Он - это лучшее, что было со мной

      - От пары тренировок твои мышцы не увеличатся в объеме, Майк, - хихикнул Уилл, пока альфа внимательно разглядывал свои руки, стоя перед зеркалом.       - Пять минут назад я чуть не умер, - в шутку возмущается Уилер, вспоминая, каким строгим был взгляд Байерса во время его жалких попыток выполнить базовые упражнения на бицепс. - Хочешь сказать, мое тело вообще никак не преобразилось?       - Нет, - омега хохочет, отрицательно качая головой. - Ты просто вспотел еще сильнее.       - Я больше не приду, - с наигранной серьезностью заявляет альфа, проводя пальцами по взмокшим, кудрявым волосам.       - Хватит ныть, Майк, - Уилл подходит ближе, вручая альфе небольшую бутылочку с водой. - Пей, а потом продолжим. Перерыв закончился.       Кивнув своему грозному наставнику, Уилер мечтательно улыбнулся. Где и каким образом он заслужил счастье наблюдать за ногами Байерса, обтянутыми черными леггинсами, Майк и сочинить не мог. То, насколько потрясающе сидела спортивная форма на стройном теле омеги, можно было воспевать в стихах. Грудь и руки Уилла были спрятаны под узким рашгардом, но данный факт совсем не мешал фантазиям альфы творить в мыслях апокалипсис. Ягодицы омеги, пусть и зацензуренные свободными шортами поверх лосин, манили Майка привлекательной округлостью, скрыть которую возможности не оставалось. Он откровенно пялился. Единственная мысль, бьющая молотком по лбу Уилера во время нового подхода к упражнениям, состояла только в том, как, должно быть, восхитительно трогать Байерса под тканью этих лишних, хоть и коротких, шорт.       - Уже иду, босс, - ухмыляется Уилер, закручивая крышку на пластиковой бутылке.       Пока Майк неторопливо движется к тренажерам, Байерс времени зря не теряет. Он подтягивается, сосредоточенно следя за собственным дыханием и не обращая никакого внимания на бородатого альфу с кривым носом и перекаченными ногами, что усердно вьется рядом. Мужчина предпринимает попытки скорректировать технику Уилла, но ему не позволяют. Омега спрыгивает на пол, уворачиваясь от чужих ладоней, приближающихся к его бедрам. Мужчина, кажется, взволнован.       Сам Уилер тут же ускоряет шаг.       На лице омеги - еще не страх, но уже и не расслабленность. Майк подходит ближе. Майк замечает, что Уилл все-таки напуган, пусть мужчина уже отошел к самому дальнему углу.       Впрочем, удивительного ничего не происходит. Тело Байерса готовится к зачатию. Не то чтобы Уилл не способен забеременеть вне течки, такой шанс тоже был, просто именно в этот период его организм настраивается лишь на зачатие, а не на что-либо другое. Иногда бывало так, что некоторые потребности омеги, к примеру, прием жаропонижающего препарата во время болезни, могли игнорироваться им самим. Как-будто не хватало энергии на сторонние запросы. Все выглядело так, будто мозг не реагировал ни на какие раздражители, кроме тех, что сопровождали процесс оплодотворения. Перед организмом стояла цель, заключающаяся в том, чтобы любыми способами заполучить биологический материал здорового альфы и доставить его прямиком в созревшую яйцеклетку. Тело омеги отправляет все ресурсы на успешное оплодотворение, но отключает бдительность и здравое мышление. Вопреки блокаторам и разного рода подавителям, оно подает альфам ни чем неконтролируемые сигналы, обращает на себя внимание. Пусть слабое, не подчеркнутое природным омежьим феромоном, однако взрослый альфа вполне способен считывать и более приглушенные симптомы.       Майк не считает себя слишком взрослым, но он тоже чувствует Уилла.       Майк чувствует Уилла так, как никогда до этого момента.       В ту ночь, что они оба проводят в арендованном Синклерами коттедже, Уилл сам дарит объятия Майку и на прямой вопрос не решается солгать. У него вот-вот начнется течка. Он добровольно признается альфе в том, что скоро окажется в своем самом уязвимом состоянии, но Майк даже не думал этим пользоваться.       Уилер, откровенно говоря, теперь и сам не очень-то уверен, что умеет заниматься сексом. Как оказалось, трахаться без чувств, привязанности и эмоциональной тяги было гораздо проще, чем имея при себе все названные пункты. Раньше Майк не загонялся по поводу чужого удовольствия. Его партнерши не просили ничего, кроме статуса его любовниц, да и сам Майк ничего другого предложить не мог. Тело альфы, получив желанную разрядку, уже не беспокоилось о чем-либо другом. Возможно, его партнерши с ним ни разу не кончали. Они могли просто устраивать спектакль, надеясь впечатлить кудрявого красавца отзывчивостью тела, могли просто делать вид, что удовлетворены. Майк допускал подобный вариант, потому что никогда не интересовался, хорошо ли на самом деле девушке, что лежит под ним.       