The Silence of the Lambs

«See a repeat of the same show Speak all the lies we all heard before All the receipts burned in a hole Peat and repeat, we're on a boat»       — I See Stars, «The Wheel»

31.10.95

      В день, когда Демиан пропал, Самайн выбрался из своего укрытия. Ему было интересно, чем живут люди современности в разных частях света, какие страхи они питают и за что продались в этом веке. Самайн, этот хитрый и живучий демон природы, существовал в мире очень давно. Душа его была дряхлая, старческая и уставшая до изнеможения, но тело, в которое было заключена столь ветхая душа, было полно жизненных сил. Зверю необходимо было обновиться, дать себе вдоволь напиться человеческих страхов, страданий и крови.       Поэтому-то он и пришёл к людям, невзирая на риск быть пойманным. Но не только это влекло Рогатого к людскому поселению. Зов родственной души, что некогда появилась на свет — вот истинная причина его вылазки. Обещанный первенец от девы, что внесла бессмысленную, но такую интересную жертву. Святой Отец всё равно умер. Его кровью Самайн, да и кровью слуг своих Культистов, напоил молодую женщину. Срок приближался, а потому она тоже должна чувствовать подкрадывающийся финал.       Рогатый не хочет оставлять её в живых, она знает слишком много. Поверили ли ей другие люди? Может, сердца их уже слишком чёрствые, чтобы верить в древнюю тёмную магию? Если так, то это только на руку. Самайн подскажет им, кто их истинный хозяин, но чуть позже. Кажется, он нашёл то, что искал. Затаившись среди высоких стройных кукурузных стеблей, он наблюдал за стайкой детей, что не замечала его до определённого времени.       — Эй, ты! Паршивец! — звонко кричали дети, стуча палками по земле. Они гнали вперёд Демиана, что так неудачно оказался на улице после очередных побоев. В этот раз ему досталось просто так. Дейзи выместила на нём свои обиду и разочарование от жизни, и теперь по всему его тощему телу красовались синяки цвета болотной воды. Это сначала они такие, а после того как «расцветут» и нальются кровью сполна, станут тёмно-фиолетовыми, как ночное небо. Или жёлтыми, словно следы неизлечимой болезни. Демиан не знал, что из этого лучше. Мальчик просто бежал. Ему не хотелось быть побитым ещё и палками, и потому необходимо было прилагать все возможные усилия.       ХолЛоуэй-старшая же была слишком занята, чтобы сделать хоть что-то, дабы её сына не гнали словно скотину на убой. Да она бы и не сделала ничего, чтобы это всё остановить, лишь добавила бы пинков. Дети, хоть и частично боялись её, всё же в какой-то степени восхищались — не каждый родитель позволит сделать из своего ребёнка грушу для битья! Уэнтворты, например, за малейший ушиб идут жаловаться своей маме. А та всегда очень страшно реагирует, будто там не царапина, а целый открытый перелом. Мало того, что она осыпает сыновей такой любовью, так ещё и на окружающих орёт почём зря! Потому с братьями Уэнтвортами старались заниматься чем-то более спокойным, хоть энергия у обоих била через край.       Словом, день у Демиана начался не очень хорошо. Самайн, видя данную картину, решил помочь. Не потому что он любил детей или что-то подобное. Он почувствовал, что именно этот мальчик, брошенный и нелюбимый, и есть его творение. Его дитя, за которым Самайн должен явиться к деве сегодня.       Последователи разом упали. Будто запнулись о какую-то невидимую преграду, и та снесла их напрочь.       — Вот же… я запорол новую футболку! — недовольно крикнул один из них, пытаясь стереть грязное пятно голыми руками. Не самый лучший способ, но хоть какая-то попытка.       — Это всё он виноват! — воскликнул второй, гневно указывая на Демиана. Все остальные повернувшись в сторону мальчишки. А ведь и правда! Каким-то непостижимым образом тот подставил им подножку, и они упали, не ожидавшие такой гадкой и нечестной игры!       — Да оставьте его, он итак убогий, — проговорил кто-то из их небольшой толпы, после вдохновенно добавляя, — давайте лучше я покажу вам новую модель Истребителя! Её только сегодня доставили!       И вот все они разом будто испарились, убегая и оставляя Демиана в растерянности. Как же они так запнулись? Задеть ногой можно лишь тот предмет, который отбрасывает тень, это Демиан знал хорошо. Но там, где это случилось, не было ничего, лишь ровная поверхность земли. Может, это была магия?       От странных мыслей мальчика отвлёк громкий шорох, раздавшийся в высокой траве позади него. Он вскочил на ноги, невзирая на боль по всему телу, и с осторожностью осмотрелся. Вдруг мальчишки решили подшутить над ним и никуда не ушли? Решили спрятаться в траве и прикончить-таки Демиана. Он не знал точно, что значит это слово, но мама слишком часто его повторяла, так что оно было в обиходе.       