The Wyvern

2 июня 1986 года Особняк Старков, Манхэттен.        — Эй, Тони? Ты здесь?        Джеймс Роудс заглянул в дверь мастерской Говарда Старка, поправляя куртку. Он уже бывал в особняке, но только с Тони, который устраивал ему экскурсию. Сегодня он приехал, потому что Тони не вернулся в университет после выходных и не отвечал на звонки. Поэтому Роудс сам поехал в Нью-Йорк проверить, все ли с ним в порядке. В конце концов, так поступают друзья. Правда, чувствовал он себя не столько гостем и другом, сколько чужаком в чужой стране, когда помощники, ассистенты и очень подозрительный дворецкий стали расспрашивать его о целях визита, а затем наконец впустили внутрь.              Конечно, Тони был здесь: он сидел на полу посреди огромной мастерской, скрестив ноги, и вглядывался в металлическую трубу, держа во рту фонарик и отвертку в руке. Он выглядел так, будто не спал и не мылся уже пару дней: его темные волосы растрепались и лезли в глаза, а на свитере расползалось большое масляное пятно. Рабочее место больше напоминало поле боя: повсюду валялись детали, инструменты и провода.              — Не знаю, зачем вообще сюда приперся, — вздохнул Роудс, пробираясь сквозь завалы деталей и механизмов. Гениальный шестнадцатилетний подросток наконец поднял голову, и Роудс увидел, что глаза у него были красными.               — Роуди! — пробормотал Тони, не вынимая изо рта фонарик, и уронил металлическую трубу себе на ногу. — Черт!              — Привет, Тони, — поздоровался Роудс и присел на корточки рядом с другом. К частям механизма был подключен небольшой компьютер, на экране которого бежали строки зеленого кода. — Опять залип на своего робота? Уже забыл, какой сегодня день недели?              — Не-а. — Тони пожал плечами и наконец вынул изо рта фонарик.               — Ты не отвечал на звонки. — Тони оглянулся через плечо, и Роудс проследил за его взглядом, увидев телефон, болтающийся на шнуре. — А. Тогда ясно. Так в чем дело?              — Моя мама сегодня родила, — ответил Тони, взяв в руки печатную плату, и начал ковырять ее паяльником.              — Да ладно?! — воскликнул Роудс. Он даже не подумал, что это может быть причиной исчезновения Тони. За последние девять месяцев он почти ничего об этом не слышал — не столько от Тони, тот сразу злился и огрызался, когда речь заходила об этом, сколько из новостей и от преподавателей в университете, которые приходили в восторг от перспективы появления на свет еще одного Старка. Учитывая возраст Говарда, ребенка уже успели окрестить «чудом». В глубине души Роудс считал, что настоящим чудом будет, если Тони и этот ребенок переживут свое детство без комплексов.               — И… кто? В смысле…              — Это девочка. Назвали Маргарет Эбигейл Старк. — Он фыркнул, закатив глаза. — Прямо имя для бабки!              — Не сильно лучше, чем Энтони. — В ответ Тони запустил в Роудса какую-то деталь, не отрываясь от печатной платы.              — Несколько недель назад я слышал, как они спорили об именах для девочек. Мама попросила его назвать имя хотя бы одной женщины, с которой он не спал. — Тони снова фыркнул и зашипел, обжегшись паяльником. — Видимо, этот вариант их устроил.              — Ты ездил в больницу?              — Нет. Отец звонил, сказал приехать, но... —Тони указал на болтающийся на проводе телефон, а затем на царивший вокруг хаос. — Я занят.              Роудс откинулся на спинку стула, едва не опрокинув компьютер, и стал наблюдать, как его друг издевается над печатной платой, делая вид, что чинит ее. Джеймс Роудс не был гением, о чем он напоминал себе чуть ли не каждый день, но даже он видел, что пайка никуда не годится.              — Эй, Тони, — наконец сказал Роудс, склонив голову набок. — Ты вообще в порядке?              — А?              — От тебя воняет. Иди в душ, а я найду твоего странного дворецкого и попрошу его сварить тебе кофе.              — А дальше? — прищурился Тони.              — Потом я отвезу тебя в больницу. Пойдем, — Роудс встал и протянул Тони руку. К счастью, тот все же взял его за руку, едва не ткнув Роудса паяльником в ногу. — Вот и отлично. Познакомишься с сестрой.

