Чёртова весна

До отеля они дошли быстро. Малинин потерялся во времени и пространстве. В голове мысли о том, как Гуменник целует его, прижимая к стене. На губах его вкус. Терпкий и пряный. Илья, словно сквозь толщу воды, слушал Петра. Тот, казалось, не был настолько перевозбужденным. Его движения были легкими и непринужденными. Он шел, временами кидая взгляды на Илью. В его глазах так и застыл вопрос: «Ты не передумал?». А внутри разгорался пожар. Малинин не передумал. Он слишком долго ждал этого и не собирался упускать возможности. Пусть это будет единоразовая акция. Пусть Гуменник воспользуется им, пусть сломает. Но Илья все равно будет желать его. Быть другом, приятелем или любовником – это не имело значения. Лишь бы он просто был рядом. Но Петр не был похож на человека, который готов был взять и не отдать ничего взамен. Скорее наоборот. Его кротость и спокойствие совсем не распространялись на то, что он чувствовал к Илье. Хотелось отдаваться по полной, жертвовать собой и выгрызать для него всё самое лучшее. Мазохизм. Но Гуменнику нравилось. Он отдавал себя до последний капли, ровно также, как и в фигурном катании. Для него не существовало полутонов и полумер. Или ты отдашь все, что имеешь, до последнего, или ничего. Жизнь или смерть. Петя жил крайностями и никогда не выбирал средних значений. То, как они ввалились в номер Ильи, казалось, видело еще несколько человек. Гуменник вгрызся в него поцелуем. Яростный и властный, он притянул Малинина за волосы. Интересно, а он громко бы стонал, если бы Петя оттягивал его за волосы во время секса? Хотелось проверить на деле. Не было нежностей и робости. Все это они оставили за порогом номера, когда целовались у черного входа. Сейчас были только страсть и поток какого-то животного желания обладать. Гуменник не сдерживался. Его руки хаотично гладили тело Ильи. Охваченный каким-то жаром он целовал его в шею, грудь, лицо и плечи. Они не успели даже раздеться. Малинин подставлялся под все те ласки, что ему давал Гуменник. Они были как животные. Дикие и голодные. Малинин стонал во весь голос. Только рука Гуменника могла заткнуть его, прижавшись ко рту. Илья рухнул на кровать. Петя стянул с него верхнюю одежду, а теперь собирался еще и заняться его брюками. Гуменник действовал быстро и четко. Через мгновение Илья уже лежал обнаженный. Его немного трясло. Контраст от температур, думал Малинин. Но на самом деле его потряхивало из-за предвкушения. Он уже готов был упереться лицом в подушку и ждать, когда Гуменник надавит ему на шею и попросит кончить. А Илья был готов выполнить эту просьбу. Гуменник завязал волосы в хвост. Его черты лица стали хищными. Вытянутый нос и жесткий профиль делали его самым желанным мужчиной. Он дотронулся до колена Ильи. Погладил. Все его движения были собственническими. Хотелось просто подчиниться и выполнять указания. Малинин никогда не замечал за собой того, что ему нравится, когда над ним доминируют. Видимо, это был повод, чтобы он понял. Петр укусил его внутреннюю часть бедра. След от зубов уже начал наливаться красным. Илья застонал. Контраст мягкого шелкового покрывала и требовательных, в какой-то степени, жестоких касаний Гуменника сводил его с ума. Малинин думал, что еще немного и он вознесется на небеса. Прямиком в адский котел. Петр разделся. Он не стеснялся своего тела. О, а посмотреть там было на что. Илья сглотнул слюну. На каком-то рефлексе он захотел упасть на колени и сделать ему минет. Но опыт не позволял ему этого сделать. Поэтому, спрятав своими низменные и животные желания, Малинин опьяненно улыбнулся. Парень похлопал по кровати, приглашая Гуменника в свои объятия. Ну а того и не нужно было приглашать дважды. Гуменник