Художник на линии огня

Лука, едва добравшись до дома, сорвал с себя пропитанную потом и гарью одежду. Бинты летели на пол один за другим, обнажая избитое тело. Он залез в душ, пытаясь смыть кровь, но вода казалась бессильной — он всё ещё чувствовал запах меди, и знал, что эта кровь не его. Он набросил длинную белую рубашку, но не успел даже натянуть штаны, как в дверь ударил настойчивый, тяжелый стук. Парень замер. Он знал этот ритм. Дойдя до двери, он рывком распахнул её. — Мог бы и выбить, как в прошлый раз. Что-то ты слишком тихо пришел, — бросил Лука вместо приветствия. Теёнг стоял на пороге. Волосы растрепаны, плащ скомкан в руках — от его привычного лоска не осталось и следа. Он выглядел как человек, чей мир только что рухнул, но ярость всё еще поддерживала в нём жизнь. — Так ты пройдешь или пристрелишь меня прямо здесь? — Лука отступил в сторону, пропуская его. Теёнг вошел и замер. Вид Луки — полуобнаженного, в одной лишь рубашке, с бледной кожей, покрытой синяками — выбил у него почву из-под ног. Он на секунду забыл всё, что хотел сказать. — Я пришел тебя... — его взгляд невольно скользнул по телу парня. — Убить? Да-да, сейчас только штаны надену. А ты проходи, не стой в дверях, а то всех соседей мне распугаешь. — Ты издеваешься? — резко рявкнул Теёнг, пытаясь вернуть контроль над собой. — Нет, я просто хочу умереть чистым и красивым, — Лука ответил спокойно. Страха больше не было. В нём наконец-то проснулся тот, кем он был на самом деле — сломанный, но свободный человек. — Я тебя... — Теёнг снова замолчал, не в силах закончить фразу. — Что такое, Теёнг? Слова забыл? — Не ерничай мне тут. Отойди, я зайду. — А ты что, пройти мимо меня не можешь? — Лука посмотрел на него странным, вызывающим взглядом. — Или я настолько большой? Теёнг на мгновение опешил, не понимая, что это — издёвка или запоздалый флирт обреченного. Лука прошел к стойке с алкоголем. Теёнг последовал за ним, схватил бутылку виски и влил в себя порцию залпом. — А если там яд? — тихо спросил Лука. — Змей, — процедил Теёнг, глядя на него сквозь дно стакана. Лука потянулся за вином, но Теёнг перехватил его руку. Он оказался слишком близко — так, что их дыхание смешалось. Лука напрягся, по позвоночнику пробежала тень прежнего ужаса. — Отойди, — выдохнул он. — А что, страшно? Парня начало мелко трясти от адреналина и обиды. — Боже, да ты полная скотина, Теёнг! Ты испортил мне жизнь, ты ломал меня. Из-за тебя, сука, именно из-за тебя я выстрелил не в того! А сейчас ты стоишь в моей квартире и пьешь со мной? — С убийцей, — жестко добавил Теёнг. — Что? — Ты забыл добавить: «с убийцей моего брата». Злость душила Луку, не давая вздохнуть. — Он жив! — Он в коме. Ни жив, ни мертв — из-за тебя. — Я тебя хотел убить! — Надо было целиться, видя в кого, — Теёнг сделал шаг вперед, вжимая Луку в стойку. — Ты сам меня избил и бросил там как щенка! — А ты и есть щенок. — Убирайся! — Луке хотелось закричать, разрыдаться от бессилия. Совесть грызла его изнутри, но невыносимое унижение от Теёнга жгло сильнее. Этот человек сам сделал из него монстра, а теперь попрекал этим. — Какая жалость, — протянул Теёнг. — Но я не для этого сюда пришел. Он медленно достал пистолет и холодным стволом провел снизу вверх по белой рубашке парня. Лука замер, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Есть идея получше, чем тебя убивать. Раздевайся. Луку пробил дикий ужас. — Зачем мне раздеваться? — Ты всё ещё пахнешь кровью моего брата. Смой её. — Ты псих? — А ты только сейчас это понял? — Если у тебя шалит фантазия, это не ко мне. Уходи, Теёнг! Лука резко оттолкнул его, прошел к шкафу и быстро натянул штаны. — На что ты смотришь? — огрызнулся он, заметив на себе взгляд босса. — Да так... смотреть не на что. — Ой, да прям! Как будто у тебя есть на что посмотреть. В этот момент тишину разорвал звонок. Теёнг достал телефон, и его лицо мгновенно стало каменным. — Слушаю. Архитектор? Что?.. Принял. Сейчас буду. Он убрал телефон и бросил на Луку последний, тяжелый взгляд. — Мы ещё не закончили. Развернувшись, Теёнг стремительно вышел из квартиры. Теёнг не знал, чего именно хочет от него Архитектор, но внутри него всё выжигала глухая, черная ярость. Каждое решение старика, каждый его приказ вели к этой катастрофе. Из-за игр Архитектора Лука нажал на курок, из-за