***

      После девяти месяцев угрюмых взглядов и подпольного пьянства все оказалось не так плохо, как ожидал Роудс.        Он крайне неловко пытался поддерживать разговор с Говардом Старком в коридоре больницы, украдкой пытаясь заглянуть в палату Марии Старк. Его нервировал резкий больничный запах антисептика, а от рассуждений Говарда о «потенциале» Тони становилось только хуже. И все же ему удалось мельком увидеть, как Тони держит на руках ребенка. Тони смотрел на сверток с абсолютно непроницаемым выражением лица, неловко переступая с ноги на ногу. Роудс не раз видел, как он куда увереннее держал в руках карбюратор. И, возможно, с большей нежностью.              Позже, когда Тони закончил рассказывать отцу о прогрессе в работе над роботом, они вышли из больницы и направились к машине Роудса.              — Ну как? — спросил Роудс, позвякивая ключами в кармане.              — Она какая-то фиолетовая. И вся сморщенная. И вообще лысая. Мне, кажется, выдали баклажан, а не сестру. — Тони поморщился.               Роудс рассмеялся — а когда Тони вдруг тоже засмеялся, еще громче, в основном от облегчения.               — Я почти уверен, что это пройдет. Я пару лет назад видел ребенка своей сестры сразу после рождения, и он выглядел как инопланетянин. Сейчас — почти нормальный.              — Почти?              — Ну, он до сих пор не затыкается, когда речь заходит об инопланетянах, так что сам понимаешь…

***

      Через несколько месяцев робот Тони — разумеется, — получил премию МТИ за лучший проект робота. Об этом написали в газетах, и это вызвало новую волну интереса к «будущему оружия Старка». Тони и Роудс в основном проводили время на занятиях или срывались на вечеринки студенческих братств, где их либо выгоняли, когда кто-то узнавал Тони и вспоминал, что ему всего шестнадцать, либо угощали пивом. Роудс также начал проходить программу подготовки к офицерским экзаменам в ВВС, поэтому Тони чаще всего возвращался в мастерскую своего отца в Нью-Йорке. Однажды в воскресенье Роудса снова пригласили в особняк и устроили допрос с пристрастием.              — Я начинаю думать, что эта мастерская — вообще другая планета, — крикнул Роудс, направляясь к двери. Но он остановился, услышав то, чего никак не ожидал. Смех. И это был смех не Тони — и уж точно не Говарда (Роудс вообще не был уверен, что когда-либо слышал, как тот смеется), а ребенка. Роудс осторожно подкрался к двери и заглянул внутрь.              Перед ним открылась довольно странная картина: робот Тони был намертво прикручен болтами к полу в центре мастерской (которая, кстати, была куда чище, чем в прошлый раз). Роудс много раз видел этого робота в действии, но сейчас он был сложен пополам, его «голова» была опущена вниз, а три клешни то сжимались, то разжимались, и все это больше напоминало попытки что-то схватить. Прямо под клешнями, лежа на животе, в комбинезоне с пестрым цветочным принтом, лежала Маргарет Старк — Мэгги, как её звали дома. Она запрокинула голову, разглядывая робота, смеялась и визжала, пока тот щёлкал клешнями и тихо жужжал.              Это была милая девочка с каштановыми кудрями, блестящими тёмными глазами и неугомонно шевелящимися ножками. Тони стоял в нескольких шагах в стороне, уперев руки в бока, и смотрел на свою хихикающую сестру так, будто перед ним была деталь, принцип работы которой он не мог понять.              Роудс невольно улыбнулся, глядя на смеющуюся малышку, возбужденного робота и совершенно растерянного Тони. Он вошел в мастерскую и рассмеялся еще громче, когда Тони поднял голову и понял, что его застали за этим, и тут же сделал вид, что занят у верстака, заваленном деталями двигателя.              — Смотрю, ты проводишь время со сестрой, — наконец заметил Роудс, подойдя к Тони и глядя через его плечо на робота и малышку, которые ворковали друг с другом.              — В общем, родители ушли на встречу с мэром, а потом мы поругались из-за того, что у меня, между прочим, еще два года назад была няня — не смейся, — и они такие: «Отлично. Вот тебе наказание». — Тони махнул отверткой в сторону младшей сестры, лежащей на бетонном полу.       — С ней все в порядке будет? — спросил Роудс.              — А? Ну, ей вроде нужно лежать на животе или что-то в этом духе, так что я подмел пол и положил ее на самое чистое место. Так уж вышло, что оно оказалось рядом с Дубиной, а он ее не тронет — он не запрограммирован поднимать предметы крупнее камеры, а если вдруг ткнет ее в глаз, то она быстро усвоит, что с искусственным интеллектом лучше не шутить.              Роудс наблюдал, как робот разворачивается на все 360 градусов и издал протяжное жужжание, отчего Мэгги снова залилась смехом и замахала ножками. Роудс был почти уверен, что Тони шутит и, что он не подпустил бы сестру к роботу и на десять футов, если бы тот действительно мог ей навредить.              — Ты дал ему имя?              — Ага. Без имени свидетельство о рождении не выдают.              — Очень смешно. Я про робота. Дубина, да? Значит, оставишь его?       Тони оторвался от погнутой прокладки и посмотрел на робота, который играл с его сестрой.              — Да, думаю. Вроде полезный. — Через секунду он громко выругался, опрокинув банку с маслом на верстак.              — Ладно, — продолжил он, — ты уже смотрел «Лучший стрелок»?              — Я вообще-то иду в ВВС, Тони. Как думал?

