The Wyvern

16 декабря 1991 года Особняк Старка, Манхэттен.       Позже, прокручивая тот день с помощью своей системы Ментальной Органической Ретро-Граммы, Тони видел одну и ту же картину: внешне спокойную, но пронизанную напряжением. Его мама пела, аккомпанируя себе на фортепиано, отец вошел в комнату, ведя за руку Мэгги, и отпускал в его адрес пассивно-агрессивные замечания. Мэгги, жизнерадостная пятилетняя девочка с темно-каштановыми косичками и внимательными глазами, засмеялась над шуткой Тони про вечеринку в тогах, а затем забралась на табурет рядом с матерью.       Когда мама встала и сказала ему: «Скажи что-нибудь. Если не скажешь — пожалеешь», он признался отцу, что любит его. А матери — что знает: она старалась как могла.       — Я буду скучать, Мэгги. Веди себя хорошо. — Он позволил сестре обнять себя на прощание.       На самом деле все было иначе.       Перебранка с Говардом закончилась тем, что Тони накричал на родителей и вылетел из комнаты, а Мэгги осталась стоять, плача. Он не помнил, что сказал ей напоследок — только чувство тошнотворной вины за крик при ней… и жгучую ревность: отец все еще верил в ее будущее. А затем мать увела отца и Мэгги из дома. Тони остался один, сжимая бутылку виски в руке, и смотрел, как их машина уезжает.       Несколько часов спустя Мэгги перестала плакать и стала смотреть в окно машины на темнеющие деревья. Перед тем как они выехали из особняка, мама повернулась на своем сиденье, погладила Мэгги по щеке и улыбнулась ей. Тогда отец сказал:       — Не обращай внимания на брата. Ему еще расти и расти.

***

      До самих Багамских островов мама и папа периодически переговаривались о вещах, которые Мэгги не интересовали: о том, что нужно позвонить кому-то в Белом доме, о том, как они будут обустраиваться на Багамах. Иногда она не выдерживала и спрашивала, например: «Папа, на каком самолете ты нас повезешь?» или «Почему мой репетитор по программированию использовал MATLAB, а не Mathematica для моего последнего проекта?» После пятого вопроса папа попросил немного тишины, и Мэгги сжала губы, чтобы не задавать лишних вопросов. Она закинула ноги на сиденье, свернулась калачиком за мамой и стала смотреть на мелькающие за окном пейзажи.       Она никогда раньше не была на Багамах. Она путешествовала гораздо больше, чем другие дети в школе. Побывала в Лос-Анджелесе, Лондоне и Пекине, но толком ничего не видела. Большую часть времени она сидела в зале ожидания в офисном здании с книгой в руках. Больше всего ее интересовал Пентагон, но она не думала, что ее выпустят из машины, чтобы показать его. Она решила, что попытается выскользнуть из машины, пока папа будет внутри, чтобы получше все рассмотреть. Она могла бы рассказать Тони о том, что увидела, а он бы все ей объяснил. Однажды он рассказал ей, что в старших классах взломал систему Пентагона.       Она уже скучала по Тони. Она всегда скучала по нему, когда они были не вместе. А теперь еще и Рождество придется провести без него. Ей не хватало Дубины и Джарвиса. Может быть, на Багамах она сможет сделать себе собственного Дубину, чтобы не быть такой одинокой. Но Джарвиса сделать нельзя. И Тони тоже.       Мэгги задумалась о том, как устроены люди, и тут же напомнила себе, что лучше не задавать таких вопросов. И тут она услышала грохот мотоцикла позади них. Она вскинула голову, провожая взглядом мотоцикл, — ей стало интересно, какой двигатель на нём стоит, — и увидела лицо мужчины в обрамлении длинных тёмных волос, блеск металла, а потом мир вокруг неё закружился.       