Теперь же собственное удовольствие Майка вообще не волновало. Как может волновать удовлетворение своих потребностей, когда рядом такое волшебство как Байерс? Старые приоритеты рушатся, терпят поражение, столкнувшись с новой реальностью Уилера. В своем новом мире Майк не прячется от самого себя. В своем новом мире Майк не ищет случайных наслаждений, не охотится за доступными телами.       Майк больше не видит счастья в том, что когда-то было его основой.       В настоящем времени Уилеру достаточно улыбки Байерса, чтобы быть счастливым всю оставшуюся жизнь.       Конечно, Майк надеется на чудо. Он в него не сильно верит, но оставляет крошечный процент на то, что это чудо сбудется. Если вдруг удача повернется к альфе передом, то у него, наконец-то, будет шанс. Шанс на то, что Уилл его подпустит ближе, разрешит ему быть рядом. Может, спустя время, жизнь даже подарит Майку возможность на взаимность Байерса.       Иногда прекрасно помнить, что за фантазии не взимается никакая плата, потому что перед сном Майк представляет себе общую с Уиллом жизнь. Он делает это так давно, что в один момент альфа практически поверил в существование другой реальности. В той реальности не было глупых ошибок прошлого, не было ледяной дистанции длиной в четыре года.       В той реальности Уилл и Майк жили одной жизнью.       Одной жизнью на двоих как когда-то в детстве.       Но они оба уже давно не дети. Правда, Майку эта информация совершенно ни к чему.       Вообще, по ночам Майк часто думал. Размышляя перед сном о том, какого альфу хотел бы Уилл видеть собственным супругом и отцом своих детей, кудрявый погружался в плотную завесу грусти. Казалось, он все делал не так. Наоборот, неправильно. Ужасно. Уилеру неловко до сих пор за внезапное вторжение на чужую выставку, куда он отправляется на искрящихся эмоциях.       Но если бы он не нашел то место, куда Карлтон пригласил Уилла, он бы уничтожил сам себя волнением.       В тот день Майк просто проверяет всю афишу выставок, чтобы отправиться на одну единственную. В их городе подходящих оказалось тридцать пять.       На нужную Майк попадает только с шестого раза.       Он не шизофреник, не долбанутый сталкер, повернутый на объекте обожания. Хотя, Уилл точно бы поспорил. Майк заревновал. Эгоистично, по-детски, как дурак. Гордиться этим поступком он никогда не будет, потому что подобной чушью гордятся только шизики.       Но Майк пока что к этой группе лиц никакого отношения не имеет. Он надеется, что именно так и будет дальше.       Ревность тогда всадила нож Уилеру прямо в горло. Резко захотелось сотворить какую-нибудь глупость, и здесь альфа, в общем-то, даже преуспел. Охрана выводит Майка на парковку, но новый опыт его ни коем образом не застает врасплох. Кажется, Уилер даже рад. К тому моменту альфа уже увидел, что попытки Карлтона бьются об пуленепробиваемый щит, который Байерс возвел вокруг себя, вероятно, защищаясь.       Навязчивое внимание никого не вдохновляет, и Майк тоже понимает это. Правда, свое внимание к Уиллу он навязчивым не называет и, похоже, зря.       Однако, ревность успела появиться. Именно она спровоцировала внезапную тягу Майка к сталкерству и самому тупому в мире поведению.       Карлтон - образец спокойствия и благородства. Уилер - образец идиотизма, украшенного щепоткой дурости. Они не могут конкурировать, потому что такие альфы, как светловолосый друг Уилла, никогда не соревнуются с неудачниками вроде Майка. Такие, как Карлтон, молча забирают понравившиеся в моменте экземпляры, обеспечивают им безоблачную жизнь и делают все, чтобы их партнер не нуждался вообще ни в чем, кроме свободного места для бриллиантовых браслетов.       Понимание того, что Карлтон не причинит Уиллу ни одной капли вреда, впрочем, приходит к Майку быстро. Он решает по-взрослому отнестись к собственным инфантильным выдумкам, просто потому, что так действительно будет правильно.       Так будет уместно, зрело и разумно.       Ни один шанс не приземлится в ладони альфы, пока он продолжит видеть во всем угрозу. Своими беспочвенными подозрениями и глупой ревностью он лишь дальше оттолкнет Уилла, заставит его выставлять вперед свой пуленепробиваемый щит каждый раз, когда в его сторону кто-то сделает робкий шаг.       Майк Уилер, например.       Агрессия и сомнительное поведение привлекает только тех, у кого серьезные проблемы с психикой. В их душах до того глубокие порезы, что уже ни что другое не кажется им более жестоким.       Майк не хочет быть в глазах Уилла ужасом.       Но ревность случается. Она выжигает здравое мышление, оставляет следы пепла где-то рядом с сердцем, но Майку, кажется, везет. Уилл почти не злится за цирковое шоу, которое альфа демонстрирует в стенах выставочного зала, и это дарит некоторое равновесие.       Это подбадривает Уилера так, что он решается пригласить омегу на ужин, потому что отпускать друга голодным - совсем не в стиле Майка.       