Художник на линии огня

Теёнг медленно сократил расстояние, и каждый его шаг по бетону звучал для Луки как удар колокола по его собственной жизни. Он опустился на колено рядом с парнем, чьё лицо было искажено ужасом и осознанием. Теёнг не смотрел на брата — его взгляд, опаляющий и безумный, был прикован только к Луке. Он наклонился к самому уху парня, и его горячее дыхание обожгло кожу Луки, контрастируя с ледяным холодом ангара. — Ты не только монстр, которого я сотворил. Ты ещё хуже, Лука. А знаешь почему? — голос Теёнга сорвался на ядовитый шепот. — Ты и меня этим выстрелом убил, ведь мы близнецы. Ты только что убил ни в чём не повинного человека. Теёнг вдруг резко выпрямился, и его голос ударил по стенам склада, переходя на крик: — Возьми пистолет! — он выхватил своё оружие и силой вложил его в дрожащую ладонь Луки. Лука, дезориентированный, с лицом, залитым кровью и слезами, вжался в ящик, смотря на рукоять оружия, как на ядовитую змею. — Бери и стреляй! Ты же так хотел меня убить! Так стреляй же, что смотришь?! — Теёнг схватил Луку за запястье и с силой прижал дуло пистолета к своей груди, прямо напротив сердца. Лука смотрел на него кристальным, застывшим взглядом, в котором читался первобытный испуг. Он не мог пошевелиться. Мир сузился до этого дула, упёртого в грудь человека, который стал его персональным дьяволом. Теёнг внезапно смягчился. Он подался вперед, почти нежно коснувшись носом щеки парня, вдыхая запах его пота и пороха. — Ты не убьешь. Ты не сможешь, — выдохнул он в самые губы Луки. — Я протекаю у тебя адской кровью по венам и дохожу сюда... — он с силой ткнул пальцем в область сердца Луки. — Ты принадлежишь мне. Я тебя создал, и я дал тебе жизнь. В этот момент мертвую тишину склада разорвал резкий, судорожный кашель. Теёнг замер. Его зрачки расширились, и он мгновенно отпрянул от Луки, оборачиваясь к телу в светлом худи. Темин... Его веки дрогнули, и он с трудом открыл глаза, затуманенные близостью смерти. — Темин?! — Теёнг бросился к брату, наплевав на всё. Он упал перед ним на колени, подхватывая его голову, и его голос, секунду назад полный яда, теперь дрожал от отчаяния. — Темин, ты меня слышишь? Ты живой? Господи, Темин… Младший брат сфокусировал взгляд на лице Теёнга. На его губах запузырилась кровь. В этом взгляде не было ни капли той нежности, которую Теёнг пытался защитить всё это время. Только бесконечная, горькая правда. — Я ненавижу тебя, Теёнг... — едва слышно прошептал он. Эти слова прозвучали громче, чем выстрел. Голова Темина бессильно откинулась на руки брата, и он снова отключился, проваливаясь в глубокое беспамятство. Теёнг застыл, не дыша. Его мир, который он так старательно строил на крови и лжи «ради брата», окончательно превратился в пепел. А за его спиной сидел Лука, сжимая в руке пистолет, чувствуя, как слова Темина ядом разливаются в пространстве. Теёнг вызвал группу по зашифрованному каналу. Его голос был странным — пустым, лишенным той привычной властной искры. Он приказал забрать Луку и отвезти в больницу, коротким кивком указал на бессознательного брата, которого подхватил на руки, и скрылся в темноте порта. Лука остался один на холодном полу. Мысли роились в голове, как растревоженные осы. Пазл, который мучил его неделями, наконец сложился в одну жуткую картину. Теёнг и Темин. Близнецы. Демон и Ангел. Тот парень в магазине, его улыбка, искренность — всё это было настоящим, но это был не Теёнг. И он, Лука, «идеальный солдат», выстрелил в единственное чистое существо, которое встретил за всё это время. Совесть, которую он считал выжженной, теперь жгла внутренности почище кислоты. Ему хотелось поднять пистолет, который всё ещё сжимала ладонь, и пустить пулю себе в висок, чтобы прекратить этот ад. Резкий рев моторов выбил его из оцепенения. Лука с трудом повернул голову. Свет фар разрезал туман, и к нему быстрым шагом направились знакомые фигуры. Рим шла впереди всех, её лицо было темнее грозовой тучи, руки сжаты в кулаки. Следом за ней шла Миса, не отрываясь от монитора планшета, а замыкал шествие Шин, который