Ответное письмо Киану Ривза

Тан Юмин всю дорогу до семейного дома вёл BYD Чэнь Ваня, погружённый в свои мысли. Однако, вернувшись, он обнаружил, что Шэнь Цзуннянь вовсе ещё не приходил. Гуань Кэчжи сказала, что он звонил и просил не ждать его, а также велел домработнице подавать ужин. Тан Юмин взглянул на миску супа из китайского ямса перед собой и рассеянно сделал несколько глотков. Обычно, когда суп ему наливал Шэнь Цзуннянь, тот всегда аккуратно убирал из него зелёный лук. Тан Юмин не был привередливым в еде, поэтому просто пил как есть, слушая, как Гуань Кэчжи беседует с Тан Чуншанем. Когда он услышал, что сегодня Шэнь Цзуннянь ездил в дом семьи Шэнь, он быстро допил суп, вместе с плавающим луком, и сказал: — Друг заедет кое-что передать. Я ненадолго выйду. Сказав это, он сразу встал, взял ключи и направился к двери. Он даже не успел выйти из сада, как столкнулся с кем-то. Шэнь Цзуннянь возвращался домой и держал в руках пакет с димсамом, который так любила Гуань Кэчжи. Тан Юмин ничего не сказал. Он несколько секунд внимательно смотрел на его лицо, пытаясь понять настроение, но ничего прочитать не смог. Шэнь Цзуннянь слегка кивнул и заговорил первым: — Куда-то идёшь? Тон его был ровным, почти безразличным, и в груди Тан Юмина вновь вспыхнуло раздражение. — Пойду прогуляюсь после ужина, — равнодушно ответил он. Шэнь Цзуннянь посмотрел на ключи в его руке. — На машине гулять? — А что, нельзя? Шэнь Цзуннянь подумал о неприметном BYD, припаркованном у дороги, и спокойно кивнул: — Этого вполне хватит, чтобы пару раз въехать в бордюр. — ... На лице Тан Юмина не осталось привычной улыбки. Он холодно усмехнулся: — Да, ты у нас великий водитель. Только всё равно опоздал на семейный ужин. Шэнь Цзуннянь ничего не стал объяснять и повернулся к дому. Тан Юмин остался стоять, не зная, возвращаться ли внутрь или всё же уходить, когда во двор как раз въехала машина - бабушка Тан возвращалась из гостей. Старая матриарх была в широкополой французской шляпе, украшенной жемчугом, и в изящном шёлковом костюме из парчи. Она опустила стекло на заднем сиденье Линкольна: — Мин-цзай, что ты здесь стоишь? Эту машину Шэнь Цзуннянь специально купил для неё. Гао Шухун очень любила её и каждый день ездила на ней по делам, неудивительно, что на фоне этого Шэнь Цзуннянь так пренебрежительно относился к его одолженному BYD. — А... — только и смог выдавить Тан Юмин, не зная, что ответить. Бабушка вышла из машины, взяла внука под руку и сказала: — Чего стоять на ветру? Пойдём внутрь. Я принесла тебе и Нянь-цзаю ваши любимые угощения. Когда Тан Юмин снова вошёл в дом, Шэнь Цзуннянь всё ещё ужинал. Тан Чуншань и Гуань Кэчжи уже закончили есть, но не уходили. Они сидели напротив него, разговаривали друг с другом и наблюдали, как он ест. Шэнь Цзуннянь всегда был немногословен - ел молча и спал молча. Но его нисколько не смущало, что старшие сидят и смотрят на него. Он привык. С самого детства семейные ужины в этом доме были шумными и оживлёнными. Гуань Кэчжи заговорила о помолвке Тан Цзуйи после Нового года, заметив, что собирается присмотреть подходящих женихов не только для Тан Юмина, но и для Шэнь Цзунняня. Она относилась к нему как к родному сыну. В семье Шэнь не было взрослых, которые могли бы заниматься такими вопросами за него, поэтому она считала естественным взять это на себя. Шэнь Цзуннянь на секунду остановил палочки, а затем спокойно продолжил есть. Бабушка Тан уже поужинала у подруги, но всё равно села рядом послушать разговор младших. Она налила Шэнь Цзунняню ещё одну миску сладкого супа из красной фасоли и