Позже альфе везет еще неоднократно.       Самая большая победа Майка на сегодня - доверие Уилла. Омега больше не убегает от него и даже подпускает к себе почти вплотную.       Конечно, всему виной гормоны и желание быть ближе к альфе, но Уилеру нравится думать, что дело не только в этом. Байерс ведь никогда не был простым парнем. Да и кто знает, что там в голове на самом деле у этих фантастических созданий.       Сейчас же Уилл просто возвращается к тренировке рук. Наглый инструктор-альфа иногда на Байерса поглядывает, но больше не подходит. Возможно, он не подходит лишь из-за того, что Майк теперь находится с омегой рядом и бросает злые взгляды в сторону чужого любопытства.       Между тем, альфа еле сдерживает себя, чтобы не вступить с Уиллом в конфронтацию. Они оба - в людном месте, переполненном внимательными альфами, у Уилла вот-вот начнется течка, а спортивная нагрузка, длившаяся третий час, лишь приблизит ее необратимый старт.       Майк глуповат во многих сферах жизни, но у него есть доступ к интернету.       Раньше он не особо интересовался омежьим циклом, но сейчас знать хотя бы базовые вещи казалось почти необходимостью. Так, пару дней назад, сидя в университете и дожидаясь начала лекции по математической статистике, Уилер прочитал в каком-то посте, что большинство омежьих подавителей сняты с производства из-за участившихся случаев насилия в общественных местах. В анонимном рассказе говорилось, что длительный прием препарата, маскирующего естественный феромон омеги, искажал гормональный фон настолько, что даже сдержанные альфы вели себя не лучшим образом. Агрессия и похоть возникали из ничего на ровном месте. Мало кто успевал быстро среагировать. В основном, приступ чужой агрессии завершался рукоприкладством и попыткой изнасиловать, а еще не малым штрафом для обеих участвующих сторон. Альфа платил штраф за неумение выдерживать чужие изменения в гормонах, а омега - за наплевательское отношение к своему здоровью.       Помимо всего прочего, в статье так же упоминались неприятные последствия приема запрещенных подавителей: набор веса даже при серьезном дефиците потребляемых калорий, нарушения в работе желудка и кишечника, проблемы с зачатием и вынашиванием ребенка.       Майк вспомнил о прочитанной статье не просто так. Уилл постоянно закидывался странными таблетками как фруктовыми леденцами. На попытки Майка уточнить, что это за лекарство, Уилл отвечал неопределенностью.       - Ерунда. Просто голова болит, - отмахивался Байерс, закидывая пластиковый контейнер с капсулами обратно в вельветовый рюкзак.       Конечно же, омеге Майк не верит. Он решает не настаивать на выяснении пока что, боясь случайно показаться контролером. Возможно, Уилл, и правда, страдает головными болями. Сегодня, как и вчера - хмуро и дождливо, что вполне могло отражаться на физическом здоровье Байерса не самым благоприятным образом.       Но альфа все равно не мог представить, какая из разновидностей головной боли могла заставить Байерса так часто открывать таблеточный контейнер.       Может, омега подвержен приступам мигрени? Но будь это мигрень, то маловероятно, что Уилл пошел бы в тренажерный зал.       Внешне Байерс выглядел, как и всегда, потрясно. Его сексуальность, кажется, усилилась в разы, хотя Майк был уверен, что такое не возможно. Все альфы в зале заинтересованно водили носом, стоило Уиллу проскочить неподалеку. Сам кудрявый только успевал кидаться в них ответными осколками стекла, что обозначались в его холодном взгляде.       - Нормально чувствуешь себя? - спрашивает Майк, без предупреждения опускаясь перед омегой почти что на колени. - Третий час носишься от одного тренажера к другому, - беззлобно напоминает альфа, аккуратно завязывая шнурки на кроссовках Уилла.       Шнурки на бело-серых кроссовках Байерса развязались неполностью и всего пару минут назад, но Майк бы не успокоился ни на секунду, пока не привел бы их в порядок. Уилл запросто в них мог запутаться, упасть, разбить об грязный пол свой великолепный нос. Что Майк за альфа, если его присутствие не обеспечивает Уиллу безопасность?       Когда шнурки вновь оказались в правильном положении, кудрявый выпрямился, чтобы снова быть выше Уилла на полторы головы. Майк робко улыбнулся, заметив не совсем понятное тепло в глазах напротив.       - Спасибо, - тихо отзывается омега, смотря на альфу снизу вверх. Парень что-то ищет в глазах Майка, и тогда он улыбается смелее.       Кажется, Майк что-то сделал правильно.       Для Уилера этот жест ощущался чем-то обыкновенным, тем, что не требует ни грамма восхищения и не просит заострять на себе ни капли даже слабого внимания. Но, судя по реакции омеги, эта незамысловатая манипуляция была ему приятна, пусть и не очень ожидаема.       