Сон про тебя

Начало второго семестра принесло с собой привычный гул спортивных соревнований. Тимур, как всегда, был в центре внимания — молчаливый, грациозный на беговой дорожке или теннисном корте. Его победы были ожидаемы, словно смена дня и ночи, а он сам оставался в своей тихой, прохладной скорлупе, доступной лишь избранным. Вова наблюдал за этим из толпы, сжимая в руках старую, потрёпанную спортивную сумку. Каждый раз, когда имя Тимура объявляли победителем, Вова невольно улыбался, а потом тут же хмурился от укола собственной неполноценности. Он хотел быть рядом. Не просто в одной компании, а близко, чтобы его присутствие имело для Тимура такое же значение, как и победа. Однажды, после особенно изнурительного забега, Тимур, заливая в себя воду из бутылки, вдруг заметил Вову, который, как обычно, прятался у выхода из спортивного зала, делая вид, что ищет что-то в рюкзаке. «Вова», — окликнул Тимур. Его голос был низким и неожиданно нежным, как будто он не говорил, а скорее выдыхал. Вова вздрогнул, чуть не выронив телефон. Он поднял глаза, и их взгляды встретились. В глазах Тимура не было ни насмешки, ни снисхождения, только... усталость и что-то еще, что Вова не мог прочесть. «Да? Тимур?» Тимур медленно подошел. Вблизи он казался еще выше, а его кожа, слегка покрасневшая от нагрузки, выглядела почти светящейся. «Забери это», — Тимур протянул ему чистую, свернутую в идеальный квадрат, белую футболку. Это была его запасная футболка, та, что он всегда брал на соревнования. «Я только что её надел, она пахнет чистотой. Твоя... она всегда так пахнет», — он кивнул на сумку Вовы. Вова опешил. Это был такой странный, неловкий жест внимания. Он принял футболку, чувствуя её прохладную ткань. «Спасибо... но ты же победил. Может, тебе надо... отпраздновать?» — пробормотал Вова, краснея до корней волос. Тимур слегка наклонил голову, его темные волосы упали на лоб. Он посмотрел на Вову долгим, оценивающим взглядом, который проникал сквозь все защитные барьеры Вовы. «Я всегда праздную. Только... мне надоело праздновать в одиночестве», — его голос стал тише. Он сделал шаг ближе, так, что Вове пришлось податься назад, чтобы не упереться в стену. «Мне надоело, что ты всегда стоишь там, как будто ждешь, пока я закончу, чтобы поскорее убежать. Останься. Прямо сейчас. Помоги мне донести инвентарь до шкафчика. Это займет ровно пять минут. И тогда, может быть, мы поговорим о том, что на самом деле происходит в твоей голове, когда ты смотришь на меня с этой дистанции». Сердце Вовы забилось так громко, что он был уверен — Тимур его слышит. Это не было приглашением на вечеринку или дружеским поручением. Это было приглашением в личное пространство, в ту самую «скорлупу», куда никому не разрешалось входить. «Я... я помогу», — прошептал Вова, и впервые за долгое время он не чувствовал себя «омежкой». Он чувствовал себя нужным. Он поднял взгляд на Тимура, и ему показалось, что в этих обычно холодных глазах мелькнула искра — такая же теплая и яркая, как то самое солнце, что освещало их спортивную арену.