает. Чжо Чжисюаню вдруг пришла идея. Он повернулся на сиденье и предложил: — Может, поедем в казино? Госпожа Сюй, наверное, ещё не спит. Вы можете сыграть пару партий и утром вместе позавтракать димсамом. — Нет. Казино принадлежало Шэнь Цзунняню. После ссоры ехать ночевать в его же отель было бы слишком жалко выглядеть. Сюй Эньи предложила: — Тогда приезжайте ко мне. Единственная дочь нефтяного магната владела множеством домов, включая виллу, предназначенную специально для встреч с друзьями. — На праздник Весны я живу в родительском доме, так что там всё равно пусто. Можете оживить место. Тан Юмин уже хотел воскликнуть, что старые одноклассники действительно самые надёжные люди в трудную минуту. Но Цзян Ин и Чжо Чжисюань одновременно сказали: — Ни за что. Даже сами удивились своим словам. Они переглянулись. Почему - объяснить не могли, но инстинкт подсказывал, что это плохая идея. У Тан Юмина снова вспыхнул характер. Он закинул ногу на ногу и пнул переднее сиденье. — Вы двое тоже с ума сошли? Чжо Чжисюань лихорадочно пытался придумать объяснение. — Брат, хочешь поспорим: стоит тебе выйти из машины, как уже через минуту Хайду Вечерние Новости напишут: "Главный плейбой Гонконга замечен в Цзиньване на пике Виктория. Блудный сын возвращается с новой возлюбленной - предполагаемой наследницей нефтяного магната". — Во время праздника Весны всем скучно, все только и ждут сплетен. Вы двое просто переглянетесь, и они уже объявят свадьбу. Как ты потом это дома объяснять будешь? Думаешь, тебе мало скандальных заголовков? — Думаешь, я этого боюсь? — холодно усмехнулся Тан Юмин. — Ты вообще знаешь, откуда берутся эти таблоидные истории? Чжо Чжисюань виновато ответил: — Даже если знаю, толку от этого мало. У Тан Юмина было бесчисленное количество друзей из самых разных кругов. Ещё со студенческих времён, когда его приятели-повесы попадали в какие-нибудь сомнительные истории, они часто впутывали туда и его имя, чтобы дома наказание было мягче. В конце концов, семья Тан души не чаяла в своём сыне, а многие влиятельные семьи стремились завести с ними связи. Тан Юмин был верным другом и редко придирался к мелочам. Если дело не касалось принципиальных вещей, ему было лень каждый раз опровергать слухи и ставить этих молодых богачей в неловкое положение. Так со временем и возникла его репутация ветреного плейбоя. Если бы он действительно делал всё то, что писали таблоиды, Гуань Кэчжи давно бы содрала с него шкуру. Хотя семья Тан и баловала его, в вопросах морали и принципов они были строгими и традиционными. — Но это не обычная сплетня, — сказал Чжо Чжисюань, потирая виски. — Когда вы вернётесь, объясняться придётся не только тебе, но и госпоже Сюй. Тут уже задействованы две семьи... всё не так просто. Сюй Эньи спокойно ответила: — Мне не нужно ничего объяснять. Молодая госпожа говорила с уверенной лёгкостью: — Честно говоря, подобные беспочвенные домыслы меня совершенно не волнуют. Тан Юмин тут же обрадовался их сходству во взглядах. — Вот именно! Нельзя позволять им указывать нам, что делать! Они мгновенно пришли к единому мнению. Чжо Чжисюань и Цзян Ин молча смотрели на них. — ... — ...