Сердце своё спрячу в тебе

Очередной порыв снежного вихря заставил поёжиться и крепче сжать в карманах окоченевшие пальцы. Высокий плотный шарф, намотанный в несколько слоёв до самых глаз, надёжно защищал шею и часть лица, но не спасал открытые уши, которые за несколько минут на улице покраснели до утраты чувствительности. Даже при небольшом минусе тонкое драповое пальто – не самый удачный выбор. Впрочем, Уён оказался не единственным, кто вышел из дома, одетым не по погоде, ещё вчера в Ильсане было тепло и сухо, люди просто не успели свыкнуться с новой действительностью. Минувшей ночью зима резко и бескомпромиссно заявила свои права, ознаменовав это событие заморозками и обильным снегопадом в тандеме с пронизывающим до костей ветром. Не типично суровая погода для региона в декабре. Стоило утеплиться, как минимум сменить лёгкие кроссовки на ботинки и захватить перчатки, но эти мысли, смазанные и далёкие, копошились где-то на периферии сознания, уступая место более насущным проблемам. Например, как заставить себя войти в кофейню, не потеряв от волнения лицо и желательно сознание.       Не отрывая взгляда от витрины, Уён сморгнул снежинку с ресниц и шмыгнул холодным носом, глубже зарываясь в крупную вязку шарфа. Мороз безжалостно щипал щёки, студил выглядывающие из кроссовок щиколотки, ветер, будто издеваясь, подталкивал в спину. Он ведь согласился, он уже здесь, пришёл добровольно, полный решимости и напускного бесстрашия, словно солдат перед смертным боем, так чего же теперь стоит тут вот уже четверть часа и подглядывает в окно, как какой-то извращенец? Можно развернуться и уйти, никто не держит, сочинить убедительное оправдание, сослаться на плохие погодные условия, в конце концов. Можно найти тысячу причин, почему не стоит открывать эту дверь, забыть, заблокировать, затаиться, пока Сану не надоест искать. Отложить встречу ещё на год, на два или навсегда. Такой вариант Уён тоже рассматривал, даже сейчас не отметал его полностью. Для того чтобы встретиться лицом к лицу с человеком, который снится тебе почти каждую ночь, нужна отчаянная храбрость и готовность принять любые последствия. Уён не обладал ни тем, ни другим в должной мере, зато у него была надломленная долгим расставанием воля и выжигающая душу тоска.       Сан занял столик ближе к входу, подальше от группы галдящих подростков. Кофейня располагалась на окраине района рядом со школой и университетом, и была излюбленным местом парочек. Плохо ориентируясь в городе, Чхве конечно никак не мог быть в курсе таких тонкостей и выбрал заведение случайно, привлечённый нарядно украшенной витриной, гирляндами и манкой вывеской с изображением зазывно подмигивающей кофейной кружки. За внешней брутальностью Сана скрывался – впрочем, не слишком успешно – восторженный ребёнок, не утративший веру в чудеса и способный искренне удивляться простым вещам. Даже предпочтения в еде оставались детскими, так что Уён догадывался, почему Чхве выбрал именно эту кофейню, стилизованную под пряничный домик.       Официантка поставила перед Саном заказанный напиток, что-то спросила и, получив утвердительный ответ, удалилась. Содержимое стакана напоминало жидкую разноцветную сладкую вату, уложенную слоями, между которыми рябили орешки и мармеладки, а венчал этот страшный сон диабетика высокая спираль жёлтых взбитых сливок, горсть зефирок и фигурка в позе принимающего ванну единорога. Губы Уёна невольно тронула улыбка, когда Чхве облизал перепачканный в густой пенке рот и сощурился, стараясь не выглядеть слишком довольным. В объёмном свитере цвета ультрамарин Сан смотрелся до нелепости трогательно, его так и тянуло обнять, зарыться лицом в пушистую ткань и полной грудью вдохнуть родной запах. Когда-то всё было просто, когда-то Уён мог прильнуть к нему в любой момент и получить ответные объятия. Сейчас же ему оставалось лишь мечтать об этом.       