Металл смялся с оглушительным хрустом. Стекло взорвалось на тысячи осколков. Мэгги швырнуло вперёд, и всё вокруг поплыло. Ей показалось, что она случайно запустила маленькую ракету, не выпуская её из рук: в голове стоял звон, а время тянулось медленно, обволакивая её, а не увлекая за собой.       — Говард! — услышала она мамин крик, когда в голове немного прояснилось. — Мэгги, скажи что-нибудь!       Мэгги попыталась, но в голове вспыхнула боль, разливаясь от точки над правой бровью до затылка. Стоило боли вспыхнуть в голове, как она прокатилась по всему телу: от давящей боли в груди и бёдрах до острой боли в ноге. Она обмякла на сиденье, одна нога была вытянута вперёд, а другая зажата под бёдрами.       За веками мерцал оранжевый свет, и к ней начал возвращаться слух: она услышала рёв огня и странный звук, который издавала мама. Мэгги с трудом открыла глаза и, щурясь, посмотрела на переднее сиденье. Сначала она увидела папу, его голова была повернута к маме. Она узнала его только по белым волосам, потому что на месте его лица было что-то красное.       — Папа? — прохрипела Мэгги и посмотрела направо. У маминой двери стоял человек с металлической рукой и тянулся к ней через окно. На нем была какая-то чёрная кожаная броня. Мама задыхалась и хрипела, и Мэгги увидела руку, обхватившую её шею.       — Мама? — Мэгги попыталась разглядеть лицо мужчины, но он даже не смотрел в машину. — Прекрати!       Она рванулась вперёд, пытаясь оттолкнуть его, но он уже отпустил маму, и ее крик оборвался. Мэгги потянула за ремень безопасности, чувствуя, как по щекам текут слезы. В ушах все еще стоял звон, а от огня слезились глаза, но она знала, что должна что-то сделать. Ее сердце заколотилось, как бешеное. Мужчина с металлической рукой шагнул к ее двери.       Мэгги наконец высвободилась из ремня безопасности и застонала сквозь зубы, когда нога подвернулась и острая боль пронзила позвоночник. В голове пульсировала боль, перед глазами все плыло. Пальцы наконец нашли дверную ручку. Распахнув дверь, она буквально вывалилась наружу. Даже сквозь шум пожара она слышала хруст гравия под ногами мужчины с металлической рукой, который обходил машину. Задыхаясь, Мэгги вскочила на ноги, разбрасывая гравий, и бросилась бежать. Она знала, что бегает быстрее большинства ребят в классе, но мужчина догнал ее всего за несколько шагов, хотя казалось, что он почти не двигается.       — Нет! — закричала Мэгги. Ее сердце бешено колотилось, она ждала, что он ударит ее или схватит за горло. Вместо этого его пальцы сомкнулись на её плече, и в следующую секунду он уже тащил её обратно к машине. Она подняла глаза и увидела его лицо, обрамленное длинными темными волосами, с совершенно пустым взглядом. Он даже не смотрел на нее. — Отпусти меня!       Мэгги поскользнулась на гравии и ударила мужчину кулаком в бок, но он даже не заметил этого. Рука, сжимавшая ее плечо, была не металлической, но на ощупь казалась железной, когда она пыталась вырваться. Пока она извивалась, пытаясь его пнуть, мужчина схватил что-то с мотоцикла и отнес это вместе с Мэгги обратно к машине. Он положил это на сиденье, где сидела Мэгги, и она замерла, чтобы посмотреть.       На сиденье лежала девочка её возраста. Глаза у нее были такие же, как у мужчины: серо-голубые и пустые. Но Мэгги знала, что девочка мертва. Под глазами, на носу, во рту и в волосах запеклась кровь.       Мэгги охватил новый страх. Он был холодным и сковывал мышцы, так что она не могла отвести взгляд от застывших мертвых глаз девочки.       