Они покидают спортзал в половине третьего. Несмотря на ноющие мышцы после предыдущей тренировки, Уилер пребывал в какой-то странной эйфории. Возможно, все дело в том, что еще в прошлое воскресенье Байерс сам ему звонит, и они оба некоторое время болтают об абсолютной ерунде. Майк, вдохновленный неожиданным звонком, рассказывает, как столкнулся с миссис Мэйфилд в темном коридоре, а Уилл признается, что перед тем, как постучать в дверь спальни Майка, трижды попадал в дверь спальни миссис Мэйфилд.       - Я просто кружился вокруг одной и той же двери, представляешь, - хохотал омега, шурша, скорее всего, упаковкой чипсов. - Ладно, еще один раз ошибиться дверью. Но я ошибся трижды, Майк! Во мне не было даже безалкогольного пива, а я творил такую дичь.       - В той части коридора было темно, - пытался оправдать омегу Майк, но сдерживать смех не получалось.       А потом Байерс вдруг начинает говорить, что соскучился по занятиям в тренажерном зале. Майк слушает внимательно. Уилл жалуется, что набрал три лишних килограмма, его живот отек, а внутренняя часть бедра больше не подтянута как несколькими месяцами ранее.       Альфа опровергает всю озвученную омегой информацию и искренне говорит, что Уилл - красивый. Говорит Уилер об этом просто, честно, так, как надо, но Байерс все равно не верит.       В понедельник они едут в центр города, чтобы оформить абонементы на посещение спортзала. Майк молча оплачивает оба абонемента сам, потому что, если честно, он уже готов вкладывать в Уилла всю свою зарплату.       Самому Уилеру не нужно ничего, особенно, если Байерса нет рядом.       Омега благодарит робкой улыбкой и, кажется, смущением, но не пытается альфу остановить. Кудрявый даже расправляет плечи шире, потому что уверенности в нем внезапно прибавляется.       Это приятно. Уилл позволяет Майку быть сильнее, позволяет оставаться альфой.       Уезжают они тоже вместе. По дороге к дому Байерс настоятельно рекомендует Майку не наращивать мышечную массу с помощью химических коктейлей. Парень долго рассказывает о вреде синтетических добавок в пище, а еще напоминает про желательный отказ от алкоголя. Благо, со спиртными напитками у Майка теперь проблем не наблюдалось.       После того, как Уилер высаживает Байерса у дома, он отправляется работать.       Совмещать учебу и работу - тяжело, но не так сложно, как ему казалось изначально. С восьми утра до двух часов после полудня Майк тусуется в университете, а с четырех до девяти вечера он зарабатывает деньги.       Работу оставить Уилер никак не мог, потому что он надеялся, что Байерс позволит приглашать себя на всякие свидания. У кудрявого свиданий человеческих, нормальных не было, и он очень хочет закрыть этот пробел с Уиллом.       Интересно, куда Байерса водили другие альфы?       Майк так и не понял, состоял ли омега когда-то в отношениях. Джонатан никогда не говорил об этом, да и сам Уилер на этот счет не любопытствовал. Боялся любопытствовать. Не хотел знать, что Уилла обнимает и целует кто-то другой. Даже мысль о чем-то подобном проявлялась острой болью в сердце.       Впрочем, любви Уилл заслуживал как ни кто другой. Он заслуживал самой большой любви и самых нежных поцелуев. Он заслуживал всю радость мира, весь воздух, все тепло планеты.       Он заслуживал всю любовь Вселенной, и Майк бы ее ему отдал, будь она у него в кармане.       Майк топчет свой эгоизм подошвой пыльных кед, думая о том, что будет рад счастью Уилла даже с другим мужчиной. Возможно, сперва он разозлится, даже побесится, но потом все равно признает, что не может долго вести себя как дурак. Вернее, это он может, просто лучше этого не делать.       Понедельник проходит в режиме выживания.       Майк опаздывает на учебу из-за пробок. Стараясь обогнать полусонного водителя старого Шевроле, он чуть не становится виновником возможной аварии, благо, у него хватает ума притормозить в решающем моменте.       В университете - психиатрическая клиника. Преподаватели носятся по коридорам, громко обсуждая проверку, которая состоится уже в эту среду. Весь административный состав учебного заведения находится в крайней степени перевозбуждения: кто-то меняет выцветшие шторы на новые, кто-то оттирает грязь с обляпанных непонятно чем подоконников, а кто-то проводит воспитательные встречи с самыми непредсказуемыми студентами. На стенах коридоров вдруг появляются информационные таблички для учащихся и огромные плакаты, напоминающие о вреде сигарет и алкоголя.       Занятия никто не отменяет, поэтому студентам приходится отсиживать положенное время в кабинетах, занимаясь самостоятельной работой. Одногруппники Уилера, конечно же, ни чем таким не занимаются. Альфы обсуждают футбольный чемпионат, омеги - новую коллекцию косметики мирового бренда.       Сделав несколько заданий из списка, который выдал преподаватель, Майк набирает сообщение Уиллу.       