Пепел Империи

      Месяц пролетел, как один день. Кай уже не считал дни — они слились в бесконечную череду подъёмов, тренировок, отбоев. Тело привыкло к боли, руки налились силой, строй держался сам собой.       — Торн! — окликнул его как-то Варрен после вечерней поверки. — Зайди ко мне.       Кай зашёл. Варрен сидел в маленькой каморке, которая называлась "офис сержанта" — стол, табурет, койка в углу, на стенах карты.       — Садись.       Кай сел на табурет.       — Два месяца прошло, — сказал Варрен, не глядя на него. — Скоро экзамены. Потом распределение. Куда хочешь?       — Не знаю, господин сержант. Куда пошлют.       — Правильный ответ. Но не совсем, — Варрен наконец поднял глаза. — Ты толковый. Не дурак. Строй держишь, мечом махать учишься, с орками общий язык нашёл. Из тебя выйдет хороший солдат. Может, даже сержант когда-нибудь.       Кай молчал.       — Я тебя не хвалю, — Варрен усмехнулся. — Я просто говорю, что вижу. Есть у тебя одна особенность, Торн.       — Какая?       — Ты не дёргаешься. Когда все паникуют, ты стоишь. Когда все бегут, ты смотришь. Это редкость. Это либо от природы, либо от жизни тяжёлой.       — От жизни, наверное, — сказал Кай.       — Вот и я думаю, — Варрен полез в ящик стола, достал какую-то бумагу. — Есть у меня знакомый в гвардии. В столице. Преторианцы. Если хочешь, могу замолвить словечко после учебки.       Кай моргнул. Преторианцы — это элита. Лучшие из лучших. Охрана столицы и императора. Туда брали только знатных или с огромными связями.       — Я не знатный, господин сержант.       — Я в курсе, — Варрен смял бумагу обратно. — Но там нужны не только знатные. Там нужны надёжные. А ты надёжный, Торн. Я таких за двадцать лет научился чуять.       Кай не знал, что ответить.       — Не сейчас, — Варрен махнул рукой. — Иди. Подумай. До распределения ещё есть время.       Кай вышел. На улице стоял вечер, пахло дымом и рекой. Где-то вдалеке орали пьяные новобранцы — выходной, можно расслабиться.       — Чего он хотел? — Корд подскочил сразу.       — Ничего. Спрашивал, как дела.       — Врёшь.       — Не вру.       Корд посмотрел с подозрением, но отстал.       Ночью Кай долго не мог уснуть. Гвардия. Столица. Преторианцы. Отец говорил про столицу: "Там, сынок, всё по-другому. Там улицы камнем вымощены, там дома в три этажа, там сам император живёт". Кай тогда не верил. Дом в три этажа — это как? Три избы друг на друге?       Теперь он думал: а вдруг увидит?       Через неделю в лагерь приехали гости.       Кай как раз таскал брёвна для новой коновязи, ведь строевые работы никто не отменял, когда услышал топот копыт. Обернулся — по дороге к штабу скакал отряд всадников.       Не простых.       Доспехи блестели так, что глаза резало. Красные плащи развевались на ветру. На шлемах — гребни из конского волоса. На флагах — орлы с расправленными крыльями.       — Преторианцы, — выдохнул кто-то рядом.       Кай замер с бревном на плече.       Они спешились у штаба. Командир отряда — молодой ещё, лет тридцати, с холодным, красивым лицом что-то сказал часовому и скрылся внутри. Остальные остались снаружи, держа лошадей.       — Красивые, — сказал Корд, подходя.       — Ага, — Кай сглотнул.       — Хочешь туда?       — Не знаю.       — Врёшь. Хочешь.       Кай промолчал.       Вечером Варрен собрал всех.       — Завтра, мрази, смотр! — орал он. — Приехали трибун Марцелл из столичной гвардии! Будет отбирать лучших! Если кто опозорит мой взвод — лично прибью! Всем выспаться, с утра построение, форма парадная, чтоб блестело! Ясно?       — Ясно, господин сержант!       В бараке всю ночь чистили амуницию. Кай драил свой новенький доспех, казённый, выдали две недели назад, до зеркального блеска. Корд рядом пыхтел над своим.       — Волнуешься? — спросил Корд.       — Нет.       — А чего тогда докрашиваешь?       — Привычка.       Утром построили на плацу. Вся учебка — человек триста — выстроилась ровными рядами. Солнце только вставало, но уже припекало.       Кай стоял во втором ряду, как положено. Рядом, чуть левее, стоял Граж — орков поставили отдельной шеренгой, но в общем строю.       Приехали преторианцы ровно в полдень.       Трибун Марцелл оказался тем самым молодым офицером с красивым лицом. Он обошёл строй медленно, внимательно вглядываясь в лица. За ним шёл Варрен и ещё какие-то важные люди.       — Этот, — говорил Варрен, указывая на кого-то. — Хорошо держит строй. Этот — лучший в метании пилума.       Марцелл кивал, иногда задавал вопросы. Голос у него был спокойный, ровный, как у человека, который никогда не сомневается.       Они дошли до Кая.       — Этот, — Варрен кивнул на Кая. — Торн Кай. Из кузнецов. Два месяца. Успеваемость высокая, дисциплина без замечаний. Особых талантов нет, но надёжен.       Марцелл остановился, посмотрел на Кая. Взгляд у него был тяжёлый — не злой, но испытующий.       — Строй держишь? — спросил он.       — Держу, господин трибун.       — Мечом владеешь?       — Учусь, господин трибун.       — С орками в спаррингах участвовал?       — Участвовал, господин трибун.       — И как?       — Тяжело. Они сильнее.       Марцелл чуть заметно усмехнулся.       — Честно. Это хорошо. В гвардии врунов не любят.       Он пошёл дальше. Кай выдохнул, сам не заметив, что задержал дыхание.       Вечером Варрен вызвал его снова.       — Ты ему понравился, — сказал сержант без предисловий.       — Кому?       — Трибуну. Спросил про тебя отдельно. Сказал, что толковый.       Кай не знал, что на это ответить.       — К распределению готовься, — Варрен хлопнул его по плечу. — Может, и правда в гвардию попадёшь.       Кай вышел от Варрена и долго стоял, глядя на звёзды. Где-то там, за лесами и реками, лежала столица. Аурелия. Город на семи холмах, где живёт император.       Кай вдруг понял, что очень хочет туда попасть.       Не ради славы. Не ради денег. Просто чтобы увидеть своими глазами.       И чтобы отец, если он там, на небесах, мог гордиться.       Экзамены начались через две недели. Первым был строй.       — Центурия, стройся! — скомандовал Варрен, и Кай с сослуживцами встали, как один.       Они ходили, поворачивались, смыкались, размыкались. Потом бегом, потом шагом, потом снова бегом. Экзаменаторы — три центуриона из разных легионов — ходили вокруг, записывали что-то в таблички.       — Хорошо, — сказал один, когда всё закончилось. — Принимается.       Потом было метание пилума.       Кай метнул три копья. Два попали в чучело, одно пролетело мимо. Нормально, не лучший, но и не худший.       Потом был рукопашный бой.       — Торн! — вызвали его. — Спарринг с Гражем.       Кай вышел. Граж уже стоял на песке, держа учебный меч.       — Не бойся, — сказал орк тихо. — Я тебя не покалечу.       — Я не боюсь, — ответил Кай и взял меч.       Они сошлись.       Граж был силён, как медведь. Кай был быстр. Он уворачивался, уходил, пытался подловить на ошибке. Граж наступал мощно, но медленно.       — Хватит, — сказал экзаменатор через пять минут. — Оба хороши. Принимается.       Кай вытер пот. Граж хлопнул его по плечу — так, что Кай чуть не упал.       — Молодец, — сказал орк. — Из тебя выйдет толк.       Последним был теоретический экзамен.       — Устройство легиона, — спросил экзаменатор. — Рассказывай.       Кай рассказал всё, что запомнил с лекций Варрена.       — Виды оружия.       Кай перечислил.       — Дисциплинарный устав.       Кай ответил.       — Хорошо, — сказал экзаменатор. — Пять.       Когда всё закончилось, Кай сидел на траве и смотрел, как солнце садится за реку. Рядом плюхнулся Корд.       — Сдал?       — Сдал.       — Я тоже, — Корд улыбался во весь рот. — Представляешь? Мы теперь настоящие солдаты!       — Ещё нет, — сказал Кай. — Распределение будет.       — А, распределение, — Корд махнул рукой. — Куда пошлют, туда и пойдём. Главное — вместе бы.       Кай посмотрел на него.       — Ты хочешь вместе?       — А ты нет?       Кай подумал.       — Хочу.       — Ну вот. Значит, вместе и пойдём.       Через три дня объявили результаты.       — Торн Кай! — выкликнул писарь. — Легион "Победоносный", четвёртая когорта, вторая центурия. Место службы — форт Гранитный, Северный Тракт.       Кай шагнул вперёд, получил бумагу.       — Корд Луций! — продолжал писарь. — Туда же.       Корд взвизгнул от радости и повис на Кае.       — Вместе! Я же говорил!       Кай улыбнулся. Редко, но улыбнулся.       Граж получил назначение в тот же форт. Орков вообще отправляли на север — там, говорят, неспокойно было.       — Опять вместе, — сказал Граж, проходя мимо.       — Ага, — ответил Кай.       Вечером был последний ужин в учебке. Баланда была даже гуще обычного — прощальная. Варрен собрал свой взвод, сказал речь:       — Вы теперь не черви, — говорил он. — Вы солдаты. Почти. Теперь вас научат настоящему делу — там, в частях. Я сделал, что мог. Дальше сами.       Он обвёл их взглядом, задержался на Кае.       — Торн, подойди.       Кай подошёл.       — Держи, — Варрен сунул ему что-то в руку.       Это был старый, потёртый империал — золотая монета.       — На удачу, — сказал Варрен. — Мне в своё время тоже дали. Я двадцать лет с ним прошёл. Теперь ты.       Кай сжал монету в кулаке.       — Спасибо, господин сержант.       — Служи, Торн. И не подведи.       — Не подведу.       Утром они грузились в телеги.       Кай сидел на мешках с провизией, рядом Корд, напротив Граж и ещё несколько орков. Телега тряслась на ухабах, колёса скрипели, лошади фыркали.       — Далеко ехать? — спросил Корд.       — Дней десять, — ответил возница, старый мужик с трубкой. — Если дождей не будет.       — А если будут?       — Тогда две недели.       Кай смотрел на проплывающие мимо поля, леса, деревни. Вспоминал отца, кузницу, тётку Мару, Миккеля. Думал об Элире — той девушке из трактира, которую видел всего пару раз, но почему-то запомнил.       Впереди был форт Гранитный.       Впереди была служба.       Кай достал монету, подаренную Варреном, повертел в пальцах, и спрятал обратно.       — Чего ты всё время молчишь? — спросил Корд.       — Думаю.       — О чём?       — О разном.       — Расскажи.       — Нечего рассказывать.       Корд вздохнул и замолчал.       А Кай смотрел на дорогу и думал: "Интересно, что там, в форте?"       Отец говорил: "Служи Империи, сынок. Она даст тебе больше, чем я мог".       Кай надеялся, что отец был прав.