Мэгги не успела встать на ноги, чтобы не отстать от мужчины, который снова двинулся вперед, и обмякла в его руках, рыдая. Но это уже ничего не меняло. Он тащил ее по гравию за руку, обходя машину по кругу и поливая ее какой-то жидкостью из фляги, висевшей у него на поясе. Мэгги почувствовала резкий химический запах, похожий то ли на бензин, то ли на керосин, но немного отличающийся. Она схватилась за одну из пряжек на жилете мужчины, чтобы подняться на ноги, и, вскрикнув от боли, попыталась вырвать руку.       — Стой! Пожалуйста, стой!       Но горящий двигатель уже пропитался жидкостью, и машину охватило пламя, от которого у Мэгги перехватило дыхание, а глаза заслезились. Она протяжно завыла, пытаясь разглядеть родителей. От них остались лишь тени, объятые огнем.       Она вздрогнула от оглушительного выстрела — он был похож на раскат грома, но ее отец был оружейным подрядчиком, и она знала этот звук. Она вновь обернулась и увидела, что мужчина держит в металлической руке дымящийся пистолет. Он целился в ближайшую уличную камеру. Мэгги снова посмотрела на его лицо, но оно по-прежнему было бесстрастным. Она ничего не могла по нему понять.       — Зачем ты это делаешь? — прошептала Мэгги, задыхаясь от дыма и слез.       Наконец-то он обратил на нее внимание. Он спокойно убрал пистолет в кобуру и посмотрел на нее сверху вниз, не выражая никаких эмоций, лишь слегка нахмурив брови. В его глазах отражалось пламя, но Мэгги казалось, что внутри этого человека нет ничего живого. Как будто его здесь и не было. Но потом он заговорил:       — Ты — моя миссия.       Он развернулся и потащил ее к мотоциклу, но Мэгги почти ничего не чувствовала. Все ее тело пылало от боли, а в голове стоял образ окровавленного лица отца и стоны матери. В ушах у Мэгги зашумело, а кожа запылала, как от солнечного ожога.       Внезапно ее охватила ярость, сильнее которой она еще не испытывала. Она придала ей сил, и Мэгги изо всех сил рванулась из рук мужчины, пиная и отталкивая его на каждом шагу, пока они шли к мотоциклу. Но это ничего не изменило: он усадил ее на сиденье, забрался на мотоцикл сам и завел мотор. Мэгги упала вперед. Ярость жгла ее изнутри, но она не могла выплеснуть ее на мужчину, она была бессильна. Пока мужчина увозил ее прочь от пожара, от родителей и мертвой девочки, Мэгги сжимала кулаки.       —Теперь ты моя миссия, — услышал ее шепот мужчина сквозь рев мотора и свист ветра.

***

      Они ехали несколько часов. Мэгги не смотрела на дорогу и не думала о том, куда они едут. Ее ум мог справляться с высшей математикой и инженерными расчетами, иногда она даже могла не отставать от отца и брата, но в ту ночь он словно отключился. Не было ничего, кроме боли, пронзавшей все ее тело, и вихря эмоций, бушевавшего в ее сердце. Она плакала до тех пор, пока не ослепла, не могла глотать, не в силах осознать, что с ней произошло.       Каким-то невероятным образом она уснула. Ее тело просто отключилось, укрыв ее от боли. Похититель крепко держал ее на сиденье, не сводя глаз с дороги, пока они мчались сквозь ночь.       Когда она проснулась, они все еще были в пути. Мужчина прижал руку к ее горлу, и на мгновение ей показалось, что он собирается ее задушить, как задушил ее мать. Но он лишь прижал два пальца к ее пульсу и вскоре убрал руку. Мэгги опустила голову, дрожа от холодного ветра. Она оцепенела — и физически, и эмоционально.       Справа от них над горизонтом взошло солнце, и Мэгги поморщилась от яркого света.       В голове немного прояснилось, но все, о чем она могла думать, — это «мама и папа мертвы. Я хочу к Тони». Эти две мысли отозвались глубокой болью в груди, и она еще сильнее сжалась на сиденье.       