Байерс молчит, а сообщение остается не прочитанным до пяти вечера.       Звук поступившего ответа отвлекает Уилера от выгрузки нового товара. Он ждал его с самого утра.       Конечно, Майк мог позвонить Уиллу, но отвлекать омегу от учебы как-то не хотелось. Байерс - взрослый парень, у которого должно быть личное пространство и дела, где присутствие альфы не было необходимостью. Даже если этот альфа является его любимым мужем, омега все равно имеет право на собственные увлечения, куда без приглашения вход не доступен.       Поэтому, как Уилер думает, омега отвечает ему, освободившись.       Майк хватает телефон с металлического стеллажа, заставленного коробками со спортивной обувью, а потом, предупредив Лукаса о десятиминутном перерыве, уходит в помещение, отведенное под комнату отдыха.       Там хотя бы нет складского шума.       Открыв сообщение от Байерса, Майк не видит в нем ничего, кроме ответного приветствия. Омега не отвечает, как у него дела, не рассказывает Майку о самочувствии.       Обычное “привет” и ничего другого.       Уилер хмурится, но чтобы не дать себе погрязнуть в размышлениях о собственной никчемности, он просто нажимает кнопку вызова. Если Байерс не ответит на звонок, Майк напишет ему сообщение, где попытается спросить, где он снова совершил ошибку.       Потому что ему теперь не стыдно спрашивать о таких вещах.       Майку не стыдно признавать свои ошибки.       Но предположения альфы ими же и остаются.       Уилл отвечает почти сразу. Его голос еле слышен, но Майку достаточно и этого, чтобы понять кое-что очень важное.       Уилер осторожно интересуется самочувствием омеги, но ответ ему известен уже заранее.       В трубке раздается какой-то шуршащий звук, а потом омега тихо стонет, но не от удовольствия. Уилл рассказывает Майку про начавшуюся течку, про нестерпимую боль, что концентрировалась ниже пупка и про таблетки для обезболивания, которые никак ему не помогали. Альфа вдруг чувствует бессилие от неспособности забрать себе страдания Уилла, но впрочем, кое-что он сделать может.       Некоторое время Майк колеблется. Молчит. Не то чтобы он не уверен, наоборот - ему есть, что предложить омеге. И он вовсе не собирается использовать чужую уязвимость, чтобы получить долгожданную разрядку для себя, потому что у него теперь есть место, где можно спустить пар.       Тренажерный зал оказывается прекрасным вариантом, чтобы игнорировать потребности тела в сексе. Майк даже пожалел, что не увлекался этим раньше.       Майк уверен - ему хватит выдержки и ума, чтобы не наброситься на Байерса с порога. Он, конечно же, никогда особо не блистал терпимостью к омегам в течке, но теперь приоритеты Майка изменились. Это не выдумка. Он четыре года разбирался с собственной трусливостью, с фальшивыми, ложными мечтами. Он каждый день анализировал тот хаос, что накопился в его мыслях за период беспорядочных свиданий ради удовлетворения физических потребностей, но, кажется, его самокопания не прошли бесследно.       Он был так уверен, что Уилл - всего-лишь его непростительная слабость, что долго не признавал тот факт, что Уилл является его самой огромной силой.       Уилер, действительно, стал ощущать себя сильнее, когда признался сам себе, что у него есть чувства к собственному другу. Эти чувства были не подделкой, не фальшивой копией, но именно тем, что позволяет видеть жизнь в самых ярких ее красках. Признаться себе в чем-то столь невероятном, было по-истине чем-то фантастическим.       Поэтому сейчас Майк так и не выискивает причин, чтобы доверие к самому себе оказалось под сомнением.        Уиллу станет легче от одного его присутствия: под боком или просто где-то рядом. Им не обязательно заниматься сексом, чтобы избавить Байерса от малоприятных симптомов, сопровождающих его сегодняшнее состояние. Майк справится, Майк выдержит, даже если будет слишком сложно.       - Мне приехать? - спрашивает Майк, в тайне надеясь на отказ.       Лукас с радостью соглашается поработать вместо друга, потому что штрафы за свадебные мотогонки Макс оплачивать не станет. Синклер даже не спрашивает, куда так торопится Уилер, но впрочем, удачи все-таки желает.       О пропуске рабочей смены альфа совсем не беспокоится. Он уже внес оплату за аренду жилья до начала следующего года, и у него даже остались деньги, чтобы все-такие сводить Уилла в ресторан.       Когда он едет к Байерсу домой, пробки, как на зло, уже исчезли. Майку не хватает времени на подумать, пока он ожидает зеленый знак светофора, но, может, это даже к лучшему.       На самом деле все, о чем сейчас Майк может думать, вертится вокруг омеги.       Байерс не отвечает отказом на сумасшедшее предложение Уилера. И Майк даже забывает, как дышать, пока в трубке слышится только тяжелое дыхание.       Омега отвечает Майку облегченным “да”, и это позволяет альфе шумно выдохнуть.       