Чёртова весна

Утро встретило Илью лучами солнца, что было редкостью для Питера. Холодные лучи лизнули лицо Малинина и скрылись за облаками. Опять было пасмурно. Вчера он долго не мог уснуть, прокручивая в голове их встречу с Петром. Если бы еще неделю назад Илье сказали, что он будет гулять по Санкт-Петербургу и мило беседовать с Гуменником, то он покрутил бы пальцем у виска. Настолько нереалистичным это было в его реальности, что хотелось облиться холодной водой и попросить кого-нибудь ущипнуть его. Вчера Илья простоял под кипятком, поэтому, вероятно, идея с бодрящей водичкой не подходила ему. Он был мерзляк. Сегодня голова не болела, но чувствовал себя Илья помятым. Зашторить окна он вчера забыл, поэтому из окна любовался тем, что мог увидеть. Он смотрел на собор и крутил в голове все то, что вчера не поддавалось объяснению. Почему из тысячи людей именно так совпало, что Петя подошел к нему? Еще и познакомиться был не против. Версию со сталкингом Малинин отмел сразу. Гуменнику заняться было что ли нечем? Он, наверняка, не следил за жизнью Ильи вообще. Конечно, они же виделись всего несколько раз. У русского не возникало таких маниакальных потребностей, как у Ильи. Потому что если бы возникало… Почему вообще он сейчас рассуждал о том, чего априори не могло произойти? Парень не знал. Просто его воспаленный мозг подкидывал ему картинки, от которых было очень сложно отказаться. Точно, они же вчера обменялись контактами. Вернее, Илья дал свой номер. А если Гуменник не напишет? У Малинина же нет никаких примерных координат, где его вообще можно было разыскать. Ну и ладно. Это будет проверка на вшивость. Если Петр действительно был заинтересован в их общении, то написал бы. Илья потянулся к своему телефону. Батарея была наполовину разряжена, слава богу, что не полностью. Иначе бы он извелся, ожидая, когда сможет узнать, написал ли ему Гуменник или нет. На свой страх и риск Малинин открыл смартфон. Висела куча сообщений от друзей. Вопросы о том, как он добрался, красиво ли в России и вкусно ли здесь кормят. Всё это он пропускал. О, а вот это, кажется, было то самое сообщение. Гуменник написал в телеграмме. Вернее, отправил какой-то упоротый стикер с котом и подписал «доброй ночи)» Ох уж эти скобочки… Парень понял, что смутился. Одно нелепое сообщение уже разогнало кровь по его телу, да так, что захотелось отправиться на пробежку и выплеснуть все свои эмоции. Илья поставил реакцию и написал: «доброе утро. есть на сегодня планы?» И тут же отбросил телефон на кровать. Ему нужно было привести себя в порядок, нормально позавтракать и уже тогда собираться куда-нибудь. Он уже два дня не видел родителей. Наверное, стоило им сообщить, что их сын все еще жив. Илья позвонил отцу. Тот ответил не сразу, явно был занят. Оказывается, что они уже уехали на какую-то крутую закрытую экскурсию и их не будет аж целых два дня. Малинин обменялся с отцом дежурными фразами, пожелал хорошего настроения и сбросил. Вот теперь он точно мог расслабиться и заняться тем, чем так хотел. А именно – заняться Гуменником. Вернее, их отношениями. Которые, очевидно, не были обречены. Ну, Илья надеялся на это. Малинин отправился в душ. Он, как и вчера, простоял под струями горячей воды минут пятнадцать. Было хорошо, очень. Утренние процедуры вернули его к жизни, и теперь Илья готов был покорять мир. Телефон в соседней комнате жалобно пискнул. Пришло сообщение. Малинин кинулся к кровати со страхом в сердце. Петя ответил ему. «доброе утро)) у меня сейчас будет тренировка, а потом я полностью твой.или ты хотел бы тоже покататься? у меня есть запасные коньки, но я не уверен, что они тебе подойдут» На лице Ильи нарисовалась такая дурацкая улыбка, что захотелось просто спрятаться и не показывать ее никому. Гуменник зовет его на совместную тренировку? Конечно, он согласен. Грех отказываться от возможности поглазеть на то, как катает Петр. Поэтому Илья ответил. «я не против тренировки. коньки у меня с собой, только во сколько встретимся и где?» Американец начал судорожно перерывать весь свой чемодан. Да, он прикидывал, что в Питере есть неплохие ледовые арены и можно было бы покататься. А теперь получите и распишитесь. Он будет кататься не один и даже не абы с кем, а с самим Петром Гуменником. Илья закинул в свою дорожную сумку все, что было необходимо. Сообщение от Гуменника пришло именно в тот момент, когда он уже начал одеваться. «давай я зайду за тобой? все равно уже из дома вышел, да и нам там по дороге будет. минут через 15 буду» Эти 15 минут обещали быть самыми нервными в жизни Малинина. Он, как тревожник со стажем, был готов чуть ли не на стены лезть. Какое-то удушающее чувство рождалось в горле, голова становилась ватной. Но Илья заставил себя одеться и выйти из номера. Было время, чтобы заскочить в буфет при гостинице. Он наделся, что кофе и какая-нибудь сладкая булочка вернут его в реальность. Гуменник уже стоял у входа, когда Илья выходил. Сегодня у него были распущенные волосы, которые мягкими волнами спадали на плечи. Красивый. Они поздоровались и выдвинулись в путь. Разговор начался с обсуждения погоды и того, как же в Нью-Йорке уже было тепло. Илья не сказал бы, что соскучился. Просто здесь все было совсем не так, как дома. Петя был внимательным и вежливым собеседником. С ним было интересно. Словно Илья нанял личного экскурсовода и теперь слушал историю создания города. Было