***

Июнь 1987 года Резиденция Старков, Манхэттен.       Тони Старк с большой помпой окончил МТИ в семнадцать лет и вернулся в Нью-Йорк, чтобы продолжить возиться в мастерской отца. Сам Говард Старк появлялся там редко, разрываясь между проектом в Вашингтоне, управлением Stark Industries из Лос-Анджелеса и особняком в Нью-Йорке. Мария Старк осталась в Нью-Йорке, воспитывала Мэгги с помощью целой армии нянь и следила за светской жизнью Манхэттена. Через несколько недель после возвращения Тони с головой погрузился в изучение содержимого капота Ford 1927 года, когда в мастерскую ворвалась Мэгги в ярко-фиолетовом комбинезоне. Она ковыляла так быстро, как только позволяли ее пухлые ножки.              — Тони-и-и-и! — воскликнула она, сверкнув белозубой улыбкой, и зашлепала по бетонному полу.              — Нет, — сказал он, поднимая отвертку. — Нет, Личинка, тебе сюда нельзя.              — Тони-и-и-и! — снова воскликнула она, подбежала к машине и потянулась к проводам от двигателя.              — Нет, ты даже не знаешь, что это. — Тони зажал переносицу и беспомощно огляделся в поисках няни. Боже, неужели его родители чувствовали то же самое?              — Двигатель! — взвизгнула Мэгги, пытаясь забраться на капот.              — Ну, ты не ошибаешься, — вздохнул Тони, оттаскивая ее и направляя к выходу из мастерской. — Иди поиграй с болгаркой или еще с чем-нибудь, не заходи сюда.              — Дубина!              Тони вздохнул, когда Дубина услышал свое имя, высунулся из-за пыльного компьютерного блока и взвизгнул, увидев смеющуюся малышку в фиолетовом комбинезоне на полу мастерской.              — Дубина, поиграй! — Робот подкатился к ней — Тони вдруг пожалел, что сделал эту дурацкую машину подвижной, — и наклонился, чтобы она могла дергать его за захваты и провода.              — Эй, ты, как там тебя, Маргарита, оставь его в покое! Сломаешь один из этих проводов, и его IQ упадет еще на десять пунктов. — Ни ребенок, ни робот не обратили на него внимания, поэтому он вздохнул и вернулся к своему двигателю.              Пятнадцать минут спустя в дверь ворвался Джарвис — долговязый, с седеющими волосами и с вечно встревоженным выражением лица. Заметив, что Мэгги пытается взобраться на Дубину, он прижал руку к сердцу.              — О боже, мисс Старк, слава богу, я вас нашел! — Услышав его британский акцент, Мэгги слезла с Дубины и повернулась к двери.              — Джарглз! — она подняла руки и пошевелила пальцами.              Тони фыркнул. Джарвис посмотрел на машину и улыбнулся.              — О, здравствуйте, юный мастер Старк, вижу, вы присматриваете за сестрой. У нее ужасная привычка сбегать и тут же попадать в неприятности.              — Она напоминает мне вашу тетю Пегги. Она недавно была здесь, вы ее видели? — Джарвис подошел к Мэгги, поднял ее на руки, разгладил ее комбинезон и пощекотал ей нос.              Тони пожал плечами.              — Да. Она каким-то образом узнала о том, что я сделал в Джерси, — Тони с гримасой кивнул на «ага» Джарвиса, — и назвала Мэгги «восхитительной, но невыносимой помехой», и я до сих пор не могу с этим смириться.              — Какая замечательная женщина, — с нежностью сказал Джарвис и начал укачивать Мэгги, которая начала оправдывать данное ей прозвище и завывать. — Ну же, мисс Старк, всё будет хорошо.              — Джарглз! — всхлипнула она, указывая на что-то в воздухе.              — Фу, Джарвис, уведи её, она расстраивает Дубину. — Джарвис осмотрел робота, который разглядывал обёртку от Twinkie на земле, и поднял бровь.              — Вижу. Что ж, мисс Старк, у вас еще будет время поработать в мастерской. А пока я вижу, что в вашем будущем вас ждет обед. До свидания, мастер Старк!              — Пока, Джарвис, — пробормотал Тони, стуча всасывающей трубой по земле, чтобы выпрямить ее.              — Пока, Марципан.              Когда они ушли, он швырнул зажим в сторону Дубина, чтобы тот не пытался засунуть обертку от Twinkie в крепление колеса.              — Прекрати, идиот. Фу, Дубина, кажется, это первый разговор с другим человеком за две недели, в котором меня не сравнивают с Личинкой в ее возрасте. Я не собираюсь соревноваться с годовалым ребенком .— Дубина бросил обертку на землю и пробежал по ней, насвистывая.              — Вот именно, — сказал Тони, направляя на него трубу.       