Они проехали через заснеженный лес и остановились на берегу бухты. В предрассветных лучах вода отливала темно-синим. Мэгги не видела никаких признаков зданий или цивилизации, кроме грунтовой дороги, по которой они сюда приехали, и лодки с подвесным мотором, пришвартованной у берега. Мужчина заглушил мотор, и внезапное прекращение вибрации двигателя было похоже на пощечину. Воздух был холодным и чистым, вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь плеском воды о скалистый берег.       Человек слез с мотоцикла, одной рукой придерживая Мэгги, и достал из багажника портфель. Она едва успела понять, что портфель принадлежит ее отцу, как мужчина подхватил ее на руки, как это делал Джарвис, когда укладывал ее спать. Она была слишком напугана и обессилена, чтобы сопротивляться. Она смотрела на лицо мужчины, пока он нес ее по пляжу и укладывал в лодку: то же пустое выражение, что и раньше, устремленный вперед взгляд. Но он не задевал ее раны, когда нес ее, и осторожно уложил на дно лодки. Холодный металлический корпус лодки прижался к ее воспаленной коже.       Когда похититель завел мотор и направил лодку в океан, ей хотелось броситься за борт и плыть куда угодно, лишь бы подальше от него. Но она уже сильно замерзла — на ней была только куртка, чтобы защититься от декабрьского нью-йоркского холода, а там, где она оказалась, было гораздо холоднее. И она знала, что этот бесчувственный человек, у которого есть цель, не даст ей сбежать. Поэтому она осталась лежать там, где он ее положил, и смотрела в небо.       Мэгги не видела, куда направлялся катер, но спустя, казалось, несколько часов она заметила по обеим сторонам лодки огромные скалы. Она со стоном села и огляделась.       Должно быть, они пересекли океан и приплыли на остров. Шлюпка плыла вверх по реке, прорезавшей ущелье между двумя высокими скалами, серо-голубыми, с заснеженными верхушками сосен. Рев подвесного мотора эхом разносился по ущелью, заставляя Мэгги вздрагивать. Казалось, скалы надвигаются на нее, заслоняя небо, пока мужчина с металлической рукой решительно вел лодку вперед.       Оглядев скалы, Мэгги повернулась, чтобы получше рассмотреть своего похитителя. Его металлическая рука блестела на солнце, и она заметила алую звезду на плече. Кроме руки, он был полностью одет в черное: тяжелый на вид костюм с пряжками, карманами и спрятанным в них оружием. Она заметила нож на его лодыжке, но почти сразу же, как только она обратила на него внимание, лодыжка дернулась. Мэгги подняла глаза на лицо мужчины и вздрогнула, встретившись с его пристальным взглядом стальных голубых глаз. Взгляд был таким напряженным, словно он мог читать ее мысли. Мэгги сжалась, а его взгляд снова устремился вперед, на реку.       Нож больше не привлекал её внимания — теперь она изучала самого мужчину. Его длинные каштановые волосы свисали вдоль ушей, а на сжатых челюстях виднелась щетина, как у ее отца, когда он слишком долго проводил время в мастерской. Он сидел рядом с подвесным мотором напряженный и сосредоточенный, каждая мышца его тела была напряжена в предвкушении. Мэгги не знала, чего он ждет. Ее предупреждали о людях, которые могут попытаться похитить ее, потому что у ее родителей много денег, но если бы этому мужчине с металлической рукой нужны были деньги, он бы...       Мэгги вздрогнула, вспомнив окровавленное лицо отца. Чтобы отогнать эти мысли, она выпрямилась, обхватила руками ушибленные колени и стала смотреть на воду, плещущуюся у гранитных скал.       Мужчина с металлической рукой решительно повел их вперед и через несколько минут наклонился, чтобы нажать кнопку, вмонтированную в борт лодки. Мэгги уставилась на нее, потом на него и подпрыгнула, когда в ущелье раздался новый, более громкий механический звук. Она резко обернулась, широко раскрыв глаза. Целая секция скалистого утеса пришла в движение, скользя вверх на шарнирах, которые раньше казались невидимыми. Когда фальшивая скальная стена поднялась достаточно высоко, открыв пещеру с огоньками внутри, он направил лодку внутрь.       