придавил его своим весом. Губы тут же оказались в плену чужих. Малинин стонал и извивался. Ему было мало. Он желал, чтобы Петр взял его грубо, сломал прямо сейчас. Илья отпрянул и серьезно посмотрел на него. - Если ты сейчас же не возьмешь то, что я тебе предлагаю, то я выгоню тебя. – Глаза блестели. Малинин не шутил. Или Гуменник возьмет, или вылетит отсюда. Парень усмехнулся. Ох уж зря это ты, Илюша. Петя оставил поцелуй-укус у него на шее. Потом погладил грудь, живот и подвздошную кость. Руки Гуменника творили с ним какие-то невообразимые вещи. Сначала он просто касался его, потом начал ласкать. Малинин готов был расплакаться от того, насколько правильно и хорошо лежал его член в руке Гуменника. Тот начинал с медленных и размашистых движений. Он всячески отвлекал и изводил Илью. Сначала пошло целовал, что аж слюна начинала стекать по подбородку. Потом начал ускорять движения, но не давал кончить. Малинин метался по постели. - Попроси. – Петя посмотрел на него. Хитрый с прищуром взгляд говорил о том, что Гуменник сделает для него все, что угодно, только если Илья попросит его словами. - Можно мне кончить? – Илья не знал, чего тот от него хотел. Его тело просило разрядки, и он всяческими способами искал прикосновений Гуменника. - Не так Илюш. Повежливее надо. – Гуменник издевался над ним. Самую малость. Малинин глубоко вздохнул. Ладно, он попросит Петю. Его гордость – вещь абсолютно гибкая и неломающаяся. Тем более, что Гуменник пробуждал в нем нечто дикое и темное. Хотелось преклониться пред ним. - Петь, пожалуйста, можно ли мне кончить? – Илья закусил губу. Одна рука Петра ласкала его, а другая держала за волосы. Натяжение было несильным, но ощутимым. У Малинина начиналось легкое головокружение. Казалось, Гуменник получил то, что хотел. Его движения стали хаотичными и дикими. Он хотел доставить удовольствие Илье. Малинин, распалившись, все равно понимал, что Петя сконцентрировался лишь на нем. И тогда Илья прикоснулся к нему. Робко, может даже неловко. Петр вдохнул сквозь стиснутые зубы. Желваки на его лице напряглись. Он смотрел на Илью своими проникновенными глазами. И Малинин начал ему надрачивать. Очевидно, но сегодня они ограничатся только этим. Илья подхватил темп Петра. Если русский издавал какие-то короткие стоны, то Малинин стонал, хныкал и бормотал что-то во весь голос. Ему было так хорошо, что хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Они довели друг друга до финала практически одновременно. Гуменник жарко дышал ему в рот, а Илья стонал и умолял, чтобы тот дал ему кончить. Они вместе лежали на развороченной кровати. Одежда валялась на полу. Илья был наполовину прикрыт покрывалом, а Гуменник так и лежал обнаженным. Его грудь опускалась и поднималась слишком резко, Петя глотал воздух жадно. Одно рукой он прижимал к себе Илью, а другой гладил того же по волосам. Жар поутих. Теперь они просто лежали в номере Ильи, освещенные вечерним светом уличных фонарей. За окном был шикарный вид. Гуменник только это заметил, перевернувшись, чтобы Малинину было удобнее лежать. Теперь они могли поговорить. Но сил на это не осталось. Илья все прочитал в глазах Пети, а Петя – в его. Обожание, уважение и желание. Все это переплелось между собой. - Ну а теперь что ты скажешь про Питер? – Гуменник задал этот вопрос в шутку, желая прервать их молчание. - Ммм…неплохо. Но ты лучше, чем Питер. Лучше, чем то, что я видел раньше. – Илья не лукавил. Город отошел на второй план, когда рядом оказывался русский. Его домом было не место, не какой-то конкретный город или континент, а человек. И им был Петр Гуменник. Петя улыбнулся. Он притянул Илью к себе и оставил на его губах поцелуй. Теперь он точно был дома.