восхитительно, правда. Время, проведенное за разговорами, пролетело. Они зашли в огромное здание через черный вход. Все вокруг было чистым и приятным, пахло свежестью и льдом. Если лёд вообще пах. Но Малинин смог охарактеризовать это только так. Петр куда-то отлучился, но предусмотрительно показал Илье, где находится раздевалка и сам вход на каток. Малинин чувствовал некую неловкость, но старался не показывать ее. Парень быстро переоделся, начал зашнуровывать коньки. Сердце билось бешено. Они так давно не выходили на лед вместе. Это было одновременно и волнительно, и прекрасно. Гуменника он заметил сразу. Его статная фигура и длинные волосы были как красное пятно для Ильи. Ну вот настолько он был красив, что Малинин не мог ничего с собой поделать. Петя обсуждал что-то со своим тренером. Он нагнулся к ней через бортик. За счет своего роста Петр выглядел перед ней как великан. Его крепкое, жилистое, но достаточно худое тело возвышалось над Вероникой Анатольевной. Они явно не замечали Илью, поэтому тот незаметно проскользнул, оказавшись у самого входа на ледовую арену. Он начал с базовых движений для разогрева. Сначала несколько кругов, чтобы понять и почувствовать лед. Потом его любимое сальто. Хотелось покрасоваться перед Петром хотя бы немного. Илья обернулся, чтобы посмотреть на его реакцию. Гуменник стоял у бортика, его глаза округлились, а на губах проступила еле заметная улыбка. Тренер Петра оценивающе взглянула него. Аж мурашки по спине пробежали. Ну, конечно, не каждый день в Питере крутит свои аксели и прыгает сальто Илья Малинин. Она улыбнулась ему. Так просто и без каких-либо замашек. В сердце что-то потеплело. Вероника Анатольевна попрощалась с Петром, потрепала его по волосам и попросила в следующий раз предупредить, если он захочет просто покататься со своим другом. А другом ли? Видимо, Петина тренировка отменялась, потому что он не хотел смущать Илью присутствием еще одного человека. И Малинин был ему благодарен. То время, что они провели здесь вместе, было действительно замечательным. Илья отпустил себя и теперь даже дурачился. У него была хорошая база прыжков, он чисто начинал и заканчивал. Петя же брал своей гибкостью и харизмой. Смотря на него, Илья успевал только подтирать свои слюни. Все его движения были такими плавными и чувственными, что хотелось просто стоять и смотреть на это вечность. - Земля вызывает Илью. – Гуменник щелкнул его по носу. – Я, конечно, понимаю, что хорошо катаюсь, но ты уже две минуты ни на что не реагировал. Малинин смутился. Ну вот он опять лажает. Осталось только стоять и заглядывать Пете в рот. -Да… всё нормально, просто задумался. – Они уже начали собираться уходить, когда Илья решил задать вопрос, волнующий его весь сегодняшний день. – Петь, только ответь честно. Тебе правда интересно со мной? Ты тогда подошел ко мне…Почему? Сегодня я не раскрыл тебе никаких секретов фигурного катания, не показал чего-то такого, чего ты бы не знал… - Илья подпирал дверь черного входа, на улице начинал накрапывать мелкий дождь. За несколько часов погода сменилась с отметки «прекрасно» на «отвратительно» Гуменник смотрел на него своими спокойными карими глазами. Поза была расслабленная. Волосы трепал ветер. - Ты интересный, и я давно хотел с тобой познакомиться. – Петр не открыл новый континент этим заявлением. – Неважно, знаменитый ли ты фигурист или нет. Просто… это может прозвучать странно, но я почувствовал какую-то связь. Между нами. – Он подошел к Илье ближе, не напирая, но и не отпуская. – Я как увидел тебя, так у меня в голове мысль «Возьми, он твой». Я сопротивлялся сначала, не понял, что это такое. А потом забыл. И вот вчера…Когда тебя снова увидел, то понял. Илья стоял пораженный. Парень думал, что только он один почувствовал ту связь, что образовалась между ними. Столько лет прошло… - Понял что? – Малинин стоял ни жив, ни мертв. В его глазах отражались и страх, и надежда, и боль. Взрывной коктейль в общем. - Что я хочу тебя. Просто, что ты мой. Что тот кусочек пазла в моей душе, который я никак не мог найти, вдруг нашелся, когда ты оказался рядом. - Петя говорил честно и открыто. Он не стеснялся своих чувств. И это было так реально в тот момент, что Илья просто затаил дыхания. Возможно, Гуменник еще не до конца понял, как это работает, но в его душе уже начинался пожар. Хотелось прижать Малинина к себе. Просто вдохнуть его запах. - Петь…я Илья не успел договорить. Петр прижался своим жарким ртом к его губам. Колени подкосились, поэтому он вцепился в воротник его пальто. Поцелуй не ощущался, как что-то неловкое, а наоборот, словно они изголодались друг по другу. Губы Ильи были упругими и холодными, Петины – жаркими и потрескавшимися. Они касались друг друга уже более развязано, не обращая внимания на то, что кто-то может их заметить. Гуменник ласкал его щеку, а сам изучал языком его рот. Было приятно, жарко. Илья еще никогда не целовался настолько пошло в общественном месте. Русский оторвался от него. Между ними образовалась тонкая ниточка слюны. Илья облизал свою нижнюю губу. Она налилась кровью и уже начинала опухать. - Я пойму, если это чересчур… - Петя отступил, он криво улыбнулся и посмотрел Илье прямо в глаза. А что мог сделать Малинин в тот момент? Ничего адекватного, очевидно. Поэтому он просто повис на шее Петра и сказал, что его родители уехали на два дня. А значит, можно было продолжить то, что они только что начали.