The Silence of the Lambs

«Да, да, все они искренне, от всего сердца верили, что творят дело, угодное Господу! Эти-то люди и внушали Абите куда больший ужас, чем те, в чьих глазах мерцал кровожадный огонь. В конце концов, кровожадность, жестокость можно обличить, выйти с нею бой, а вот такая непоколебимая убежденность в том, что творимое людьми зло есть добро, богоугодное дело… Как? Как одолеть столь мрачную, столь ужасающую веру в собственную правоту?»       — Джеральд Бром, «Косиног: История о колдовстве»       Тень, этот странный и загадочный некто, чьего имени никто не знает и по сей день, предложил то, от чего Дейзи не смогла отказаться. Причастность к чему-то масштабному. Крупному. Что затрагивало весь мир. Точнее, то, что для юной ХолЛоуэй им являлось. Общество, в котором она будет «своей», где не станут осуждать и смеяться над её кристально чистой и непоколебимой верой в их Всевышнего, Всеотца и Бога.       В чём состояло предложение? Дейзи должна посещать их церковь, а взамен она даст ей покровительство и стабильность. Звучит сказочно и красиво, неправда ли? И Дейзи согласилась. Сейчас, зная, к чему приведёт её слепая любовь, она бы ни за что не сказала и слова паршивцу по имени Тень! Правда, легко говорить «а вот тогда…», когда эти времена уже прошли. Надо было думать, прежде чем делать.       Оказывается, мать ХолЛоуэй была права во всём. И в том, что её дочь дрянь, и в том, что ей не светит никакое светлое будущее. Лишь мрак, одиночество да жалкое влачительное существование.       Вернёмся же в восемьдесят пятый. Много чего произошло в тот год, но одно из событий вызвало резонанс по всей Америке. Подумать только! Дейзи могла бы стать сенсацией, мировой суперзвездой с тяжёлой судьбой, если бы вся эта случившаяся история не стала достоянием одной лишь её памяти. Правительство решило, что данный инцидент не пойдёт на пользу их стране и отвратит множество туристов, а потому семейке ХолЛоуэй пригрозили. Не то что бы девушка сильно беспокоилась о них. Просто становиться той, на кого все показывают пальцем и исступлённо смеются, ей не хотелось. Бог был для неё дорог, но не менее дороги ей были собственные честь и достоинство.       Проще говоря, Дейзи попросту заткнули. Показали, где место таких, как она. И она смирилась, приняла правила этой жестокой игры, но только чтобы остаться в живых. Про состояние её физической и нервной систем, пожалуй, стоит умолчать.       Тогда, десять лет назад, в тёплый июльский вечер, ничего не подозревающая Дейзи оказалась перед дверьми причудливо оформленной церквушки. Назвать столь маленькое здание полноценной церковью, а уж тем более храмом, было нельзя. Ну и ладно. Главное — желание верить, а не то, какой дом люди строят для встреч с Господом. Дом может принимать разные формы, но все они одинаково могут вместить Его благодать и любовь к своим творениям.       Готические резные ворота с металлическими узорами роз легко поддались усилиям девушки, открывшись внутрь. Небольшой садик с холодными даже в самый жаркий летний день надгробиями навевал меланхоличные мысли, а потому Дейзи поспешила поскорее пройти внутрь церкви. Её не покидало ощущение, будто должно случиться нечто грандиозное. До боли жуткое, но всё-таки грандиозное.       Внутри оказалось не менее красиво, чем снаружи. Высокие потолки терялись где-то над головой, овеянные дымом из кадильниц. Лавки, расположенные по краям от прохода, были сплошь заняты прихожанами. И вот, в середине кафедры стоял он. Святой Отец Грегори, окружённый ореолом света, словно какой-то сказочный герой. Спаситель и проводник их заблудших душ. Несмотря на испытываемую к нему ненависть сейчас, Дейзи была до ужаса очарована этим мужчиной. И до сих пор её чувства сохранялись, несмотря на множественные попытки умертвить их как можно скорее.       