Чёртова весна

Илья ненавидел летать, особенно на такие большие расстояния. Его голова трещала и готова была отключиться в любой момент. Малинин не испытывал несказанного счастья, прилетев в Санкт- Петербург. Город на Неве. Илья где-то что-то слышал или читал про него. Он не был знатоком истории, а уж тем более если это касалось России. Да, Илья разговаривал на русском, родители настаивали на этом. Им было важно сохранить этот язык хотя бы в семье. Но в душе Малинин относил себя всё же к американцу, нежели к русскому. Всю свою осознанную жизнь он провёл в США. Выступал за их сборную, давал интервью на английском языке, а также снимался в рекламных роликах разных брендов. Он не стремился изучать русскую культуру и историю. Илья вообще не думал, что он когда-нибудь окажется в России. Эта поездка была скорее прихотью родителей, их желанием показать Илье красоту того места, где они родились и выросли. И Малинин не был против. Вернее, он просто надеялся, что это небольшая передышка и отпуск, которого у него так давно не было. Илья устал. Он, кажется, уже жил на этом чертовом катке. Да, свои плоды его усердная работа приносила, но как же тяжело ему это давалось. Он не был обделен талантом, но, когда ты перфекционист, всё становится погоней за идеалом. И Илья хотел достичь идеала. Его тело было в форме, его движения были пластичными и наполненными силой, а прыжки с каждым разом получались всё лучше и лучше. Но что-то его не устраивало. Знаете то чувство, когда ты не можешь похвалить самого себя? Вот Малинин знал его. Он понимал, что может больше и лучше, что это не предел его возможностей. Поэтому Илья работал на пределе своих сил. Тело постоянно находилось в напряжении, мышцы были натренированные. Его день начинался катком и заканчивался им же. День сурка. Постоянно. Поэтому сейчас, сидя в такси и рассматривая огни такого незнакомого города, Илья надеялся, что каток будет видеться ему только во снах. Ближайшие две недели он проведет наедине с собой, если получится отлучиться от родителей и убедить их, что он сам способен выбирать, куда ему отправиться. Малинин не переживал, что бросит их. Они ехали со своими друзьями и сейчас обсуждали то, куда же им стоит отправиться сначала. В Эрмитаж или Юсуповский Дворец? Илья не вникал, большинство слов и названий просто казались ему набором букв, не более. Питер показался мрачным. Шел мелкий снег, на улице была слякоть. Малинин читал, что в марте это обычная, нормальная погода для России. Но он не был готов, что выйдя из терминала аэропорта, почувствует, как ветер буквально заставит его задрожать и укутаться в пальто еще сильнее. Было зверски холодно, и Илья не понимал, как кому-то может нравиться жить в таком климате. Город мелькал за окном такси. Были и красивые современные здания с кучей магазинов, и старые, явно пережившие многое. Илье нравился контраст этого города. Смотришь в одно окно – красивый, старинный дом с множеством вензелей и колонн. В другое – гигантский торговый центр, отделанный подцветкой. Но были и свои минусы. Во-первых, очень холодно. Во-вторых, у него безумно болела голова. В-третьих, он хотел упасть лицом в подушку и уснуть минимум на 17 часов. Его организм только начинал перестройку, и сейчас очень хотелось спать. В Питере был поздний вечер, а в Нью-Йорке только обед. Илья прислонился лбом к стеклу. Ноющая боль в висках никуда не отступала, поэтому он начал молиться всем существующим Богам, чтобы эта поездка на такси закончилась как можно скорее. И, видимо, его услышали. Поездка завершилась. Таксист помог донести их чемоданы и вещи до гостиницы. На улице было всё так же противно, но Илья уже не испытывал по этому поводу никаких чувств. Он просто хотел упасть на кровать в форме звезды и уснуть. Очень сильно. Родители с друзьями отправились на ресепшен, чтобы подтвердить все свои данные и получить ключи от номеров. Малинин подпирал стенку и не знал, чем же можно себя занять. Гостиница явно была старинная, но отделанная, явно с намеком на тихую роскошь. Илье нравилось. Именно в этом чувствовался и весь колорит Петербурга. Отец кинул ему ключи от номера и попросил не пропадать. Роуминг парень уже включил, поэтому без проблем мог звонить и писать всем, кому угодно. - Увидимся завтра. – Родители обняли его на прощание, и скрылись за поворотом, громко переговариваясь со своими друзьями и обсуждая, где же сейчас можно хорошо отметить их приезд. Илья взял свои вещи и отправился на поиски лифта. Его номер находился на четвертом этаже, и ему пообещали шикарные окна с подоконниками, на которых можно было сидеть. Парень обязательно проверит это, но только завтра. Сейчас его пунктом назначения была кровать. И Илья успешно нашел ее, расправил и лег. Сил было только на то, чтобы снять обувь и верхнюю одежду. Он лежал в водолазке и брюках, что было весьма неприемлемо, поскольку постель казалась идеально чистой и такой удобной… Малинин в темпе вальса принял душ, сменил одежду на чистую и лёг. Окна были зашторены, поэтому волноваться о том, что утром его может разбудить солнечный свет – не стоило. Илья удобно устроился. Его мышцы ныли, а мозг требовал долгожданного отдыха. Но тут пронеслась неожиданная мысль. Она была как новостная строка, написанная большими красными буквами. А где-то здесь также ложится спать Петя Гуменник. Они не были знакомы лично. Их общение было завязано на переглядках или коротких кивках-приветствиях друг другу. На юниорских Илья понял, что этот русский фигурист явно не прост и очень талантлив. О, и именно тогда началась его одержимость Гуменником. Он слишком поздно это понял, но ничего уже не мог с собой поделать. И теперь засыпать в городе, где жил этот гений фигурного катания, было настолько странно. Словно сюрреализм. Илья не понимал, что это правда. Что он в Санкт- Петербурге и, возможно, встретится с ним. Встретится?? Илья слишком далеко зашел в своих размышлениях. Теперь он мог только лежать и думать о том, какой же могла быть их первая встреча с Петром. Странно, но очень приятно. Малинин дал указание своему мозгу отключиться, не думать о столь желанной встрече, которой, возможно, и не суждено будет случиться. И Илья уснул, еще не зная, какой сюрприз преподнесет ему завтрашний день. А пока Питер, март, отвратительная погода и чёртова весна.