Купив в ближайшем супермаркете клубничное мороженое и несколько упаковок чипсов, Уилер едет дальше.       В шесть вечера он уже в квартире Байерса.       Минут за десять до приезда Майка, Уилл звонит ему, чтобы сказать, что входная дверь не заперта. Альфа удивлен и даже собирается мягко отругать омегу за беспечность, но потом он понимает - у Уилла просто не хватает сил на частые передвижения по квартире.       В спальне Байерса темно. Дневной свет спрятан под тканью плотных штор, поэтому он угадывает омегу только по силуэту. Парень лежит, поджав колени к грудной клетке. Подойдя ближе, Майк видит, что из одежды на Уилле только бледно-розовая футболка. Бедра и ноги омеги завернуты в пушистое полотенце, и Уилер даже не спрашивает, для чего такие сложности.       - Прости, я ужасно выгляжу, - омега слабо улыбается, шмыгая носом. - Привет.       - Даже не смей извиняться, Уилл, - Майк опускается на колени перед кроватью, а потом убирает с чужого взмокшего лба прядь волос. - Привет.       - Можешь открыть окна, если хочешь, - говорит Байерс, пока Майк ласково гладит его по голове. - Здесь, наверное, душно. И мой запах, он, должно быть, очень сильный и...       - Все в порядке, - быстро заверяет омегу Майк, все же подумав о том, что одно окно открыть не помешает.       Феромон Уилла, действительно, был повсюду. Плотный, громкий, соблазнительный. Майк кожей чувствовал, как он окутывает его с головы до пяток, угрожая заблокировать все его способности к самоконтролю.       Кажется, крыша альфы уже летит к чертям собачьим.       - Хочешь что-нибудь? - спрашивает Уилер, проводя большим пальцем по раскрасневшейся щеке омеги. Такая ласка сейчас не выглядела неуместной. Байерс льнул к его руке, прикрывал глаза от секундного облегчения.       - Я ничего не ел со вчерашнего дня, - признается Уилл, сморщившись от боли внизу живота. - Не отказался бы от сэндвича с сыром.       - Можно похозяйничать у тебя на кухне? - улыбнувшись, Майк выпрямляется, чтобы сразу отправиться на поиски сэндвича с сыром для Уилла.       Омега кивает, а потом сразу прикрывает глаза. Он поглаживает себя по низу живота, чтобы немного угомонить спазмы.       Майк растерянно стоит в дверном проеме, задумавшись о том, всегда ли Уилл проходит через это таким образом.       В холодильнике, к счастью, Майк находит и хлеб, и сыр и даже свежие листья салата. Он сооружает вполне аппетитный сэндвич, а в высокий стакан для свежевыжатых соков Майк наливает черный чай, заваренный, вроде бы, в правильном чайнике.       Чашки для чая и кофе Майк просто не находит.       Альфа так же убирает в морозилку недавно купленное мороженое - Уилл его съест потом, а пакеты с чипсами он оставляет на обеденном столе.       - Как же больно, - прижав ладонь к низу живота, говорит Уилл. Он съедает половину сэндвича, а потом даже смеется, когда видит, в какую посуду Уилер налил для него чай.       - Так всегда? - решает спросить альфа, думая о том, насколько все-таки природа не справедлива к этим восхитительным созданиям.       - Что? - не понимает Байерс, корчась, по всей видимости, от очередного спазма.       - Ну, боль. Ты каждый раз чувствуешь ее одинаково сильно? - Майк убирает опустевшую тарелку с бедер Байерса, приложив титанические усилия, чтобы не задержать взгляд на промокшем полотенце.       - Не знаю, - Уилл задумчиво пожимает плечами. - Кажется, нет. Но в этот раз как-то особенно больно. Меня словно выжигают изнутри. Я даже не хочу секса, Майк. Ты можешь себе это представить?       - Думаю, это не вариант нормы, Уилл, - альфа качает головой, прогоняя самые страшные предположения.       Если честно, Майк и сам не знает, что в омежьем организме норма, а что нет. Организм альф устроен много проще. В нем нет сложных репродуктивных органов, нет зависимости от цикла. Возможно, отсутствие желания связано с банальным переутомлением, потому что в феромоне Байерса Майк это самое желание прекрасно ощущает.       И Майк, в отличие от Уилла, секса очень хочет.       Впрочем, тяга к близости может быть вытеснена болью. Когда спазмы прекратятся, омега снова будет во власти физических потребностей. И это точно будет нормой, потому что это заложено в его природе.       На какое-то время Байерс засыпает. Майк успевает вымыть посуду, заказать продукты и даже полить цветы. Дела по дому не ощущаются нагрузкой. Майку даже приятно знать, что он может помочь чем-то еще, кроме своего присутствия. К тому же, занимаясь рутинными делами, Уилер не отвлекается на сводящий с ума феромон омеги.       Одно из окон альфа все же открывает. Он так же сдвигает в сторону плотную ткань темно-зеленых штор, потому что солнце теперь не светит ярко. На улице уже царит вечерняя прохлада. Сумрак, оседающий на город легким туманом, немного успокаивает инстинкты Майка.       