Тогда же он казался ей богом, вершителем судеб и пророком. Надо сказать, что думала так не одна ХолЛоуэй. Отец Грегори был красив внешне, галантен в действиях и аккуратен в высказываниях. За ним постоянно ходили развращённые деви́цы, предлагавшие свои сомнительные услуги. Дейзи никогда бы не опустилась до такого! И именно это выделяло её из множества других. Но увы, не настолько, чтобы нравиться кому-то в романтическом плане. А тем более такому мастодонту, как Отец Грегори!       Однако когда последний начал оказывать Дейзи недвусмысленные знаки внимания, её чувство самосохранения и глупая влюблённость дали этим пустым заигрываниям «зелёный свет». Месяц каждодневных ухаживаний грозился перейти во что-то большее, когда Отец Грегори внезапно прекратил их с Дейзи встречи. Девушка была опечалена, но не подавала виду. Ещё чего! Пусть думает, что ей всё нипочём и вообще его личность не трогает её сердце.       Хотя на деле ей было невероятно обидно, до слёз и гнетущего настроения, которое ХолЛоуэй часто выплёскивала в письмах домой. Отношения с семьёй испортились ровно в тот момент, когда девушка рассказала о своих встречах с неким джентльменом, который одаривает её различными вещами, в том числе вниманием и любовью.       Мать обзывала девушку дрянью, грозилась лишить денег, что время от времени присылала, и требовала от дочери сосредоточится на работе. Та в ответ обвиняла мать в манипуляциях, в желании всё и всех контролировать, а также обещала, что домой она больше не вернётся. Недолго думая, взрослая женщина выжгла портрет Дейзи на одной из стен дома, где было расписано всё их семейное древо. И теперь вместо улыбающейся милой девушки в том месте, где она должна была находиться, красовался обугленный кусок обоев.       Да, это было не так уж необходимо, однако таким образом путь домой для Дейзи был отрезан. Теперь, если произойдёт нечто непредвиденное, она будет справляться одними лишь только своими силами. Как и получилось. Но сначала о том, что из себя представлял Культ и каким вообще образом ХолЛоуэй стала жертвой обстоятельств. То были прихожане, нёсшую «новую» веру. Они были повёрнуты на одной мысли. Идее, если хотите. Им так хотелось возродить веру в богов древности, что каким-то образом в один из летних дней, когда разразилась ужасная гроза, повлёкшая за собой накрывшее берега Калифорнии цунами, Культистам удалось привести в наш мир Самайна; то был один из старейших кельтских богов, беспощадный в отношении своих врагов и благосклонный к тем, кто бережно относится к дарам природы. Правда, как и все старые боги, порой он требовал кровавые жертвы. Хотя не только боги требуют отдать что-либо взамен хорошей жизни, неправда ли?       Только вот в ту ночь никто из них ничего не отдавал. Из Культистов.       Жертву принёс тот, от кого меньше всего этого ожидали. Отец Грегори тайно пожертвовал свои душу и тело в обмен на благополучие окружавших его людей. Однако Самайну, этому кровавому тирану, чёртовому Зверю и Пожирателю миров, было ужасно мало.       Самайн захватил тело и разум Святого Отца Грегори, превратив его в свою марионетку. Лицом Рогатый не вышел, чтобы быть среди людей, и поэтому ему был необходим кто-то, кто смог бы исполнять его волю, но так, чтобы никто не заметил подмены. Собственно, никто и не заметил. Все прихожане от мала до велика продолжали ходить и делать вид, будто они не замечают изменений в человеке, которого привыкли видеть едва ли не каждый день. За чёртов месяц, в течение которого Дейзи старалась разузнать, что же случилось с тем добрым и улыбчивым человеком, которого ей довелось узнать, девушка докопалась до такого, отчего по спине бежали мурашки. Сейчас-то ей известно, что это было сделано намеренно. И ХолЛоуэй винит себя в случившемся. Возможно, большая часть вины лежала на ней — не приди она по приглашению Тени, ничего бы не случилось.       Культисты же будто с ума посходили. Словно волки, наконец-то почуявшие запах крови добычи, они скалились на Дейзи. Будто им было известно нечто, что ей не дано было знать. Это пугало. Она не могла написать домой, а полиция всё равно не поверила бы ей. Да и что она могла написать в заявлении?

«Здравствуйте! Меня преследуют люди, пробудившие к жизни Древнее Зло, мифического бога кельтов Самайна. Не могли бы вы помочь мне?»