настойчиво попросила его съесть ещё. — ... Тан Юмин в это время сидел один в гостиной. По телевизору показывали запись манчестерского роуд-шоу, которое перед Новым годом наделало шуму по обе стороны Тихого океана. Этот проклятый TCB снова разразился своими остроумными, но совершенно нелепыми заголовками: [Близкий друг наследного принца покоряет Манчестер - имя гремит по всему Тихоокеанскому побережью; две звезды Гонконга прибывают поддержать - дружба, способная растрогать небо и землю]. Сумасшедшие. Тан Юмин без выражения переключил канал. Краем глаза он заметил, что Шэнь Цзуннянь доел тарелку медовых пирожных, которые Гуань Кэчжи случайно передержала в духовке. Сама же Гуань Кэчжи была совершенно довольна - она с удовольствием ела димсам, который Шэнь Цзуннянь принёс из пятизвёздочного ресторана. Шэнь Цзуннянь заметил в супе зелёный лук и поднял голову в сторону гостиной. Их взгляды на секунду встретились - Тан Юмин как раз смотрел в его сторону. Но уже в следующий миг оба отвели глаза. После ужина Шэнь Цзуннянь отправился чинить старинную швейную машину бабушки, привезённую когда-то из Италии. В отличие от избалованных молодых наследников, которым всё делали слуги, Шэнь Цзуннянь с детства постоянно сталкивался с непредвиденными обстоятельствами - его даже отправляли в вынужденную ссылку за границу. Поэтому ему совсем не недоставало практических навыков выживания. Когда-то, скрываясь от преследователей в глухих горных лесах, он даже сам ремонтировал свою машину. Починить швейную машинку по сравнению с этим было сущим пустяком. Он наклонился, подтянул винты и достал из кармана гаечный ключ. Сегодня он вернулся домой, поэтому был одет неформально - чёрные брюки и ветровка. Его движения были ловкими и точными, словно студент разбирал модельный набор. Закончив ремонт, он выпрямился, вымыл руки и спустился на второй этаж. Он аккуратно собрал разбросанные на диване куртку, игровую приставку и зарядный кабель, а затем вылил недопитый кофе со стола. Письменный стол у входа был общим для двух комнат. Шэнь Цзуннянь присел на одно колено перед низким шкафчиком и стал что-то искать. Тан Юмин проходил мимо и бросил: — Не трогай мои вещи. Шэнь Цзуннянь нашёл их паспорта. — Разве ты не хотел поехать на встречу с Фелипе? Перед Новым годом они прилетели из Манчестера прямо в семейный дом и оставили паспорта здесь. Тан Юмин на мгновение замер. — Что? — Ты уже не собираешься ехать? — спросил Шэнь Цзуннянь, открывая ящик, чтобы убрать паспорт. Тан Юмин согнул ногу и слегка толкнул его руку, останавливая. Фыркнув, он пнул ножку стола. Его злость приходила так же быстро, как и исчезала, особенно когда дело касалось Шэнь Цзунняня. Но едва почувствовав, что снова взял верх, он тут же вернулся к своему властному тону: — Сложи мои вещи в свой чемодан. Не бери второй. И не клади эти толстые уродливые пуховики. Я всё равно их не надену. И лыжи мои возьми. Он раздавал распоряжения, одновременно вертя ногами и почти наполовину навалившись на Шэнь Цзунняня. Шэнь Цзуннянь одним движением перехватил его за лодыжку и приподнял бровь. От его взгляда у Тан Юмина сжалось в груди. По голени пробежала странная дрожь, и он попытался вырвать ногу. Шэнь Цзуннянь отпустил его, аккуратно убрал паспорта и поднялся. Как раз когда он собирался уйти, Тан Юмин окликнул его: — Шэнь Цзуннянь. — Только попробуй ещё раз вздумаешь ехать в дом семьи Шэнь без меня. Шэнь Цзуннянь обернулся. Его тёмные глаза смотрели прямо на него сверху вниз. Тан Юмин невольно снова выпрямился. Он уже собирался что-то сказать, но Шэнь Цзуннянь спокойно ответил: — Понял.