Мелодичная трель музыки ветра выдернула Уёна обратно в реальность. Две хохочущие школьницы распахнули двери кафе, выпуская наружу тепло и разлитые в воздухе запахи кофе, карамели и свежей выпечки. Уён, колеблясь, вошёл следом. Тянуть больше некуда, он и без того опоздал на полчаса, а ещё жутко замёрз, если задержится на улице ещё хоть ненадолго, точно превратится в снеговика.       На ходу разматывая шарф, он приблизился к столику.       — Привет.       Сан порывисто вскочил с места.       — Привет!       — Извини, я задержался.       — Фигня. На твоей башке сугроб, — со смешком заметил Сан, потянувшись, чтобы стряхнуть снег, однако Уён в последний момент уклонился, и рука Чхве неловко повисла в воздухе, не достигнув цели. Он оглядел его с головы до ног и укоризненно нахмурился. — Додумался пешком переться. Природа взбесилась, а ты разгуливаешь без шапки и перчаток. Это что, кроссы? Сдурел? Ты хоть иногда в окно перед выходом смотри.       — С утра нормально было, — буркнул пристыженный Уён. Быстро таявший снег холодными струйками стекал с волос по шее за шиворот. Сан передал пару салфеток, чтобы мог он привести себя в порядок. Неподдельное беспокойство и внимание Чхве успокаивало.       — Ты на сосульку похож. — Сан придвинул ему стаканчик с кофе. — Пьёшь макиато? Только он наверно остыл уже. Погоди, я новый закажу.       — Не стоит, этим обойдусь. Не твоя вина, что я опоздал.       — Тебе надо согреться. Я быстро, а ты пока раздевайся.       Уёну казалось, что он боролся с пуговицами целую вечность, прежде чем они поддались. Обмороженные пальцы едва гнулись. Он повесил пальто на вешалку и взъерошил влажные волосы, потом зачесал назад в надежде придать им приличный вид, но тщетно: несколько тяжёлых прядей продолжали упрямо падать на лицо. Уён потёр руки, а затем поднёс их к лицу, отогревая своим дыханием. Чхве стоял к нему спиной, упираясь обеими руками в стойку кассы, и Уён жадно отмечал изменения, которые с первого взгляда не бросались в глаза. За эти несколько месяцев пока они не виделись, Сан стал ещё шире в плечах, даже свободный свитер не скрывал силуэт накаченных рук и крепкую спину, переходящую в контрастно тонкую талию. Чёрные прямые джинсы выгодно подчёркивали красивые пропорции тела. Уён не сдержал тяжёлого вздоха. Доктор Квон сильно преувеличил его успехи в терапии. Нихрена не изменилось, как был влюблённым идиотом с дырой в сердце, так и остался, с той лишь разницей, что теперь он идиот проработанный.       — Попросил сделать погорячее, так что пей аккуратно. — Сан поставил перед ним дымящийся напиток.       — Спасибо. — Уён шмыгнул оттаявшим носом, из которого так и норовило что-то вылиться, и обхватил кружку ладонями.       — Пироженку будешь? Десерты тут - ум отъешь! Я уже заточил. Только ты сам выбери. Советую вон ту красную загогулину, посыпанную шоколадной крошкой и кекс с цукатами.       — Кофе достаточно, садись, — успокоил Уён, пряча улыбку за кромкой кружки. Тепло от первого глотка мгновенно разлилось по всему телу. А быть может, дело было не только в горячем кофе.       — Как ты нашёл это кафе? Далековато от центра.       — А нам тут на соседней улице общагу выделили, и до стадиона рукой подать, удобно, — сказал Чхве и тут же спохватился, добавив: — Можем пойти в другое место.       — Всё хорошо, тут…празднично.       — Это ты ещё второй зал не видел, там есть кресла в виде расплавленного зефира. Правда сидеть на них не очень удобно, задница постоянно съезжает, — шёпотом поделился Сан, и вдруг уставился на него во все глаза: — Капец отросли! Почти до плеч. Странно, но тебе идёт.       Чхве подцепил прядь его волос и принялся накручивать на палец, вслух считая обороты. Уёну стоило немало усилий, чтобы не шелохнуться, когда тыльная сторона тёплой ладони случайно коснулась щеки. Он моментально вспыхнул, но дело было отнюдь не в смущения. Злость на собственные реакции, которые, как он считал, научился контролировать, забурлила в венах. Сан вёл себя непринуждённо, общался, как ни в чём не бывало, потому что мог себе позволить. Хотел бы Уён относиться ко всему так же легко, но, увы, теперь он вынужден контролировать каждое своё слово и каждый жест.       — Потому что так я похож на девчонку? Рад, что ты оценил, — ядовитые слова вылетели из его рта раньше, чем он успел оценить, насколько погано это прозвучит. Уён склонил голову и потёр лоб ладонью. — Прости, плохая шутка. Коллеги надо мной прикалываются. Не со зла, конечно.       — Придурки, — фыркнул Сан. — И совсем ты не похож на девушку.       Уён выдавил виноватую улыбку.       — А на кого похож?       — На айдола, — после короткой паузы уверенно выдал Чхве, а затем под робкий смех Уёна напел кусочек попсовой песни, используя бутылочку с сиропом в качестве микрофона.       Музыка ветра ожила вновь, оповещая о новом посетителе. Рослый мужчина с низко надвинутым на лицо капюшоном обстучал ноги о порог и направился прямиком к стойке выдачи заказов. Людей становилось всё больше. Популярное местечко. По коридору пронеслась стайка подростков, шумно выясняя, чья очередь платить, за что тут же получили замечание от администратора. Кофе на вкус показался Уёну довольно приличным, хотя и чересчур приторным, с каждым новым глотком он чувствовал, как холод, сковавший, казалось, даже внутренности, постепенно отступает, даря ощущение уютной неги. Сан напротив самозабвенно уплетал хрустящие трубочки, предварительно обмакивая их в сливках. От одной этой картины сводило зубы. Уёну было неловко перед Чхве за свою выходку, тот же, с присущим ему благородством, сделал вид, что ничего особенного не произошло. Эта маленькая передышка позволила Уёну взять себя в руки и собраться с мыслями. Когда всё было выпито и съедено, а тишина начала тяготить, они почти одновременно произнесли:       — Как проходят…       — Какие планы на …       — Ты первый, — уступил Чхве.       — Я хотел спросить про соревнования. Есть успехи?       — Все призовые. — Сан гордо приосанился и начал деловито загибать пальцы. — Два первых места, три вторых и одно третье. Ильёну чуть-чуть не хватило, если бы тренировки не пропускал, мог бы серебро взять. Потенциал есть, мелкий, а прыткий шкет. Нынешнее поколение совсем от рук отбилось, трудиться нихрена не хотят, зато медали подавай, ещё истерику могут устроить, если проиграют. Родители на бетоне, никакую критику в адрес своих ненаглядных чад не принимают, каждый считает, что их сыночка самый лучший. Не, я всё понимаю, подход рабочий, но меру-то надо знать. Раньше задницы пороли, а теперь целуют. Мне бодаться с ними тоже не упёрлось, я им не нянька.       — Поздравляю. Быстро вы отстрелялись. — Уён рассеянно вертел в руках опустевшую кружку. Выходит, Сан в городе уже давно, но ему о своём приезде сообщил только этим утром. Почему? Был занят или он вовсе не планировал видеться с ним, но передумал в последний момент? Чхве будто прочитал его мысли.       — Так мы с прошлой недели тут ошиваемся. Сегодня прошло награждение, я посадил ребятню в автобус и сразу сюда.       — Разве тебе не нужно сопровождать детей? — он совсем запутался.       — Без меня справятся, — отмахнулся Чхве. — Я с ними так намудохался за эти дни, пусть теперь тренер Чу отдувается. Хоть город посмотрю, я в Ильсане последний раз был года три назад на юбилее твоей мамы, да и дела кое-какие остались. Важные.       Под пронизывающим взглядом Уён заёрзал на стуле. В надежде замаскировать нарастающее волнение он принялся сосредоточенно складывать оригами из салфеток. Вот только руки не слушались, а бумага совершенно не подходила для такого рода поделок. Недолго помучавшись, он скомкал салфетку, признавая поражение.       — Ты что-то начал говорить, — напомнил Сану.       — Какие планы на отпуск?       — Откуда знаешь? — Глаза Чона удивлённо распахнулись.       — Наши часто о тебе вспоминают. Жалуются, что совсем забыл про старых друзей.       — Передай всем, что я очень скучаю и обещаю писать чаще.       — Нетушки, давай ты сам им скажешь, — загадочно произнёс Сан. Заметив замешательство Уёна, он практически лёг на стол и выпалил на одном дыхании: — Поехали со мной в Кванджу! Парни обрадуются. Мы сто лет все вместе не собирались. На рождество грандиозная вечеринка намечается, оторвёмся! Даже Хёнджин обещал вырваться со своих бесконечных турниров. Решили праздновать прямо в клубе, там места больше, украсим спортзал, столы поставим, закажем хавчик, мы с Феликсом замутим крышесносные конкурсы, будем тусить до упада, ну или пока Минхо нам пиздов не раздаст. Как раньше, а? Все тебя ждут!       Уён слушал внимательно, жадно, не в силах оторвать взгляда от воодушевлённого лица Сана, чья сбивчивая, но пылкая речь демонстрировала искренность слов и желаний. Это подкупало. Уёна тянуло поддаться, впервые за долгое время ему так отчаянно хотелось заткнуть голос разума и пойти на поводу у сердца, ведь нет ничего сложного в том, чтобы просто взять и согласиться на предложение. Купить билет и махнуть к друзьям, повеселиться вместе, прогуляться по знакомым местам, вспомнить счастливое время. Снова почувствовать себя живым. Так просто представить и так сложно осуществить. Фантазия развеялась дымкой и он как можно мягче ответил:       — Звучит как отличный план. Я обязательно приеду, но в другой раз, обещаю.       — Когда? — Уёну не обязательно было смотреть Сану в лицо, чтобы увидеть на нём печать разочарования. Чхве резко отклонился на спинку стула, от чего ножки заскрежетали по полу. — Через неделю, месяц, может, через год? Назови точную дату. Что тебя тут держит?       — Сан, — низкий голос Уёна прозвучал предупреждающе, — не дави.       — Ты свалил домой, забил на всех болт, игноришь мои сообщения, не читаешь общий чат, хотя, вроде как, именно мне положено так себя вести, не? Почти ничего о себе не рассказываешь и никем не интересуешься. В последний раз мы виделись аж на свадьбе Чанбина. Ты знал, что Боми беременна? Кто бы сомневался… — криво ухмыльнулся Сан, наблюдая, как вытягивается лицо Уёна. — Ну, ты напиши ему хоть, поздравь будущего папашу, если выкроешь время в своём плотном графике, где-нибудь в промежутке между работой и жалостью к себе.       — Ты не понимаешь! — ощетинился Уён. Грудная клетка высоко вздымалась в такт участившемуся от обиды дыханию.       — Да куда мне, я ж тупенький.       — Если ты позвал меня сюда только для того, чтобы напомнить, какая я эгоистичная тварь и хуёвый друг, то не волнуйся, я и не забывал. Если это всё, нам лучше закончить прямо сейчас.       — Отпустить тебя, чтобы ты снова сбежал? Не-а, не прокатит. Хватит, Уён. Перестань заниматься самоуничижением, так больше не может продолжаться. Посмотри на себя, ты не вывозишь, — мрачно сказал Чхве, взглядом пригвождая к месту. Уёну хотелось драться и плакать одновременно. Наверное, вся эта мешанина из эмоций отразилась на его лице, потому что жёсткие черты Сана вдруг смягчились, и он продолжил уже спокойно: — Я давным-давно простил тебя, сколько ещё ты собираешься продолжать наказывать себя? Видишь же, что не помогает. Парни переживают за тебя. Я переживаю за тебя. Те события отразились на каждом из нас, всем было херово. Меня жёстко крыло тогда, признаю, я столько дерьма тебе наговорил, и мне чертовски жаль. Твои чувства ко мне… — Сан запрокинул голову и резко выдохнул сквозь плотно сжатые губы, силясь подобрать слова. — Я принял их. Ты по-прежнему мой друг, мой лучший друг, ты часть меня, и когда тебя нет рядом, я чувствую себя неполноценным. Знакомые ощущения, правда? Я знаю, потому что мы связаны. У меня нет намерений переделывать тебя, мне не нужен другой Уён, я всего лишь хочу помочь. Что смешного?       Сложив руки на груди, Сан хмуро наблюдал над тем, как тело Уёна содрогается в бессильном смехе.       — Тянет на признание, Чхве Сан, — с вымученной улыбкой прошептал Уён. Вопреки ожиданиям, Сана нелепая реплика не возмутила, скорее он выглядел озадаченным. Чхве долго вглядывался в его лицо, словно там были написаны все ответы, а потом просто пожал плечами.       — Пусть так. Хочешь услышать ещё раз? Мне на западло, могу хоть на весь Коян проорать, может тогда до тебя дойдёт. Я люблю тебя, Уён. Пусть моя любовь отличается от твоей, но это не значит, что мои чувства слабее. Так что если ты собираешься продолжать отбывать срок в выдуманной тюрьме, тебе придётся либо поставить в своей камере дополнительную койку, либо согласиться на побег, потому что я от тебя не отстану.       Дар речи не сразу вернулся к Уёну. Такого натиска он не ожидал. Сан всегда отличался прямолинейным мышлением и откровенностью в общении, говорил, что думал, высказывался смело и честно, не стесняясь показаться глупым или смешным. Он знал об этом и всё равно оказался не готов. Неотвратимая решимость, граничащая с вызовом, звучала в каждом слове Сана, вызывая странные реакции. Уён с ужасом обнаружил, что не хочет сопротивляться этой подавляющей энергии. Доверчивое сердце набатом билось о рёбра, умоляя капитулировать перед тем, кто готов сражаться и побеждать.       Уён в непроизвольном жесте нервно теребил рукав джемпера, не обращая внимания, что нещадно растягивает ткань. Его потряхивало как при температурной лихорадке.       — Что ты предлагаешь? — тихо проговорил он.       — Для начала признать, что твоя хвалёная терапия хуйня из-под коня, — в лоб выдал Чхве с таким серьёзным видом, что у Уёна не было ни единого шанса сдержаться. Прыснув в кулак, он спешно закрыл лицо руками и рассмеялся. Всё накопившееся напряжение в один миг лопнуло как мыльный пузырь.       — Скажешь, не так? — продолжил возмущаться Сан, но уже с улыбкой в голосе. — Единственное от чего тебя избавил лепрекон в белом халате, так это он нескольких миллионов вон, которые ты мог бы с большей пользой потратить на путешествия или сезонные распродажи. И то и другое не менее эффективно лечит душу.       — Он не носит халат, я же не в психушке лежу, — поправил Уён, всё ещё пытаясь восстановить дыхание.       — В халате или без – хреновый из него спец, если спустя почти полтора года ты до сих пор в таком состоянии. Толку ноль. Хуже не сделал, и на том спасибо. Или всё-таки сделал? — Сан недоверчиво сощурился.       Уён устало покачал головой.       — Доктор Квон действительно профессионал, и человек хороший, не знаю, что со мной стало бы без его сеансов. Просто у меня запущенный случай, — под конец фразы Уён совсем поник.       — Это он тебе сказал?       — Я и сам понимаю.       — Хочешь поговорить? Без проблем, я открыт для любых тем. Разберёмся, какого лешего мы ведём себя как чужие, — Сан раскинул руки, побуждая к диалогу.       — А если не хочу? — Уён не представлял, что может добавить к уже сказанному. Чхве ведь и без его объяснений всё прекрасно понимает, к чему лишний раз бередить раны?       — Тогда давай обнулимся! Начнём всё сначала, — с готовностью подхватил Сан, будто заранее предвидел такой ответ, а быть может, надеялся на него. В его глазах горел предвкушающий огонь. — Вернись ко мне, вернись к своим друзьям и любимой работе. Давай жить, не оглядываясь назад и не выверяя каждый шаг. Ты ведь почти не смотришь на меня, боишься дотронуться, думаешь, я не замечаю? Это охренительно неправильно. Если ты считаешь, что мне противны твои касания, выкинь эту дурь из головы к чёртовой матери! — воскликнул Сан и в доказательство накрыл ладонь Уёна своей. Тот привычно дёрнулся, но тёплые пальцы не позволили отстраниться, удерживая его в этом мгновении, наполняя мягкой, успокаивающей силой. — Хватит прятаться и избегать. Не прогоняй меня, не поступай так с нами. Мы обязательно найдём решение, мы справимся, но только вместе, ладно? Тебе нечего стыдиться. Прости, что до меня так долго доходило, мне нет оправдания. Вот такое я эгоистичное гавно. Но мы всё ещё нужны друг другу. Конечно, есть и другой вариант.       — Какой? — одними губами проговорил Уён, полностью опустошённый речью Сана.       Хватка Чхве стала крепче, он мучительно пытался произнести слова, но казалось, что их тяжесть сдавливает его горло и каждый звук – это борьба с собой.       — Я исчезну из твоей жизни, если это то, чего ты на самом деле хочешь. Если моё присутствие для тебя настолько невыносимо, я отступлю.       Сердце Уёна замерло и забилось в два раза быстрее, сотрясая тело, оно рвалось к Сану, как прирученный зверёк.       — Ты понимаешь, что как раньше уже не будет? — он не сводил глаз с Чхве, считывая мельчайшие изменения, каждую эмоцию и скрытые сомнения на его светлом лице, искал признаки фальши. Искал и не находил.       — Да пофиг! — страстно заверил Сан и съехал на край стула, чтобы быть ещё ближе. — Теперь, когда между нами не осталось секретов, мы можем двигаться вперёд с новым пониманием и строить будущее без опасений.       — Ты правда веришь, что у нас получится?       Голос Уёна предательски дрогнул. Его взгляд словно нервные нити, натянутые до предела, кричал о глубокой внутренней борьбе.       — Не попробуем – не узнаем, — с мягкой улыбкой Сан в приглашающем жесте протянул через стол вторую руку с раскрытой ладонью.       Уён прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ловушка или спасение? Сделав шаг в неизвестность, сможет ли он вернуться или путь назад будет навсегда отрезан? Масса вопросов истошно бились в голове ровно до тех пор, пока он не распахнул глаза и вновь не увидел перед собой любимое лицо. Он робко улыбнулся в ответ. Как глупо. Разве у него вообще был выбор?       Уён до белых костяшек сгрёб грубую джинсовую ткань на коленке, и прежде чем он успел вложить руку в терпеливо ждущую его решения ладонь, над их столом нависла тень.