едва поспевал за ними. Когда они увидели Луку — окровавленного, с пустым взглядом и на грани обморока — группа замерла. — Твою мать, малец... — Рим первой опустилась рядом с ним на колено, осматривая его лицо. Её глаза вспыхнули такой яростью, что казалось, воздух вокруг закипел. — Если этот ублюдок Теёнг думает, что ему это сойдет с рук, он ошибается. Я собственными руками пристрелю его, как только закончим здесь. Клянусь, я вырву ему хребет за то, что он с тобой сделал. Шин, стоявший за её спиной, нервно поправил куртку. Несмотря на ужас ситуации, его защитный механизм сработал мгновенно: — Ну, Лука, выглядишь ты, конечно, так себе... Как будто тебя пропустили через мясорубку, а потом решили, что ты недостаточно сочный для фарша. Если это твоя новая концепция «современного искусства», то я ставлю тебе жирную двойку за эстетику. Но слушай, шрамы украшают мужчину, а у тебя их теперь столько, что ты скоро станешь самым красивым парнем на кладбище... если мы не поторопимся. Миса, чьи пальцы быстро бегали по экрану, прервала его, её голос был холодным и сосредоточенным: — Гемоглобин критический, возможны внутренние повреждения. Пульс нитевидный, — она подняла глаза на друзей. — Хватит болтать. Рим, бери его. В больнице на окраине нас уже ждут, я подготовила чистую операционную через свои каналы. Нам пора, иначе мы его потеряем прямо здесь. Лука судорожно вдохнул, пытаясь разлепить окровавленные губы. — Ребята... послушайте... Темин... там был его брат... я выстрелил... я не знал... — слова давались с нечеловеческим трудом. Рим жестко, но бережно подхватила его под плечи. — Тсс, малец. Помолчи. — Но я должен... я убил... — Лука отчаянно пытался схватиться за рукав Шина. — Позже, Лука, — отрезала Миса, закрывая планшет и помогая Рим поднять его. — Всё расскажешь позже. Сейчас твоя единственная задача — не сдохнуть по дороге до госпиталя. Остальное подождет. Они потащили его к машинам, и Лука, проваливаясь в спасительную темноту, в последний раз посмотрел на то место, где на бетоне осталась кровь Темина. В голове всё ещё звучал тихий шепот: «Я ненавижу тебя, Теёнг». Белый потолок больничной палаты медленно перестал плыть перед глазами. Лука с трудом сглотнул, чувствуя во рту привкус железа и медикаментов. Тело казалось чужим, туго стянутым бинтами, но боль была уже не острой, а тупой, изматывающей. — Ожил, — первым подал голос Шин, сидевший на стуле в углу и вертевший в руках зажигалку. — А я уже думал начать присматривать тебе приличный костюм для торжественного прощания. Рим и Миса тут же оказались рядом. Рим выглядела так, будто не спала несколько суток — её взгляд был тяжелым и сосредоточенным. — Как ты, малец? — тихо спросила она, кладя руку ему на плечо. — С того света тебя вытащили, считай. — Бывало и лучше, — прохрипел Лука, морщась от того, как саднит разорванная губа. — Но жить буду... кажется. — Что там произошло в порту, Лука? — Миса поправила очки, внимательно изучая показатели на мониторах. — Мы нашли тебя в месиве, но там была чья-то еще кровь. Много крови. Лука закрыл глаза, и перед ним снова вспыхнул силуэт в светлом худи. — У Теёнга есть брат. Близнец, — голос Луки дрожал. — Темин. Я... я не знал. В тумане, после того как Теёнг меня избил, я увидел его. Подумал, что это босс вернулся добить меня. У него в руках была бита. Я выстрелил на рефлексах. В палате повисла гробовая тишина. Шин перестал щелкать зажигалкой. — Брат? — переспросила Рим. — У этого ледяного ублюдка есть семья? — Он совсем другой. Светлый. Он... он приходил в магазин, когда я был там. Я думал, это Теёнг играет со мной, издевается, меняя маски. А это был он. И я в него выстрелил. Лука отвернулся к стене, чувствуя, как внутри всё выгорает от осознания содеянного. — Теёнг был там. Он заставил меня приставить пистолет к его сердцу... А потом Темин очнулся на секунду. Он сказал, что ненавидит его. Тишину разорвал резкий, настойчивый звонок. Все вздрогнули. Рим достала телефон, взглянула на экран и помрачнела. Она нажала на прием. — Слушаю. — Она молчала около минуты, лишь