***

      В течение следующих нескольких лет Маргарет Старк шла по стопам брата и при любой возможности возилась с механикой и компьютерами. Уже через несколько месяцев после того, как ей исполнилось четыре года, она собрала свою первую печатную плату. В первый учебный год ее сразу перевели в третий класс и, как и Тони, обнаружила, что в системе образования, ориентированной на возраст, нет места для таких гениев, как Старки.              Она училась писать на английском и одновременно осваивала два языка программирования. Отец давал ей «проекты», призванные развивать ее инженерные навыки, как и в случае с Тони, и расстраивался, когда задания оказывались для нее слишком сложными или когда ей становилось скучно и она начинала играть с Дубиной. К ужасу Тони, Говард не стал убирать Дубину из мастерской только потому, что девочке было трудно управлять мелкими движениями рук, когда дело доходило до механики, и тогда она обращалась за помощью к роботу. Когда Мэгги заканчивала свои проектами, Говард водил ее и ее новое творение по всему особняку и многозначительно поглядывал на Тони. Когда Мэгги не оправдывала ожиданий, она ходила за матерью по пятам и задавала сложные вопросы, замолкая только тогда, когда Мария учила ее играть на пианино, или когда они вместе смотрели фильмы.              Джарвис часто ворчал, что ему и с одним Старком забот хватает, не говоря уже о троих, но все равно радостно сопровождал каждого Старка в его начинаниях, держа наготове сэндвич и огнетушитель. Тони по возможности избегал общения с сестрой и старался не обращать внимания на многочисленные сравнения, которые проводили между ними. Однако не случайно он всерьез взялся за работу в Stark Industries, как только Мэгги начала собирать детали двигателя. Он постоянно мотался между Лос-Анджелесом и Нью-Йорком, работая над оружейными проектами.              

