The Silence of the Lambs

«Вовсе ты не плохой человек. Ты очень хороший человек, с которым случилось много плохого, понимаешь? Вдобавок мир не разделен на хороших и плохих, в каждом есть и тёмная, и светлая сторона. Главное в том, какую ты выбрал — это определяет всё»       — Сириус Блэк, «Гарри Поттер и Орден Феникса»       Пустым взглядом Дейзи сверлила экран телевизора, на котором цветовыми пятнами уже битый час шла какая-то телепередача. Ведущий улыбался белыми словно жемчуг зубами, хохотал и кривлялся, будто обезьянка на цирковой арене. Все смеялись, исступлённо хлопали в ладоши и радостно повизгивали от восторга. Смотреть это было до тошноты невыносимо, но ещё больше ХолЛоуэй ненавидела существо, с которым ей приходилось делить дом.       Ребёнком это трудно было назвать. Тощее бледное нечто, что иногда требовало у неё еды и внимания. Как будто мало ему было городского! Да и семейка женщины вниманием это нечто обделяло донельзя. Иногда Дейзи мечтала, что его, а может и её заодно, забьют камнями до смерти. Не надо будет платить налоги и содержать лишний рот. Может, тогда ей станет легче? Мысли о скорой смерти действовали словно жвачка для мозга — приносили кратковременную радость, но никак не могли улучшить убитое годами состояние. В целом, помочь смог бы только… Да нет, неважно. Никто не отважится на такое, да ещё и ради какой-то тупой замарашки по типу Дейзи. Чокнутой и дёрганной, словно её только что ударило током.       Она терпеть не могла свою жизнь. Столько боли. Столько слёз. И последствия от её собственной слабости. Её беспечной самонадеянности и глупости.       — Мам, у меня болит живот. — тихо позвал Демиан, что свернулся клубком у батареи. В доме было холодно, но в месте, которое он выбрал для себя, можно было хоть немного согреться.       — И что, по-твоему, я должна сделать? — едва сдерживая себя, сквозь зубы сказала Дейзи.       — Может, что-нибудь приготовим? — с некоторой надеждой спросил мальчик, спешно добавляя, — если хочешь, могу приготовить я.       — Отлично. Может, прольёшь на себя кипяток и наконец-то отдашь концы. — не глядя на сына, проговорила женщина. Ей было абсолютно всё равно, умрёт он от голода, где-нибудь в лесу или же на глазах у людей. Он был напоминаем, что жгло грудную клетку не хуже виски, которым ХолЛоуэй заливала своё паршивое состояние и нежелательные сцены, клеймом отпечатавшиеся в памяти.       Чёртовы Культисты! И этот Святой Отец! Все они просто конченные люди!       Нет, даже не так. Куча недолюдей. И как таких земля только носит? После «инцидента» Отец Грегори посоветовал Дейзи посещать церковь как можно чаще, а ещё сравнил её с Девой Марией. Подумать только! То, что девять месяцев Дейзи носила под сердцем, нельзя было назвать ребёнком. А уж тем более даром Божьим! Да что тут говорить — в тайне ХолЛоуэй мечтала, что этот урод, плод точно такой же уродливой любви, сгинет где-нибудь в поле. Или расшибётся насмерть в городе. Конечно, ей стали бы сочувствовать, может, даже помогли бы. Наверное, ей стоит задушить это исчадие во сне. И он не будет сильно мучиться, и ей станет легче. Возможно, её снова даже пустят обратно в семейный круг. Дейзи очень скучала по сёстрам и матери! Но из-за маленького урода вернуться было крайне проблематично. А потому стоило его умерщвить.       Правда, если она совершит что-то такое, о чём не раз задумывалась, избежать повторного лечения в психиатрической клинике точно не получится. Конечно, диагноз позволял ей сделать многое, в какой-то степени даже развязывал руки, но тем не менее позволено было далеко не всё. Да и марать руки как-то не особо хотелось. Так они и прожили целых девять лет — одна надеялась на случай, что спас бы её от саморазрушения и замкнутого круга из ненависти ко всему, а второй продолжал питать слабую надежду и веру в любовь, хоть и не знал доподлинно, что это такое.       — Так что, можно? — робко переспросил Демиан. Он чувствовал себя не очень хорошо, но по сравнению с предыдущими днями гораздо лучше. А с тем учётом, что его пригласили на самый настоящий праздник, он просто не имел права жаловаться.       