желваки гуляли на её лице. — Да. Хорошо. Мы поняли. Сейчас будем. Она медленно опустила трубку и окинула всех тяжелым взглядом. — Теёнг звонил. Сказал всем немедленно спуститься вниз. Он ждет нас в холле. Луку пробрал ледяной озноб. Имя Теёнга теперь вызывало не только ярость, но и какой-то первобытный, глубокий страх перед тем хаосом, который тот за собой несет. Но отступать было некуда. — Помогите мне, — коротко бросил Лука. Шин и Рим подхватили его под руки, помогая подняться с кровати. Каждый шаг отзывался вспышкой боли в ребрах, но Лука держался. Лифт медленно вез их вниз, в тишине, нарушаемой только гудением механизмов. Пазл сложился, но картина, которая в итоге получилась, была написана кровью самого близкого человека их босса. И никто не знал, что Теёнг сделает теперь, когда его единственный смысл жизни прошептал ему слова ненависти. Внизу, в стерильном холле больницы, время словно зациклилось. Теёнг метался из угла в угол, не замечая никого вокруг. Его собранность, всегда пугавшая окружающих, рассыпалась в прах. Полы его длинного плаща взлетали при каждом резком развороте, волосы были растрепаны, а взгляд блуждал где-то глубоко в собственном аду. Рим и Шин молча опустились на диван, стараясь не привлекать внимания разъяренного босса. Лука, едва держась на ногах, подпёр стену, чувствуя, как холодный бетон холодит спину через бинты. Миса, коротко кивнув остальным, вышла на улицу — ей нужно было затянуться сигаретой, чтобы не сорваться самой. Тишину разорвал скрип двери. Из операционного блока вышел врач, устало снимая маску. — Ким Теёнг здесь? — позвал он. Теёнг не отреагировал, продолжая свой безумный маршрут. Лука, собрав остатки сил, оттолкнулся от стены и шагнул наперерез боссу, преграждая ему путь. — Уберись с глаз моих, — прошипел Теёнг, даже не глядя на него. — Ты как желчь во мне, я видеть тебя не хочу. — Там Темин... — начал было Лука, но договорить не успел. Теёнг рывком сократил дистанцию, его голос сорвался на ядовитый хрип: — Не смей. Даже имени его. Произносить. Он грубо отодвинул Луку плечом и почти подбежал к доктору. — Я Ким Теёнг. Что с моим братом? Врач отвел взгляд, его голос звучал приглушенно: — Он впал в кому... — Сука! — Теёнг резко развернулся. Его лицо исказилось от ярости, он снова двинулся на Луку. — Я тебя сейчас… Но в Луке больше не было страха. Обида, копившаяся неделями, и внезапно обострившееся чувство несправедливости выжгли в нем всё живое. Смотря прямо в налитые кровью глаза Теёнга, он выпалил: — Что ты мне сделаешь? Убьешь? — Лука горько усмехнулся. — Ну так вперед. Я и так уже больше похож на труп, чем на человека. Парень замолчал на секунду, а затем, не отрывая взгляда от опешившего босса, направился к выходу. На пороге он обернулся и бросил через плечо: — Знаешь что? Пошел ты нахрен. И ты, и твой Архитектор. Шин, сидевший на диване, переглянулся с Рим и не сдержал короткого, нервного смешка. Миса, входившая в здание в этот момент, замерла, мысленно отдавая должное храбрости парня — он наконец-то перестал быть инструментом. Теёнг, не ожидавший такого отпора от своего «творения», вскипел: — Вернись на место! — рявкнул он вслед. Лука лишь поднял руки в жесте «мне плевать», не оборачиваясь: — Ты знаешь, где я живу. Там и закончим. Игнорируя вспышки острой боли в ребрах, он вышел на парковку. С трудом взобравшись на байк, он завел мотор. Рев выхлопа перекрыл все остальные звуки, и Лука рванул в ночь, оставляя за собой лишь запах бензина и осколки прежней жизни. Теёнг, тяжело дыша, обернулся к врачу. Его голос снова стал ледяным и смертоносным: — Ты отвечаешь за него своей головой. Я тебе лично пулю в лоб пущу, если с ним что-то случится. — Я... я понимаю. Я не Бог, но сделаю всё возможное, — пробормотал медик, отступая назад. Теёнг бросил короткий взгляд на оставшихся членов команды: — Шин, Миса — вы на связи. Следите тут за каждым вдохом. Рим — за старшую. Я наберу, если понадобится. Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом направился к выходу. У него было одно незаконченное дело в старой мастерской.