***

       Ноябрь 1990 года Штаб-квартира Stark Industries, Лос-Анджелес.       — Что ты делаешь, Тони? — Тони тихо застонал и понадеялся, что Мэгги воспримет оглушительную музыку Van Halen как намек и уйдет.       Но не тут-то было.              — Тони, ты смотрел «Питера Пэна»? — ей было четыре с половиной года, и копна ее темно-каштановых волос заслонила ему весь обзор, когда она забралась на верстак, усевшись на его стул.       — Да, Маргарин. Смотрел. Не вертись. — Он поморщился, вставляя особенно сложный провод в корпус.       — Мне нужна помощь, чтобы научиться летать. В фильме говорится, что для этого нужна пыльца фей, но я знаю, что это неправда, и должны же быть другие способы...       — Ого, ребенок, ты еще не готова слушать про самолеты.       — Я имею в виду полет в одиночку, Тони, как Питер Пэн! Ты что, не слушаешь?              — Нет.              — Я хочу летать…       — Я могу сбросить тебя с крыши, и ты немного полетаешь.       — Папа сказал, что мне стоит изучить реактивные ранцы, и я делаю несколько моделей, но Джарвис сказал, что единственный реактивный ранец, который он когда-либо видел, взорвался, а реактивные ранцы не такие маневренные, как я себе представляю, так что…       — Личинка, я занят. Я не хочу делать реактивные ранцы.       — Я тоже не хочу!       — Тогда проваливай отсюда.              Повисла долгая пауза. Тони рассматривал проводку через увеличительное стекло, постукивая пальцем в такт Hot For Teacher. Мэгги сидела на верстаке и наблюдала за тем, как он работает с прецизионными инструментами, покусывая губу. На ней были джинсы и ужасная рубашка в пятнах, которую, должно быть, выбрала ее мама. Мэгги была босиком, но Тони решил не указывать ей на нарушение техники безопасности в мастерской, потому что сам был без обуви. И слегка возбужден, но не собирался говорить об этом четырехлетней девочке.       — Над чем ты работаешь? — наконец спросила Мэгги, беря в руки стопку чертежей с кофейным пятном. Тони вздохнул.              — Это ракета. Через несколько месяцев папа собирается продать ее армии, а я вношу улучшения. Или совершаю преступления против инженерии — зависит от того, кого ты спросишь. — Мэгги склонилась над открытым корпусом ракеты и заглянула внутрь. Тони даже не накричал на нее за то, что она сунула свою глупую голову куда не надо, потому что его поразили ее проницательный взгляд и умение оценивать ситуацию.       — Она взорвется? — спросила она, выпрямившись через некоторое время.        — Ага, — Тони моргнул.       — Это здорово. Когда ты собираешься взорвать эту ракету? — спросила она, кивнув.       — Ну, наверное, не раньше демонстрации оружия. — увидев удрученный взгляд Мэгги, он отложил в сторону прецизионный инструмент.       — Но, э-э, у меня тут есть несколько демонстрационных моделей, которые могут пригодиться для будущих проекций.              — Ты собираешься их взорвать! — Мэгги села прямо.       — Мы собираемся их взорвать. Ну же, Магний.       Удивительно, но Говард не стал ругать Тони за то, что тот устроил несколько мощных взрывов в демонстрационном зале вместе с его четырехлетней сестрой. Однако он накричал на него, когда вошел в мастерскую и увидел, что Дубина держит Мэгги на высоте трех метров, а промышленный вентилятор раздувает брезентовый плащ, привязанный к ее плечам.