них Темин теперь лежал бледной тенью в реанимации. Теёнг чувствовал, как ненависть к человеку, создавшему его, медленно перевешивает верность. Но, поднявшись в кабинет и переступив порог, он мгновенно надел свою привычную маску. Холодная сталь в глазах, безупречная осанка, ни одного лишнего движения. Перед Архитектором нельзя показывать слабость — он чует её, как хищник чует кровь. — Вызывали? — голос Теёнга прозвучал ровно и сухо. — Да, проходи. У меня для тебя есть новости, — Архитектор даже не поднял глаз от стола. Он небрежно протянул Теёнгу папку. Тот вопросительно вскинул бровь, взял её и открыл. Внутри было досье на двух парней. Пробежав глазами по сухим строчкам биографий и характеристик, Теёнг захлопнул папку и посмотрел на начальника. — Что это? — Это твои новые люди. Я наблюдаю за тем, что происходит в твоем отряде, и понимаю, что вам катастрофически не хватает рук, — Архитектор тонко улыбнулся. У него были свои причины внедрять этих «новичков», и Теёнг это прекрасно понимал. Это были не просто помощники — это были надзиратели. — Мне хватает моих людей, — отрезал Теёнг. — Зачем мне балласт? Архитектор медленно поднял взгляд, и в его глазах блеснуло предупреждение. — Ты хочешь, чтобы твой «художник» жил? — вопрос прозвучал мягко, но в нём скрывался лязг гильотины. — Тогда принимай этих двоих и работай. Познакомитесь завтра, я уже дал им ваш адрес. Теёнг сжал папку так, что картон жалобно хрустнул под его пальцами. Ультиматум был предельно ясен: жизнь Луки в обмен на полный контроль Архитектора над его группой. — Принял, — процедил Теёнг сквозь зубы, борясь с желанием перепрыгнуть через стол и вцепиться старику в горло. — Я могу идти? — Да. Свободен. Теёнг развернулся и вышел, чеканя шаг. В коридоре он на секунду прислонился к холодной стене и закрыл глаза. Кольцо сжималось. Теперь ему придется не только защищать брата в больнице и Луку в мастерской, но и играть в прятки с двумя крысами, которых Архитектор подсадил в его дом. Команда всё ещё дежурила в больнице, а Лука заперся дома. Тишина квартиры была почти осязаемой, она отрезвляла лучше любого холодного душа. Всё, что произошло за последнее время, казалось дурным сном, от которого нельзя проснуться. Разорванная губа ныла, напоминая о тяжелой руке Теёнга; Лука решил, что как только рана затянется, он обязательно вернет кольцо на место — как символ того, что его не сломать. Курить не хотелось, от одной мысли о дыме подступала тошнота. Это была не его жизнь. Его втянули в неё силой, заставили пачкать руки и душу. Тишину разорвал звонок. На экране высветилось имя Шина. — О, великий художник еще не отдал концы? — раздался в трубке бодрый голос, сдобренный привычной порцией сарказма. — Я уже начал присматривать тебе венок из кактусов, чтобы подчеркнуть твой колючий характер. Как ты там, живой? — Твоими молитвами, Шин, — прохрипел Лука, криво усмехнувшись. — Ну, раз голос подаешь, значит, завтра в двенадцать дня наш злой босс ждет всех на точке. Теёнг рвет и мечет, так что постарайся не опаздывать, если не хочешь стать мишенью для его утренней разминки. Лука сбросил вызов. Видеть лицо Теёнга хотелось меньше всего, но Лука не был из робких. Он месяцами вынашивал месть и терпел издевательства, и теперь, когда внутри что-то окончательно оборвалось, пришло время показать коготки и зубы. Ему нужно было зафиксировать эти перемены. Время до завтра еще оставалось, и Лука направился в тату-салон к знакомому мастеру. Под мерное жужжание машинки он чувствовал, как старая боль вытесняется новой, контролируемой. На его шее расправила крылья изящная, детально прорисованная бабочка — символ перерождения. А на пояснице, вдоль позвоночника, появилась четкая надпись: «AMYGDALA» — центр страха и памяти в мозгу, то, что Теёнг так старательно пытался взломать. Разом он решил исполнить и давнюю мечту — проколоть язык. Боль от иглы принесла странное удовлетворение. Завершая образ, Лука заглянул в парикмахерскую. Цвет волос он трогать не стал — этот оттенок ему нравился, — но попросил состричь лишнее, оформив дерзкий, слегка небрежный маллет. Выходя из салона, он посмотрел в витрину. Из отражения на него глядел другой человек. Больше не напуганный мальчик с красками, а кто-то куда более опасный. Тот, кто готов встретить Теёнга и его «новеньких» во всеоружии.