Показалось или нет? ХолЛоуэй прищурился, будто силился рассмотреть что-то. Глазам его казалось, будто некто внимательно смотрит на него из-за сухой высокой травы. На всякий случай он отошёл от этого места на несколько шагов, после вновь оборачиваясь. Никого не было видно. Вероятно, Демиану правда привиделось. Он пожал плечами и был таков, оставляя Самайна один на один.       — Где тебя носит, чёртов паршивец? — тут же принялась ругать его мама, едва только Демиан появился на пороге дома, — через час к нам снова явится опека, а ты выглядишь как крысёныш, явившийся из помойной ямы.       — Я гулял. — робко ответил сын. Она же сама разрешила, неужели не помнит?       — Всё равно. Переодевайся и садись за стол. Да побыстрее. — сухо отрезала она, не глядя на ребёнка.       Долго уговаривать было не нужно — Демиан проголодался и по собственным ощущениям съел бы целое поле.       Поля у них дома конечно же не было, но вот свежеприготовленная еда на удивление украшала стол. Всего было так много… Глаза разбегались в попытках налюбоваться. В иные дни нельзя было увидеть и обычный кукурузный хлеб, а сегодня вдруг его мама приготовила и хлеб, и кашу, которую мальчик так любил, и даже тыквенный сок. Подумать только! Соседские мальчишки были правы — сегодня самый настоящий праздник!       Самайн же времени не терял. Он занял наблюдательный пост в лабиринте, что люди сотворили из кукурузных ростков. Вероятно, это была дань какому-то их празднику, что пришлось Зверю по душе. Ему в целом нравилось, когда род людской чтил природу и соблюдал законы Жизни, не нарушая священный её цикл. Правда, не всегда и не везде это работало так, как должно было. Удивительным образом люди умели извращать всё, к чему прикасались, и потому все празднества, так заботливо переданные им предками, они осквернили.       Потому-то дух Самайна и пробудился. Слишком много о себе возомнили глупцы, чьё место было в самом низу пищевой цепи. Они были не более, чем топливо для природы, но по каким-то причинам самонадеянные «хозяева» этой жизни нацепили на себя корону и взвалили прилагающиеся к ней почести, совсем позабыв о тяжести ответственности и последствиях неправильных выборов, что являлась обратной стороной королевской роли. Не понаслышке Зверь знал, что значит быть ответственным за свой народ. И если бы не люди, эта зараза на лице Матери Земли, то не пришлось бы им всем скрываться, словно пугливым теням от пламени свечи.       Почему же могущественный Самайн не мог войти в дом просто так? Для чего ему необходимо было выжидать определённого времени? Он не мог зайти ранее положенного срока, иначе действие чар рассеется. Стоит только ему переступить порог чужого дома — он тут же падёт замертво, равно как и мальчик, которого Рогатый выбрал в наследники своей силы и многовековой мудрости.       Оставалось лишь притаиться до назначенного времени. Самайн был сейчас словно ядовитая змея, что готовилась пустить горький яд по чужим венам.       Смеркалось. Едва только угрожавшая детским домом опека ушла, как ХолЛоуэй шумно выдохнула. Меньше всего ей хотелось всей этой нервотрёпки с документацией, да и в деловых разговорах она была не сильна. Но эти люди уже изрядно ей надоели. Сколько можно было угрожать, но так ничего и не сделать? Ради приличия можно было уже и забрать мальчишку. Жаль только, что тогда не поздоровилось бы самой Дейзи.       С другой стороны ей было уже попросту нечего терять. Семья отказалась от Дейзи, мужчиной она так и не обзавелась, а собственный ребёнок был обузой и тяжёлым камнем, что едва ли не буквально тянул на самое дно. Есть ли смысл в такой жизни? Вероятно, не особо много. Нет, конечно, ХолЛоуэй была наслышана о людях, что живут в отдалении от остальных и держатся, что называется, одинокими волками, но себя ей было очень сложно причислить к таким. Она была, скорее, как цветок, которому были необходимы обычные, простые человеческие эмоции и чувства. Те, которыми тебя окружали с самого детства и которые ты бережно проносишь через всю свою сознательную жизнь.       Наверное, тем людям всё же стоило забрать Демиана с собой. Каким извращённым способом Дейзи может показать, что ей совершенно плевать на маленькое исчадие? Она итак уже била его, сознательно морила голодом и лишала ласки, однако ни опека, ни органы полиции, ни даже мягкосердечные соседи ничего с этим не делали. Будто им всем было всё равно. Они с Демианом существовали лишь для подпитки их самолюбия.