Мэгги никогда не доводилось видеть ничего подобного. За утесом простиралось огромное пространство, похожее на ангар аэропорта. Стены были из того же слоистого гранита, что и скалы снаружи, но пол был бетонный. Там была небольшая бухта, к которой были пришвартованы несколько других лодок, и именно там они плыли. Мэгги оглядела пещеру, разглядывая лампы дневного света, установленные на потолке, трубы, идущие вдоль стен и пола, полуцилиндрические туннели, ведущие из пещеры. И вооруженных людей, собравшихся у причала.       Пятеро мужчин в белой и серой камуфляжной форме, держа в руках винтовки, наблюдали за приближением лодки. Мэгги нервно наблюдала за ними. Роудс рассказывал ей о различных видах униформы, используемых вооруженными силами, и они не совпадали ни с чем из того, что она знала. После того, как человек с металлической рукой пришвартовал лодку и встал, один из мужчин с оружием переступил с ноги на ногу и заговорил:       — Rapport, Soldat.       Мария преподавала Мэгги и Тони французский в течение последних двух лет. Значит, он солдат, поняла Мэгги и отложила эту информацию в долгий ящик.       — Mission réussie, - сказал солдат с металлической рукой, беря Мэгги за руку одной рукой, а портфель — другой, и ступая с лодки на бетонный пол. — Extraction terminée, pas de témoins.       Свидетелей нет. Ярость снова охватила Мэгги: он убил ее родителей, потому что они были свидетелями?       Как только она оказалась на твердой земле, солдат снова бросил ее, на этот раз гораздо небрежнее, чем когда клал ее в лодку. Мэгги споткнулась, но удержалась на ногах. Тело протестовало против резких движений, напоминая о ранах на голове, груди и ноге. Плечо болело от того, что ее таскали, как тряпичную куклу. Она сжала кулаки и исподлобья посмотрела на окружавших ее мужчин.       — Иди, — сказал мужчина в зимнем камуфляже, указывая на Мэгги пистолетом. Под его левым глазом был шрам в форме буквы «u». Мэгги покачала головой и снова заплакала, увидев, как в глазах мужчины вспыхнула ярость.       — Я не хочу, — прохрипела она, горло саднило от дыма и слез. — Я не хочу, я хочу к брату. Мой брат должен за мной прийти. — По щекам Мэгги текли слезы, она обхватила себя руками.       — Тони Старк мертв, — с усмешкой сказал мужчина со шрамом.       Мэгги обмякла, упала на колени и уткнулась лицом в рваные окровавленные джинсы. Она смотрела на твердый бетонный пол под собой, широко раскрыв глаза, и слезы продолжали катиться по ее щекам.       Ты последняя, — была единственная ясная мысль в ее голове.       Она смутно осознавала, что говоривший с ней мужчина смеется — его смех был похож на грубый лай, от которого у нее по спине побежали мурашки. Затем последовал удар — холодное прикосновение металла к ее затылку, от которого она вздрогнула и подняла голову. Мужчина со шрамом постучал по ней прикладом винтовки. Заставив ее обратить на себя внимание, он поднес дуло к ее подбородку и приподнял, так что ей пришлось встать на колени.       — Вставай, — сказал он, сверля ее жестким взглядом. — И иди.       Дрожа всем телом, Мэгги поднялась на ноги и пошла за мужчинами по одному из туннелей. Она спотыкалась и падала из-за вывернутой ноги, но не отставала.       Раньше она не понимала, что такое разбитое сердце, но теперь поняла. Ей казалось, что что-то в ее груди треснуло, из нее сочится кровь, и она вот-вот иссохнет. Она прижала руку к груди, спотыкаясь вслед за солдатами, чтобы убедиться, что сердце все еще бьется.       