Как оказалось, бороться с собственной природой - занятие не из простых. Бороться с природой и инстинктами, когда рядом самый любимый человек во всей Вселенной - провал еще с самого начала.       Уилла хотелось крепко обнять, подмять под себя и целовать, пока губы не станут алыми. Его хотелось медленно гладить, ласкать пальцами, языком, припухшими губами. Хотелось слышать его стоны удовольствия, хотелось видеть, как он прикрывает глаза в моменты особенного наслаждения. Хотелось ощущать его голую кожу собственной, хотелось шептать ему на ухо нежности, а иногда даже полную бессмыслицу.       Если Майку когда-то очень сильно повезет, и Уилл захочет заняться с ним любовью, он сделает все, чтобы его не разочаровать.       Заметив, что омега обеспокоено ворочается по постели, вновь прижав ладонь к ноющему животу, Майк, вопреки здравому смыслу, решает сделать то, о чем, вероятно, пожалеет.       Наплевав на то, что на нем уличные вещи, Майк ложится рядом с Уиллом. Омега, почувствовав чужую грудь за своей спиной, льнет к Майку еще ближе. Он берет край клетчатой рубашки альфы, а потом сжимает ее в руке так сильно, что его пальцы стремительно белеют.       В этот момент оба сохраняют тишину.       Да и места для каких-либо разговоров между ними не находится.       Байерс тихо стонет от боли, пока альфа успокаивающе гладит его по заострившему плечу.       Когда выдерживать страдания Уилла становится невыносимым испытанием, Майк, набравшись смелости, просовывает руку под белоснежное полотенце, слабо закрепленное на омежьих бедрах.       Разрешения Уилер спросить не успевает, но оно, кажется, даже и не нужно.       Майк кладет ладонь между животом и лобком Уилла, а потом медленно гладит, мысленно умоляя спазмы прекратиться. Он проводит носом по мокрой шеи омеги, где феромон ощущается слишком ярко, чтобы оставаться здравомыслящим.       Все выглядит так, будто они оба оказались в сцене сопливого сериала для омежьей аудитории. Но Майк все равно доволен.       Пусть сон, фильм, сериал сопливо-романтический, про любовную любовь и сахарные поцелуи. Что угодно, только бы оставаться в этом фильме на протяжении всей жизни.       Пальцы Уилера скользят по гладкому лобку омеги, стараясь не задеть точно возбужденный член. Если это случится, то Майк сразу пойдет и выроет себе могилу.       Несмотря на течку и скачки гормонов, Уилл вряд ли обрадуется домогательствам.       - Майк, - омега, который давно не спит, тихо зовет внезапно задремавшего Уилера.       - Мм? - отзывается кудрявый, понимая, что его ладонь продолжает жить своей счастливой жизнью на лобке Уилла.       - Может, это прозвучит немного пошло, но твои руки сотворили волшебство, - Байерс хихикает, и Майк наконец-то понимает, что ему уже гораздо лучше. - Правда, Майк. Это невероятно.       Они оба заливисто хохочут, пока Уилер убирает руку с интимных мест омеги.       Уилл уходит в душ, а альфа готовит для них ужин. В голове Майка снова мелькает мысль, что сегодня они ведут себя так, словно давно живут в счастливом браке. Все кажется таким правильным и одновременно простым, незамысловатым.       Впрочем, им вдвоем комфортно, потому что они уже умеют сосуществовать вместе в пределах даже малой территории. Они знают, как вести себя рядом друг с другом с самого детства. Так что магии ни какой не происходит. Секрет их благостной гармонии таится в них самих.       Новая опасность появляется оттуда, откуда ее совсем не ждешь.       Майк заправляет салат оливковым маслом, когда порозовевший от горячей воды Уилл возвращается из душа.       На нем вновь его греховный шелковый халат.       Омега выглядит еще более привлекательно, чем часом ранее. Майку обороняться нечем.       Кажется, нужно бежать, сверкая пятками, но Уилеру трудно отвести взгляд от голых коленей Байерса. Майка будто пригвоздили к полу намертво.       Уилл подходит ближе, и пульс альфы начинает превышать разрешенные значения.       От омеги невероятно пахнет чистотой, мускусным гелем для душа и усилившимся феромоном. Если счастье и любовь умеют пахнуть, то они пахнут точно так же.       - Майк, как ты думаешь, - начинает Байерс, теребя пояс короткого халата. Майк весь напрягается. - Мы могли бы, ну...       - Нет, Уилл, - сразу отвечает альфа, чувствуя уже болезненное возбуждение.       - Майк, пожалуйста, - почти умоляет Байерс, заглядывая в глаза Уилера. - Просто секс, Майк. Я не буду просить ничего другого. Тебе даже не обязательно смотреть на меня в процессе. Я могу лежать на животе, а ты...       - Уилл, послушай, - альфа хочет срочно остановить этого парня, хочет прервать этот странный диалог.       - Это не изменит ничего, - снова умоляет омега, дрожащими пальцами хватаясь за край дурацкой футболки Майка, надетой в тот момент, когда он еще не знал, что проведет этот вечер в квартире Байерса. - Этот секс, Майк, он не будет значить ничего, кроме секса.       