      Конечно же ей сразу поверят. Поверят, повяжут всех плохих Культистов и похвалят Дейзи за содействие полиции.       Девушке было страшно. Она была совершенно одна, в незнакомом ей Штате и окружённая людьми, что явно не желали ей ничего хорошего. Предчувствие подсказывало ХолЛоуэй, будто в скором времени произойдёт нечто совершенно отвратительное, однако она отказывалась верить в это, надеясь в одиночку справиться и со своими проблемами, и с Культистами, и с Самайном. И как же это было глупо! Дейзи не была готова. И эта её неготовность, помноженная на наивность юности, дали не самый лучший результат.       Она пришла к Культистам за составлением договора. Они должны были уговорить Самайна, своего нового кровавого бога, отпустить Отца Грегори, а также обещать, что мирные хорошие люди не пострадают. Взамен же девушка предлагала свою душу. Самайн тайно посмеялся над её предложением, но жертву всё же принял, пусть и несколько другим способом.       На тот момент Дейзи была обременена ребёнком, только не знала об этом; Самайн же разыграл карты так, что остался в плюсе спустя целых десять лет. Подумать только! Целых десять лет! Не странно ли, что он, будучи не человеком, предугадал события наперёд?       Хотя, наверное, странного в этом не было ровным счётом ничего. Он был порождением самой Тьмы, что существовала задолго до человечества. Наверное, это что-то да значило. Только теперь какой прок от этого? Теперь-то Дейзи нет дела ни до Самайна, ни до Культистов — она покинула Калифорнию слишком давно, чтобы переживать о ней и о том, что случилось на её территории. К тому же… Кто знает, стоит ли верить таким обещаниям, но Самайн заверил её, что на ближайшие десять лет он её не тронет. Назначенное время подходило к концу, что заставляло мысли Дейзи метаться от различных вариантов событий до побега. Можно было бросить Демиана здесь, о нём всё равно кто-нибудь да позаботится. Хотя бы из жалости. Хотя на месте всех этих людей Дейзи бы попросту застрелила паршивца, словно больное животное. Он всё равно не сможет принести пользы этому миру, так к чему же ему мучиться?       Жестоко ли было так думать? Возможно. Однако пережитое ХолЛоуэй больше волновало её, чем будущее… этого вот существа. Да и если уж говорить совсем честно, то будущего нет ни у кого из них. Ни у Демиана, ни у Дейзи, ни у одного человека из их городка.       Культисты выловили свою жертву тридцать первого июля. Выловили, лишили сознания и доставили Самайну, что уже поджидал их на тесном заднем дворике поганой церквушки. Дейзи мало что помнит из того дня. Удивительно, какая же всё-таки странная вещь наша память. В ней хранится всё, что мы когда-либо узнали и помнили, только вот не всегда мы как полноправные её хозяева можем воспользоваться накопленным в полной мере. Однако что прочно осело в памяти ХолЛоуэй, так это кровь. Металлический её привкус до сих пор будто бы ощущался порой на губах, сколько бы Дейзи не выпила. Алый. Алый был перед глазами — раскуроченные тела Культистов, вывороченные наружу органы и ужас, застывший на их лицах. И везде алые пятна, что «украшали» картину, словно цветы украшают поляну. Или же последний гвоздь в крышку гроба, последний нанесённый на картину штрих, прежде чем она будет завершена. Страшная картина, которая стала для Дейзи отправной точкой для ненависти, и прежде всего к себе. Она вернулась в родную Юту, и, преследуемая разными слухами, стала жить на пособия, что смогла выбить со своей идиотской справкой, которой её чуть ли не буквально заткнуло правительство. Про психиатрическую лечебницу и говорить нечего — Дейзи не хотела вспоминать об этом так часто.       Проведённый ритуал возымел свой эффект, и девушка родила гораздо раньше, чем должна была. Гораздо раньше даже, чем четыре месяца. Может быть, поэтому Демиан такой? Такой раздражающий, тощий и глупый?       Вынырнув из своих мыслей, Дейзи прекратила побои Демиана. Всё равно от этого треклятый мальчишка не исчезнет, а её диагноз не испарится. Ничего не изменится, поскольку она Избранная. На ней стоит особая печать, что исчезнет с лица Земли только вместе с ней.