Солдат с металлической рукой шел справа от нее, делая один шаг на каждые три ее шага. Он решительно смотрел вперед, не обращая внимания на ее взгляды. Это он во всем виноват, — подумала Мэгги, сжимая кулаки. — Он — моя миссия.       В конце коридора они повернули направо, и мужчина со шрамом под глазом подошел к двери с изображением черепа с щупальцами. Мэгги узнала его по воскресной утренней заставке про Капитана Америку — череп с щупальцами был логотипом злодеев. Она нахмурилась и стала смотреть, как мужчина вводит код на клавиатуре рядом с дверью.       Дверь распахнулась, и они вошли в еще одну большую комнату, немного напоминавшую мастерскую ее отца. Она была заполнена машинами и компьютерами, но выглядела гораздо опрятнее, чем домашняя мастерская. Мэгги заметила знакомые вещи, например двигатели и оружие, а также незнакомые — странные приспособления, назначение которых она не могла понять. В комнате было много мужчин и несколько женщин. Примерно треть присутствующих была одета в такой же снежный камуфляж, как солдаты вокруг Мэгги, еще треть — в зелено-серую камуфляжную форму другого покроя, а остальные — в лабораторные халаты. Мэгги заметила, что мужчины в зеленой форме держались отдельно от остальных.       Посреди комнаты, за столом, заваленным компьютерами и папками с документами, стояли двое мужчин без оружия. Один из них был в зеленой камуфляжной форме и красном берете. На левом рукаве у него была нашивка с российским флагом. Сначала он посмотрел на солдата с металлическими руками, потом заметил портфель, а затем и Мэгги. Он нахмурился.       Второй мужчина был не в форме. На нем был невзрачный черный костюм, черная рубашка, черный галстук и все остальное. Его светлые волосы были зачесаны назад, и он внимательно разглядывал новоприбывших из-под нависших бровей. Мэгги, солдат с металлической рукой и остальные вооруженные люди остановились в нескольких футах от этих двоих. Мэгги попыталась сжаться в комок. Солдат шагнул вперед и поставил портфель на стол.       Мужчина в красном берете — теперь Мэгги увидела, что на берете была золотая звезда, — открыл портфель. То, что было внутри, светилось голубым, освещая его лицо.       — Otlichno, Soldat, — сказал он, слегка кивнув, несмотря на недовольное выражение лица. Мэгги не поняла, что он сказал, но знала, что это по-русски.       Повисла долгая тишина. Никто не шевелился, кроме солдата, который поднял глаза и посмотрел прямо на Мэгги. Ей захотелось съежиться под его пустым взглядом, но она выпрямилась и уставилась на него в ответ. Впервые в его глазах промелькнуло что-то — не гнев и не страх, а… но оно исчезло прежде, чем она успела понять, что это было.       — Да, Солдат хорошо справился. — внезапно заговорил по-английски мужчина в черном костюме. — Сандерс, вынь из портфеля то, что нам обещал директор.       Бледная лысая женщина в лабораторном халате, которая, должно быть, и была Сандерс, поспешила к портфелю и достала пакет с голубой жидкостью. Кивнув мужчине в черном костюме, она вместе с еще несколькими вооруженными людьми вышла из комнаты. Мэгги заметила, что мужчина в красном берете нахмурился ещё сильнее. Мужчина в чёрном костюме, должно быть, тоже это заметил, потому что улыбнулся и хлопнул его по плечу.       — Ах, Карпов, я не понимаю, почему ты так на меня смотришь. Твой подопечный хорошо справился, и скоро у тебя будут свои Зимние Солдаты, пусть и их жалкие подобия. — Он говорил с едва заметным русским акцентом. — Я знаю, что ты скептически относишься к моей программе, но за ней будущее.       