В этот момент, кажется, Уилер ощутил, как его грудь сдавило металлическим корсетом. Ему физически стало больно от прозвучавших слов.       Нет, так не должно быть. Майк хочет, чтобы их секс чего-то значил. Майк хочет, чтобы их секс значил многое, Майк хочет, чтобы их секс значил все: сильные чувства, взаимную любовь, взаимное желание быть одним целым. Уилера тошнит от одной мысли, что может быть как-то по-другому.       Зато теперь он понимает глубину собственных ошибок прошлого.       Теперь он понимает, почему Уилл тогда закрылся. Понимает, каково ждать одного, а получать совершенно противоположное.       - Уилл, я не хотел бы начинать с этого, - говорит Майк, надеясь, что омега сам поймет, что он конкретно сейчас имел в виду.       Как же глупо. С чего он вообще взял, что Уилл хочет с ним чего-то начинать? Может, Уилл влюблен в какого-нибудь альфу, который не является таким придурком как Уилер. Может, Уиллу нравится светловолосый Карлтон, но он просто скрывает свою симпатию к нему.       Отвратительно.       Эгоистично.       - Начинать что, Майк? - Байерс, конечно же, сильно удивился. Парень сделал шаг назад, влажным взглядом всматриваясь в лицо Уилера.       Вот и приехали.       Когда Майк был уверен, что дно уже под его ногами, он не учел тот факт, что оно двойное.       Он ужасен, эгоистичен, самовлюблен. Действует только тогда, когда дело входит в зону его собственных, жизненно важных интересов. Он даже не может дать Уиллу секс, когда это необходимо, в первую очередь, для самого омеги.       Пока Майк занимается самобичеванием, Уилл не бездействует. Омега убирает из его упрямой хватки лопатку для перемешивания салатов, а потом берет за руку. Уилл почти бережно тянет Майка за собой, но и сам Майк, впрочем, особо не сопротивляется.       До спальни они доходят молча.       - Просто секс, Майк, - Байерс поворачивается лицом к Уилеру, смотрит на него снизу вверх. У них ощутимая разница в росте, и это тоже кажется Майку очень привлекательным.       Господи, помоги.       Уилл сам кладет ладони альфы к себе на талию. Он стягивает с напряженных плеч Уилера клетчатую рубашку, бросает ее сразу на пол.       - Уилл, мы ведь могли бы... - шумно дыша, пытается о чем-то сказать альфа, но в голове густой туман. - Мы могли бы начать заново. Дай мне крохотный шанс все исправить и, поверь мне, я сделаю так, чтобы ты ни разу не пожалел об этом.       - Помолчи, пожалуйста, - омега, кажется, его совсем не слышит. Ну, или Майк говорил слишком тихо. А может быть, Майк даже не сказал ни одного слова вслух.       Легким движением аккуратных пальцев Уилл сбрасывает рукава шелкового халата. Он оголяет плечи, показывает Майку свою беззащитную наготу. Его кожа выглядит совершенной. Его упругие соски склоняют альфу к поражению, к признанию собственной безнадежности.       Майк просто жалкий, похотливый идиот.       Черная ткань уверенно скользит по груди и спине омеги. Это выглядит так сексуально, что у альфы теряется весь запас кислорода в легких. Впрочем, в легких Майка давно не кислород, а феромон Уилла. И он готов дышать лишь им до конца своего существования.       Момент, когда Уилл развязывает пояс греховного предмета гардероба, альфа как-то упускает. У Майка подрагивают кончики пальцев, но он все же удерживает тонкий шелк на ягодицах омеги, не давая ему окончательно соскользнуть на пол.       Выдержка Майка внезапно выходит на новый, более прогрессивный уровень.       Упругая попа омеги под горячими ладонями ощущается для Майка высшим благословением.       - Тебе нужно поспать, Уилл, - спокойно говорит кудрявый, стараясь не обращать внимания на потемневший взгляд омеги. - Давай так: ты наденешь на себя мою футболку, а я обниму тебя и буду рядом до самого утра. Это должно сработать.       К удивлению Уилера, омега даже не начинает спорить. Байерс послушно кивает, тыкаясь носом в чужую грудь.       - Только не уезжай, пока я сам тебя не прогоню.       Уилл заметно успокаивается, когда переодевается в футболку Майка. На нем теперь простые, совсем не эротические, хлопковые боксеры и длинная футболка, которая полностью скрывала бедра, но даже этого хватило, чтобы альфа тяжело вздохнул.       Правда, Уилеру тоже немного достается.       - Или заставлю надеть кружевные шорты, - омега зевает, устраиваясь на чистом полотенце.       - Думаю, от них будет чесаться кожа, - говорит Уилер, тоже оставшись в одних боксерах. Слава Богу, что на них хотя бы не оказалось дырок.       - О, брось. Они почти не ощущаются на теле, - отвечает омега, прижимаясь спиной к Майку.       - Хочешь сказать, что я выглядел бы в них чертовски привлекательно? - альфа смеется, укладывая ладонь на живот омеги.       - Да я бы тебя сразу изнасиловал.