В ответ на вопрос мальчишке прилетело по голове. В этот раз сильнее, чем обычно. Может, это означало «да» на своеобразном языке матери? Решив, что именно так, Демиан прошёл на кухню, ступая совсем тихо, словно маленький юркий зверёк. Порывшись в ящиках, ХолЛоуэй нашёл неиспользованный пакет сухих макарон. Странно, но внутри были какие-то жучки. Их было не так уж и много, а потому, не придав этому большого значения, Демиан аккуратно вытряхнул содержимое в найденную им ранее кастрюлю. Что же там было дальше? А, точно. Ему нужна вода.       Недолго думая, мальчик пододвинул стул к раковине и, подхватив тяжёлую металлическую посудину, подставил её прямиком под кран. Полилась холодная вода, жучки начали быстро разбредаться вдоль всей поверхности раковины. Демиан тихо напевал себе под нос мотив, услышанный где-то в магазине, когда за спиной послышались резкие шаги. По ним Демиан уже понял, что делал что-то не так.       — Ах ты паршивец! — громко крикнула Дейзи, хватая первое попавшееся на глаза полотенце. Демиан хорошо знал, что за этим последует, а потому заранее прикрыл голову руками — так было менее больно, когда какими-то предметами проходились по коже, — неужели не мог подождать десять минут? Посмотри, что ты наделал! Испортил последние продукты!       Женщина раз за разом замахивалась и точными ударами проходилась полотенцем по всему телу сына. Ему не было больно. Были только лишь непонимание и глухая обида. Как же так вышло? Демиан ведь хотел помочь, сделать как лучше! Он хотел, чтобы мама лишний раз не трудилась, ведь она итак устала. Вид её всегда был усталый, а потому маленькому Демиану было жаль несчастную женщину, что по злому стечению обстоятельств он называл своей «матерью».       Как же так вышло?       Началось всё с мечты.       Обычной Американской мечты.       Дейзи тогда было около восемнадцати. Она находилась в том нежном возрасте, когда кажется, будто тебе открыт весь мир. Он у тебя на ладони, всё возможно и всё так прекрасно — так думала юная Дейзи, переехав из унылой Юты в солнечную Калифорнию. Шёл тысяча девятьсот восемьдесят пятый год. Стояло жаркое лето, вокруг ХолЛоуэй находились красивые приветливые люди, и казалось, будто жизнь невероятна и удивительна в своём разнообразии. Может, в какой-то момент она таковой и являлась, да только вот недолго продлилось это ощущение.       С детства Дейзи была набожной, излишне религиозной в вопросах, где стоило бы полагаться на себя и свои силы. И эта вера сыграла с ней злую шутку. Как чёрная ирония. Или же последняя зловещая нота аккорда, сыгранная на старом расстроенном фортепиано. Словом, если бы не наивность и слепая вера девушки во всё, что только можно… Сейчас она была бы совсем иным человеком. Возможно, Демиана и не было бы вовсе, но это не страшно. Мальчишка бы не мозолил глаза своим жалким видом и донельзя слезливым голосом. Надо было оставить его при церкви. Или увести подальше в лес. Только вот теперь-то уже ничего не поделать.       В Калифорнии было замечательно — новые близкие знакомства, возможность стать кем угодно и яркие огни, обещающие не менее яркое будущее. Это было куда лучше одинаковых безвкусных домишек, выстроенных в ряд в её тесном городишке, из которого Дейзи чудом сбежала.       В один из дней в клуб с аркадными автоматами зашёл некто, представившийся Тенью. Дейзи привыкла уже к странностям местных, но этот незнакомец несколько пугал девушку. Будто от него исходила некоторая опасная аура, что чувствовалась за километр.       — Вы что-то хотите? Клуб уже закрывается. — с улыбкой оповестила тогда ХолЛоуэй, несмотря на испытываемый испуг.       А дальше она помнит всё смутно — приглашение в местную церковь, какие-то пространные разговоры об Избранности и прочее, прочее такое. Если бы тогда она знала хотя бы часть того, что произойдёт с ней в будущем, девушка сразу бы отказалась. Но увы, пути Господни неисповедимы.