***

29 мая 1991 года Площадка на крыше Tribeca, Манхэттен       — Тони, ты не можешь первым уйти со своей же вечеринки, — прошипел Роудс на ухо другу, пока они пробирались сквозь толпу бизнесменов, светских львиц, политиков и военнослужащих, собравшихся на мероприятие. На крыше царила атмосфера вежливой беседы и изысканной скрипичной музыки.       — Мне исполняется двадцать один, разве вечеринка не должна идти за мной, куда бы я ни пошел? Например, на другую вечеринку, которую устроили не мои родители?              Родители, о которых шла речь, стояли на противоположных концах крыши и развлекали гостей шампанским. Роудс не мог не заметить, что каждый раз, когда Мария смотрела на Тони, она едва заметно улыбалась, а когда Говард поглядывал на него (что случалось гораздо реже), он хмурился. Говарду удалось уговорить Тони надеть смокинг, но в довершение образа Тони надел огромные солнцезащитные очки в форме пивных кружек.       — Фу, Роуди, здесь нет ни одной женщины моложе моей мамы, что я здесь делаю?       — Тебя празднуют. И вообще, это не так, вон она, смотри, — Роудс указал на женщину примерно их возраста, сидевшую на коленях у старика в инвалидном кресле.              — Может, у меня еще есть шанс. — хмыкнул Тони, наклонив голову, чтобы заглянуть поверх ободка своих пивных кружек       —Тони, нет. Фу.       Через полчаса Роудс потерял Тони из виду, потому что заметил высокопоставленного генерала ВВС и почти не замечал ничего вокруг, пока не пожал мужчине руку и не представился. Он уже начал волноваться, что Тони ушел без него, но тут в толпе заметил Тони в очках в виде пивных кружек. Пробираясь сквозь толпу, он услышал высокий голос, оживленно говоривший:              — Но почему ты использовал метод Эйлера для решения уравнения теплопроводности для газовой турбины? Ты же говорил, что он недостаточно точен для последней разработанной тобой турбины!       Роудс наконец заметил Мэгги в аккуратно выглаженном голубом платье, на котором уже красовалось огромное пятно от пудры. Она с яростным выражением лица крепко сжимала в руках пиджак брата. Тони пытался дотянуться до подноса с шампанским, который держал официант.       — Потому что оно не подверженно ложным колебаниям, о боже, иди в школу, чтобы тебе все это объяснили, и оставь меня в покое, Магеллан. — Тони наконец схватил бокал с шампанским и осушил его, одновременно пытаясь высвободить пиджак из рук Мэгги.       —Эй, вы двое, — сказал Роудс, поправляя форму. — Тони, я думал, ты ушёл.       — Я пытался, но меня задержала маленькая, но очень надоедливая девочка с кучей дурацких вопросов. — Мэгги либо не услышала, либо ей было всё равно, потому что она, похоже, размышляла над вопросом ложных колебаний.       После минутного молчания Роудс откашлялся.       — Э-э, привет, Мэгги, рад снова тебя видеть. — Он протянул руку почти пятилетней девочке, которая вздрогнула, но всё же взяла его за руку и пожала её с неожиданной силой. Её тёмные глаза были поразительно умными для такого маленького ребёнка, и Роудс видел, что ей неловко от встречи с незнакомцем.              — Я не видел тебя с тех пор, как ты была вот такой маленькой! — добавил Тони, не собираясь помогать. Он показал руками, какой была Мэгги в три месяца. Она посмотрела на него с плохо скрываемым презрением.              — Теперь понятно, почему я тебя не помню.       — Да, э-э, я редко бывал в особняке, это всё равно что пытаться попасть в Форт-Нокс. Не думаю, что я очень нравлюсь твоему дворецкому.       — Джарвис прекрасно разбирается в людях, — сказала Мэгги. Пока Роудс пытался понять, как его только что обвела вокруг пальца четырёхлетняя девочка, Тони наконец вернулся к разговору.       — Ах да. Личинка, это мой друг Роудс. Роуди, Личинка. — Тони взмахнул рукой, словно дирижер. Мэгги прищурилась, глядя на Роудса из-под темной челки.       — Знаешь, дороги должны называться в честь людей, а не наоборот, — сказала она ему. Роудс моргнул и посмотрел на Тони в поисках поддержки, но тот уже разглядывал пару женщин примерно его возраста у барной стойки.       — Вообще-то меня зовут Джеймс Роудс. Думаю, это в честь места, ну, знаешь, в Греции, а не… дорог. — наконец сказал он и по буквам произнес свое имя. Она хмыкнула, все еще щурясь на него. Ее темные глаза скользнули вниз, к его форме.              — Ты служишь в армии?       Прежде чем Роудс успел ее поправить, ее позвал Обадайя Стейн, а затем Тони сбежал с вечеринки, громко чмокнув мать в щеку на глазах у госсекретаря.              — Пойдем, Роуди, — заявил Тони, когда они спускались по пожарной лестнице. — За нами!       Роудс на мгновение пожалел о том, что не смог завести знакомства на вечеринке, но потом вспомнил, что кто-то должен проследить за тем, чтобы Тони не свалился в Гудзон к концу вечера. К тому же Тони умел находить отличные вечеринки.              К концу вечера Тони все-таки свалился в Гудзон, но только потому, что они врезались в круизный лайнер, на котором проходила вечеринка, и Тони упал в реку, пытаясь взобраться на неоновый флагшток. Однако его вытащили две красивые девушки, так что он решил, что оно того стоило. На следующее утро Роудс вытащил Тони из женского клуба Нью-Йоркского университета и отвез его обратно в особняк.              Следуя указаниям Тони, который страдал от похмелья, они обошли стороной родителей Старка и любопытного дворецкого и пробрались на мало используемую кухню, чтобы протрезветь.              — Эй, Тони, — раздался позади них молодой голос, когда они проскользнули в дверь кухни. Роудс и Тони вздрогнули и обернулись как раз в тот момент, когда мимо них прошла Мэгги. Она была одета в полосатую фланелевую пижаму.       — Привет, Роуди, — добавила она, направляясь к холодильнику.              — Ох, Магнит, что ты творишь, — простонал Тони, повалился на стол и рухнул на стул, закрыв глаза рукой.       — Я за апельсиновым соком, — сказала Мэгги, открывая холодильник. Она была невысокого роста и едва доставала до полки с соком, доставая его кончиками пальцев. — Спасибо, что ушел с вечеринки так рано, а то отец разошёлся и заставил меня общаться со стариками.              — Дай и мне апельсинового сока, — пробормотал Тони.              — Ты уже слишком стар для апельсинового сока. — Мэгги аккуратно налила себе стакан. Роудс закрыл за собой дверь мини-кухни и налил два стакана воды. Один он протянул Тони, когда тот сел.              — Эй, Роуди? — Мэгги села за последний стул со стаканом апельсинового сока размером с её голову.       — Да?       — Я посмотрела про этот Родос. Он весь в руинах. — Она серьезно посмотрела на него через стол.       — Ой.       — Но я узнала, что раньше в Египте был остров, — Мэгги сделала паузу, чтобы защитить свой апельсиновый сок от вялой попытки Тони его отнять, — который фараон назвал Антиродос. Это значит «против Родоса», потому что египтяне очень не любили Родоса. Поэтому они назвали остров в его честь, чтобы показать, как сильно они его ненавидели. — После этих слов она сделала большой глоток апельсинового сока, не сводя с него глаз.              Роудс, хмыкнув, оглянулся на Тони в поисках поддержки и с тревогой заметил, что юного гения трясёт. Через мгновение он поднял голову и расхохотался. Тони схватился за голову и смеялся, одновременно пытаясь дотянуться до апельсинового сока.       — О боже, — сказал Тони, — Антиродос! Я использую это, Роуди, о боже!       — Не надо, — слабым голосом возразил Роудс.       К сожалению, позже на той же неделе Тони повесил таблички с надписью «Антиродос» над дверью своей мастерской, над несколькими известными клубами Нью-Йорка и над ангаром, в котором работал Роудс.              Но в то утро краткий экскурс в историю, который провела Мэгги, похоже, немного привёл Тони в чувство. Он встал и налил себе стакан апельсинового сока. Роудс попытался сменить тему, чтобы дочь Старка перестала его подкалывать.       — Э-э, Мэгги, вчера ты спросила, служу ли я в армии. На самом деле я служу в ВВС.              — Ты умеешь летать? — Она с громким стуком поставила стакан на стол, заставив Тони поморщиться.       — О боже, — сказал Тони, откинувшись на спинку стула. Следующие десять минут были заполнены сотнями вопросов о лётных способностях Роудса, его взглядах на беспилотные летательные аппараты, о том, каково это — летать, о типах самолётов, на которых он летал, и о том, на какой максимальной скорости он когда-либо поднимался в воздух.       — Может, как-нибудь я возьму тебя с собой, — в конце концов предложил он, сбитый с толку тем, как быстро её плохо скрываемое недоверие сменилось восторгом.              — Летать? А ты дашь мне сесть за штурвал?              — Ну, я сам сяду за штурвал, но ты могла бы пойти со мной…              — Боже, Роуди, — перебил его Тони, — ты прямо при мне зовешь мою сестру на свидание, это низко.              Это привело к тому, что Тони и Мэгги не менее двадцати минут отчитывали Роуди, часто используя выражения, которые он не понимал. В то утро Джеймс Роудс понял, что со Старками придется считаться.