Мужчина в красном берете — Карпов — сбросил руку с плеча и быстро произнёс по-русски:       — Eto pustaya trata sil — ispol'zovat' ego na rebenke. Nash otryad — elita Rossii, i lishat' ego…       Мужчина в чёрном костюме сохранял спокойствие, несмотря на явную ярость Карпова.       — Россия разваливается. У меня теперь нет родины, есть только ГИДРА, и ты должен чувствовать то же самое. Директор сказал мне быть уверенным в том, что я использую этот ресурс, и я уверен в этом ребёнке. Разум Старка в сочетании с мощью ГИДРЫ и сывороткой скоро станет единственным оружием, которое нам нужно.       Несмотря на шок и усталость, Мэгги собрала достаточно информации, чтобы понять, что не хочет иметь к этому никакого отношения. Россия? ГИДРА? Что это было за синее вещество?       Воспользовавшись тем, что двое мужчин отвлеклись, а все солдаты в комнате явно старались не обращать внимания на их спор, Мэгги развернулась на каблуках и бросилась к двери. Она не питала особых надежд на успех, но все равно почувствовала досаду, когда, не успев сделать и десяти шагов, один из солдат схватил ее за обгоревшую куртку и швырнул на бетонный пол.       Мэгги охнула, ударившись о пол и ушибив и без того больное плечо, а затем взвыла, когда солдат пнул ее в спину, заставив упасть ничком. От удара у Мэгги перехватило дыхание, и она могла только скрести пальцами по полу, пытаясь вдохнуть. По ее щекам текли слезы.       — Хватит, — сказал мужчина в черном костюме. Его голос был низким и спокойным.       Мэгги почувствовала, как он выходит из-за стола и направляется к ней. Краем глаза она увидела чистые черные лоферы, такие же, как у деловых партнеров ее отца.       — Встань.       Она встала. Она знала, что, если откажется, будет еще больнее. Теперь, когда он был ближе, Мэгги могла разглядеть спокойный, расчетливый блеск в его льдисто-голубых глазах, скрывающихся в тени бровей. Это напомнило ей Оби.       — Ты знаешь, почему он это сделал? — спросил мужчина, указывая на солдата, который ее пнул. Мэгги перевела взгляд на него, а затем на неподвижного солдата с металлической рукой, который все еще стоял рядом с хмурым Карповым.       — Потому что он злой, — выплюнула Мэгги, тяжело дыша. При каждом вдохе ее поясницу пронзала острая боль, и она чувствовала, как пыль прилипает к ее щекам, испачканным слезами. Солдат, который ее пнул, хохотнул, но мужчина в черном костюме лишь издал неопределенный звук. Он нависал над ней, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.       — Возможно, — сказал он, даже не отводя от нее взгляда. — Но независимо от его моральных принципов, он сделал это, потому что это было легко. Ему было легко остановить тебя и пнуть. Им было легко затащить тебя в эту комнату.       — Нам было легко убить твою семью. Нам было легко забрать тебя. Потому что ты слаба.       Эти слова заставили Мэгги замолчать так же, как не смог заставить удар ногой. Слабая. Она задумалась. Раньше она никогда не чувствовала себя слабой. Она более или менее могла делать то, что хотела. Но она не смогла предотвратить крушение. Не смогла помешать солдату с металлической рукой убить ее родителей и забрать ее. Мэгги снова посмотрела на солдата. Он наблюдал за Мэгги и мужчиной в черном костюме, но его взгляд был таким же холодным и мертвым, как и в тот момент, когда он оттащил ее от огня.       Мэгги стиснула зубы и снова посмотрела на мужчину в черном костюме. Он все еще смотрел на нее, вглядываясь в ее глаза. Должно быть, увиденное ему понравилось, потому что он улыбнулся.       — Сейчас ты слаба, но так не должно быть. Я могу сделать тебя сильной. — С этими словами он присел на корточки, оказавшись на одном уровне с Мэгги. У него были симметричные черты лица, и ее мама, возможно, назвала бы его красивым. Мэгги не была в этом уверена. Единственное, в чем она была уверена, — это в том, что его взгляд был проницательным и умным, как у ее отца, но в нем не было тепла. Он определенно не был похож на Тони: взгляд Тони был живым и искрился от восторга при виде его творений.       — Я могу сделать тебя сильнее, чем он, — сказал мужчина, кивнув в сторону человека, который пнул Мэгги. Она оглянулась через плечо и увидела его ухмылку.       — Я могу сделать тебя сильнее всех в этой комнате, — продолжил он, указывая на солдат и их оружие.       — Я даже могу сделать тебя сильнее его. — Он кивнул в сторону солдата с металлической рукой. Мэгги посмотрела на солдата, оценив его внушительные габариты, блестящую руку и холодный взгляд. Должно быть, на ее лице отразился скептицизм, потому что мужчина в черном костюме рассмеялся.       — Да, даже его. Он — пережиток старого мира, старого порядка. — Мэгги услышала, как Карпов резко вдохнул через нос, и ей не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что он сверлит его взглядом. Солдат никак не отреагировал.       — Благодаря твоей молодости, твоему уму, твоему потенциалу я могу сделать из тебя оружие покруче, чем он когда-либо был. Ты станешь самым мощным оружием ГИДРЫ, их последним шансом. Хочешь быть сильной, дитя?       Мэгги опустила взгляд на свои колени: они были в крови и в гравии, который размазывался по бетону, когда она стояла на коленях. Рядом с этими мужчинами она казалась совсем маленькой. Слабой, как он и сказал. Ее гениальный ум уже догадался, что, если она откажется, последствия будут неприятными. У нее не было шансов сбежать. Она была ранена и беспомощна, за ней пристально наблюдали люди, которые были намного крупнее ее и вооружены лучше. Она могла бы придумать какой-нибудь план, если бы у нее было достаточно времени и ресурсов, но... И все же она хотела того, что он предлагал. Она ненавидела его, ненавидела эту группу людей, ненавидела мужчину, который пнул ее, и мужчину в красном берете, и особенно того, кто убил ее родителей.       Стать сильнее их всех? Эта мысль раздувала гнев, который до сих пор бессильно жег ее изнутри. Теперь она могла сделать с ним хоть что-то. Ее взгляд снова остановился на солдате с металлической рукой, но на этот раз она не оценивала его габариты. Она сверлила его взглядом, желая прожечь в нем дыру.       На мгновение ей показалось, что он распознал её гнев. Он никак не отреагировал. Но ей показалось, что ее ярость не осталась незамеченной. Это принесло ей горькое удовлетворение. В его глазах снова промелькнуло что-то — что-то более холодное, чем страх или гнев. Что-то похожее на печаль. Но прежде чем она успела понять, что это было, его взгляд снова стал пустым, и казалось, что в его голове нет ничего, кроме миссии. Она хотела, чтобы он стал ее миссией. Хотела быть в состоянии ее выполнить.       — Ну что? — спросил мужчина в черном костюме, снова вставая. Он не сделал ни шагу назад, продолжая нависать над ней. — Хочешь быть сильной?       Ее родители были мертвы. Тони был мертв. Она была последней.       — Да, — процедила Мэгги, вытирая слезы и грязь с лица. — Хочу.       Мужчина в чёрном костюме улыбнулся и, не отрывая взгляда от Мэгги, произнёс:       — Полковник Карпов, вы и ваш солдат можете возвращаться в сибирскую глушь. У нас здесь есть дела.       — Mudak, — выплюнул Карпов, но уже через минуту собрал своих солдат в зелёных мундирах и вышел из комнаты с портфелем в руках. Мэгги подняла глаза, когда солдат с металлической рукой вышел вслед за Карповым.       — Сибирь, — подумала она. — Моя миссия в Сибири.       Солдат с металлической рукой не оглянулся.