«Вон, смотри! Видишь, какая страшная тётя? Если ты не будешь слушаться, я отдам тебя к ней на воспитание!»

      Мерзость, да и только. Мерзко ли Дейзи от себя, или от окружавшего её общества, или же от человечества в целом — истинная загадка.       В кои-то веки сытый и даже чистый Демиан в тот злополучный вечер отправился к Уэнтвортам. Ещё днём добродушная соседка как бы невзначай подошла к Дейзи и мило поинтересовалась, что они с сыном будут делать вечером. Планов не было, так что Дейзи не соврала, сказав, что оба будут не заняты. Практически.       Сегодня у неё было немного времени на себя. Если это, конечно, можно так назвать. Когда она в последний раз наряжалась? Красилась? Пела своим приятным голосом? Всё это осталось позади, в Калифорнии, что была наполнена пронизывающим солнечным светом, тёплым открытым морем и жизнью, в которой ещё был смысл.       Теперь же место Дейзи по её собственным ощущениям занял кто-то иной. Эта тварь выглядит как она, ходит как она и фальшиво улыбается. Никто не заметил подмены, а Дейзи готова кричать от внутреннего надлома, словно смертельно раненый койот.       Хочется ли делать что-то для себя при таком отправительном настрое? Вряд ли. Да и не нужно это. Всё равно когда-нибудь все мы исчезнем, превратимся в звёздную пыль и вернёмся обратно туда, откуда прибыли.       Как вышло, что Дейзи, чьё странное желание ещё немного подержаться за эту жизнь перевесило желание умереть, всё-таки оказалась в петле? Всё просто. И ответ этот уже известен. Всего одно имя, а как оно может напугать, если произвести его при необходимом человеке!       Кто-то из соседей обмолвился, будто в этом году в самом сердце кукурузного лабиринта поставили нечто невероятное. Даже взрослые не рискнули бы пойти, но дети с непосредственным удовольствием заглядывали и искренне пугались. Говорили о какой-то фигуре с витыми рогами под метр и козлиными ногами. Услышав это, Дейзи сразу же поняла, что речь идёт о Самайне. Срок близился, и чёртов ублюдок снова пришёл испортить жизнь ХолЛоуэй!       Весь вечер она тряслась, словно последний осенний лист, одиноко качающийся на высохшем дереве. В каждом пне она видела притаившегося Зверя. В каждой тени и силуэте видела его могучую фигуру. В людской шумной мешанине звуков ей мерещился его жуткий глубокий голос, которым он так спокойно, так вкрадчиво вкладывал в чужое сознание совершенно жуткие вещи.       Недолго думая, Дейзи вернулась домой. Она очень устала и подозревала, что проснувшийся страх был не просто мимолётным чувством. За ней правда следили.       Постройка встретила её безликой темнотой и колким молчанием. Может, собрать вещи и снова уехать? Бросить всё и убежать от проблем, как она уже когда-то сделала? И плевать, что скажут соседи, которым она оставит на попечение Демиана, и идиотский психотерапевт, который не знает и половины правды, и вся её семейка тоже. А пусть все катятся к чёрту! Весь этот треклятый мир с его до одури идиотскими правилами и установками!       Так Дейзи и решилась собрать чемодан, чтобы ранним утром укатить с первой же попуткой далеко и надолго. Может быть даже навсегда. И пусть все эти уроды, от Самайна до Демиана, разбираются со всем своим тайным замыслом сами. С неё хватит. Она чертовски сильно вымоталась. К тому же, в последнее время она слишком уж много сквернословила. Ей было несколько стыдно перед Богом, но что поделать — так женщину научили справляться со стрессом. Был бы у неё ещё и отцовский табак… Но нет его. Ни отца, ни табака. Отцовские кости уже как десять лет греют ледяную землю, а табак под строжайшим запретом. Особенно для таких, как ХолЛоуэй. Вдруг ещё подпалит что-нибудь.              Чем руководствовалась Дейзи, когда в ту ужасную ночь полезла в петлю? Полиция всё ещё не нашла ответ спустя долгие пятнадцать лет. Ни записки, ни завещания — ничего. Да и сын её так внезапно исчез, будто его и не было никогда. Если бы не свидетельство о рождении да рассказы соседей, копы ни за что не поверили бы. Обыск дома не дал никаких утешительных результатов — полчища тараканов, бутылки из-под самого дешёвого виски да перелатанные по сто раз вещи. Вопиющая бедность, кричащая о себе из каждого угла.       А, нет. Постойте. Записка всё же была. Только вот не как у обычных суицидников, а так, креативная. Если бы не ряд схожих ситуаций по всей Юте в ту ночь, можно было бы даже посмеяться.       Выведенное кровью «он идёт» на стене размашистым почерком, да тело, болтающееся на крепкой верёвке прямиком под безвкусной люстрой. Отдел ФБР им, наверное, страшно завидует. Только вот сами копы не рады расследовать это дело. Может, просто закрыть его, как и все остальные? В конце-то концов с этим возиться никто не станет. Обычное явление. Дамочка, судя по справке, была совсем тронутая. Какие-то голоса, призраки и систематические побои, предназначавшиеся ребёнку. Ребёнок у неё был страшен. Весь в мать. Словом, полиция слишком быстро замяла это всё, выдав людям уже привычное «беспокоиться не стоит, это была не связанная между с собой серия самоубийств из-за наркотических веществ». Очень удобно, не правда ли?       Думал ли Тревор, что благодаря кровавой жертве Дейзи ХолЛоуэй, которую соседи называли «Чокнутой Дейзи», они с Кристалл выживут? Вряд ли. Однако если бы знал, был бы крайне благодарен.       И, возможно, не стал бы обзывать Демиана не самыми лучшими словами.