Сердце своё спрячу в тебе

Руки Уёна порхали над плитой. Помешать суп, нарезать овощи, посолить запеканку, проследить, чтобы ничего не подгорело, и всё это одновременно. Он действовал чётко, со знанием дела, ещё и пританцовывать успевал – музыка в наушниках задавала процессу ритм. Перекинув кулинарную лопатку в другую руку на манер микрофона, Уён со всей экспрессией, но беззвучно подпевал строчкам любимой песни. Масло на сковороде заскворчало, и он поторопился уменьшить огонь. Перевернул подрумяненный хлеб, слегка поперчил, потом переложил заранее приготовленный омлет сверху, посыпал натёртым сыром и закрыл крышкой.       Уловив движение на периферии, Уён вытащил наушники.       — Доброе послеобеденное утро. Выспался? — спросил, не сумев сдержать улыбку.       Помятый и взлохмаченный, с отпечатком подушки на щеке, Сан принял сидячее положение на диване, точно воскресшая из гробницы мумия. Не открывая глаз, повернул голову на голос и повёл носом, принюхивясь.       — Блинчики? — прохрипел он грубым спросонья голосом.       — В том числе. Вода на столике, — подсказал Уён. — Как самочувствие?       — Как будто спустя год вышел из комы. Башка трещит, — пожаловался Чхве после того, как одним махом осушил поллитровую бутылку.       — Кимчи-чиге тебя ждёт.       — Ка-айф. — Сан потянулся, издавая громкие нечленораздельные звуки, и рухнул обратно в постель.       Стоило отдать ему должное – даже самые ранние подъёмы, за исключением особенных случаев, никогда не были для него проблемой. Он вставал по первому будильнику, не позволяя себе валяться в кровати, никаких «ещё пять минуточек». Этим как раз грешил Уён. Сегодня один из тех самых дней, когда пробуждение давалось Чхве нелегко. И всё же, несмотря на похмельное состояние, он на зависть быстро соскрёб себя с дивана. Спустя несколько тщетных попыток попасть ногами в тапки, Сан плюнул на это дело и, зевая во весь рот, босой поплёлся в кухонную зону.       — Ты сегодня в ударе. Или у нас праздник? — прокомментирован он, впечатлённый разнообразием блюд на столе. Причмокнув в предвкушении, нацелился на оладьи с кабачками, за что тут же получил удар по вытянутой руке.       — Сначала суп, потом всё остальное. Умывайся и садись, пока не остыло. Кофе сварить? — командовал Уён, роясь в ящиках в поисках половника, пока Чхве подгружался, наблюдая за его мельтешением.       — А ты?       — Я уже позавтракал, но могу составить тебе компанию. Таблетку дать?       — Обойдусь, — мужественно отмахнулся Сан, поморщившись от звука захлопнувшейся дверцы шкафчика, и тяжело вздохнул: — Почему когда сначала очень хорошо, потом обязательно очень плохо? Сколько не тренируйся пить, отходняки одинаково жёсткие. Сам как?       — Отстрадал своё ещё пару часов назад. — Уён кинул насмешливый взгляд за спину. Выглядел Сан до нелепости потерянным. А ещё невозможно домашним и трогательным в своей линялой футболке, съехавшей с одного плеча. Идиотская улыбка просилась на губы, поэтому он спешно отвернулся. — Советую принять контрастный душ, полегчает. Чтобы к трём часам был как огурчик.       — Такой же зелёный и сморщенный? Тогда я уже.       — Нужно разобрать в келлере, госпожа Хо давно просила, всё руки не доходили. А раз уж я на несколько ближайших дней привязан к дому, сейчас самое время заняться чем-нибудь полезным. Мы же вчера договорились. Не прикидывайся, что забыл, устал или заболел! — опередил Уён поток отговорок, вынудив приготовившегося к спору Чхве вхолостую захлопнуть рот. — Один я там до ночи провожусь.       — Ну блин, давай завтра, — капризничал Сан, словно маленький ребёнок, выпрашивающий у матери разрешение пропустить школу. Осталось ножкой притопнуть для пущего сходства.       — Завтра будут другие дела. Я уже пообещал хозяйке. Если хорошенько приберёмся, возможно, мне повезёт, и она не станет повышать аренду со следующего месяца. — Уён весело подмигнул.       — Такой бодрый, аж противно, — буркнул Чхве и поплёлся в ванную, лениво почёсывая ягодицу.       — Справишься – на ужин приготовлю твою любимую утку в соусе, — как бы невзначай бросил Уён. Лучший способ мотивировать человека – предложить ему личную выгоду. С Саном эта тактика срабатывала безотказно. Чхве замедли шаг, развернулся вполоборота и смерил его недоверчивым прищуром.       — С бататом? — деловито уточнил он условия сделки, прикидывая, насколько она для него выгодна.       — Если сгоняешь в супермаркет. Для полноценного блюда не хватает некоторых ингредиентов, и пакеты для запекания закончились. Заодно мусор вынесешь.       — Эксплуататор. Поймав момент, Сан всё-таки стянул яичный ролл с тарелки и затолкал в рот целиком. Кара настигла его мгновенно.       — Это ты про себя? — Уён сделал рывок и хлестнул Чхве полотенцем по пятой точке. — Между прочим, именно мне весь вечер плясать у плиты, чтобы угодить вашему высочеству, так что прекращай ныть, приводи себя в порядок, ешь и за работу.       Звуковой сигнал таймера оповестил о готовности запеканки. Уён надел прихватки в виде морд мультяшных динозавров (подарок младшего брата), собираясь наклониться и достать форму, но не успел – как раз в этот момент со спины прижалось горячее тело. Сан заключил его в кольцо крепких рук и сомкнул пальцы на животе.       — Ты чудо, — произнёс он глубоким с хрипотцой голосом. Щекоча ухо дыханием, с улыбкой добавил: — Кинь списком, я всё куплю, всё сделаю. Не только из-за обещанной утки.       А затем легонько шлёпнул его по заднице и отстранился. Левая ладонь плавно соскользнула с талии вниз по бёдру.       Всё произошло настолько неожиданно, что Уён не успел среагировать хоть как-нибудь. Отвиснув, он медленно обернулся и проводил спину Чхве ошалелым взглядом – тот уже скрылся за дверью ванной – после чего опёрся о столешницу обеими руками и тряхнул головой.       Что это было? Уён снова посмотрел на дверь, будто на ней написаны все ответы. Послышался шум включённой воды в душе. Наверное, Сан не до конца проснулся, поэтому не отдаёт отчёт своим действиям. Да и что тут такого, верно? Они часто дразнятся, обнимаются, прикасаются друг к другу. Чхве тактильный человек, Уён тоже, это их язык общения. Обычное дело. Вместо того чтобы выдумывать всякое, лучше бы радовался, что после вчерашнего Сан в хорошем настроении и вообще до сих пор с ним разговаривает. Похоже, зря переживал, тот поцелуй никак не отразился на их отношениях. По крайней мере, пока ничто не выдавало дискомфорта Чхве, он вёл себя привычно. В отличие от Уёна, который вдруг решил, что искать знаки в каждом взгляде, слове и жесте Сана – отличная идея. Приди в себя, Чон Уён! Не придавай большого значения, это всего лишь пьяная выходка, эксперимент, разовая акция для влюблённых неудачников. Размечтался, идиот! Спустись с небес на землю, ты сильный, ты справишься.       Запретив себе возвращаться во вчерашний вечер, Уён сосредоточился на текущих задачах: открыл духовку и вытащил запеканку. Аромат свежей выпечки щекотал ноздри. Мягкая, аппетитная, она так и манила попробовать её на вкус.       Совсем как губы Сана. Когда госпожа Хо уверяла, что уборка в келлере займёт не больше пары часов, она сильно преуменьшила масштабы катастрофы. Небольшое подвальное помещение представляло собой склад, сверху донизу забитое коробками, огромными мешками, банками с просроченной краской и строительными материалами, хранившемся не понятно с какой целью. Из всех углов свисали кружева паутин. Толстый слой пыли намекал, что сюда давным-давно не ступала нога человека. Хорошо они додумались прихватить с собой маски и перчатки – до того как открыть замок, Уён успел трижды чихнуть. А вот мусорных пакетов могло не хватить. Им пришлось вытащить несколько мешков наружу, чтобы кое-как втиснуться вдвоём.       — Я манал, — ёмко высказался Сан, распечатав первую коробку и вытащив оттуда ржавый чугунный котелок. — Походу, тут с Чосона не убирались. Какая-то старинная приблуда.       — Раньше в таких чанах готовили еду на огне. Твои бабушка с дедушкой не пользовались? — Уён в очередной раз смачно чихнул. Ему попался холщёвый мешок с заношенным тряпьём. Перебирать нет смысла – всё в утиль. Взгляд зацепился за что-то блестящее, и он потянул за гладкую ткань. Ханбок, серьёзно? Возможно, предположения Сана насчёт Чосона оказались недалеки от правды. Все вещи выглядели очень старыми и пахли соответствующе.       — Им не по двести лет. Мы хоть и из деревни, но жили со всеми удобствами,— фыркнул Чхве, а заметив, как Уён придирчиво рассматривает наряд, присвистнул. — Ошизеть, раритет! Примерь.       — Дарю. — Уён швырнул в него накидкой.       — Тебе больше пойдёт, — нагло подмигнул Сан. — Костюма жениха нет? Жаль. Ща, погоди… Длинная, капец!       Чхве влез в рукава и запахнулся, как положено. Чтобы завершить свой образ, оторвал жёлтый выцветший цветок с поздравительного венка, заложил за ухо и принял кокетливую позу.       — Сфоткай меня как одну из своих француженок.       — Для этого полагается быть обнажённым, — посмеиваясь, напомнил Уён, наводя камеру. В алом шёлковом халате с золотистой вышивкой Чхве выглядел великолепно, хотя и слегка комично. Синий ему больше к лицу, а вот красный как раз цвет Уёна. Сана был прав, но знать ему об этом совсем необязательно.       — Нахал! — театрально воскликнул Чхве, приложив ладони к щекам. — Едва клятвы слетели с губ, а ты уже непристойности предлагаешь!       — Ну, с совращением я сильно опоздал, не для меня твоя роза цвела. Хватит болтать. Снимай и кидай в пакет, не отлынивай от работы, иначе мы тут и заночуем. — Уён опёрся коленом о табуретку, чтобы лишний раз не нагружать лодыжку и потянул с верхней полки большую коробку, но не рассчитал вес и та начала накреняться, собираясь обрушиться на него всей тяжестью.       Чхве оказался рядом быстрее ветра, Уён даже испугаться не успел. Подхватив коробку на лету, он аккуратно спустил её на пол. Внутри громыхнуло что-то стеклянное. Было бы обидно пострадать от пустой тары. Другое дело, если там вино с приличной выдержкой, за такое и шишку набить не жалко.       — Порядок? — Сан ощупал его голову на предмет травм и смахнул пыль с волос. — Давай-ка поменяемся, пока тебя не пришибло. Ты разбирай лёгкое и мягкое, а я займусь остальным. Если что понадобится – говори, я подам, не напрягай ногу. Садись, подвину тебе мешки поближе.       Уён не возражал против такого расклада. Если снова покалечится, толку от него будет ещё меньше. Тем более, Сан искренне переживает, волновать его лишний раз не хотелось. В последние дни Уён купался в заботе и внимании. Признаться, что нога почти не болит, и он вполне может передвигаться без посторонней помощи, означает добровольный отказ от всего этого. Поэтому он продолжал малодушно симулировать, в отчаянной попытке накопить счастливые моменты. И ему ни капельки не стыдно. Вот и сейчас он послушно переместился вместе с табуреткой ближе к выходу, позволив Сану делать всю грязную работу.       Уён активно копался в чужом прошлом, сортируя совсем уж ненужный хлам от вещей, которые могли бы пригодиться в быту: вдруг хозяйка когда-нибудь спохватится. Так продолжалось до тех пор, пока Чхве не снял рубашку и не подвязал её на поясе, оставшись в безрукавке, плотно облегающей торс.       Концентрация резко упала, он честно старался сосредоточиться на деле и не пялиться, но потерпел полное фиаско. Сан прикладывал силу, связывая вместе несколько досок, напряжённые мышцы рук и спины перекатывались под блестящей от пота кожей, создавая гипнотический эффект. Уён нещадно залип. Кому сдался этот мусор, когда тут такое зрелище, а у тебя билет в первый ряд. Он не стал отказывать себе в удовольствии. Заткнув голос совести, беззастенчиво лапал ничего не подозревающего Чхве глазами, сокрушаясь, что не может позволить себе больше. Не может спонтанно сграбастать в объятия, просто потому что нестерпимо тянет, не может оставить след своих губ на карамельное коже, вдохнуть терпкий аромат желанного тела, разделить одно дыхание на двоих. Ничего не может. Только смотреть, вздыхать и плакать. Жить со стрелой в сердце до конца своих дней. Его дыхание участилось, а зрение помутилось под приливом острого возбуждения. Господи, как же давно у него никого не было, хоть на стены лезь! Вчерашний поцелуй не утолил голод, напротив – он только разбудил его.       Словно ощутив на себе интенсивный взгляд, Сан передёрнул плечами и обернулся. Застигнутый врасплох Уён пристыжено отвёл глаза и чуть ли не с головой нырнул в мешок.       — Смотри, что нашёл. Наверное, оторвалась от ханбока. — Чхве подошёл, держа в руке золотистую ленту. — Повернись-ка.       Уён всё ещё боролся с реакциями собственного тела, а потому плохо соображал. Он безропотно повиновался, не задумываясь, что делает и зачем. Пусть Сан хоть придушит его этой лентой, он сейчас на всё согласен, быстрее отмучается. Однако вместо давления на шею ощутил пальцы в своих волосах. Чхве зарылся в густую копну, собирая небрежный хвост, и повязал найденную ленту. Пара коротких прядей у лица выбились из пучка, Уён на автомате заправил их за уши.       — Никогда не делал причёски, кривовато получилось, но на первое время сойдёт. А то в глаза лезут, нацепляешь паутины или ещё чего похуже, — открыто улыбался Чхве, оценивая проделанную работу. Уён в замешательстве взирал на него сверху вниз.       — Спасибо, — растерянно поблагодарил он. Сопротивляться желанию расплыться сентиментальной лужей прямо на грязном подвальном полу становилось всё сложнее. Любовь наполнила его до краёв, грозясь разорвать на тысячу маленьких уёнчиков.       — Напомни, на кой хрен мы роемся в этой куче чужого барахла? — Сан вскрыл очередную неподъёмную коробку.       — Ради лояльности госпожи Хо. Уборка в келлере – одно из условий заселения, а мне очень была нужна эта квартира. До работы близко и цена приемлемая. С такими же условиями искать что-то другое бесполезно, я не потяну. Мне самому пригодится помещение. Вынесу сюда всё лишнее, ве́лик поставлю – он всю прихожку занимает, не развернуться. Разберём тот угол и передохнём. Если за сегодня не управимся, оставим, как есть, я потом сам закончу.       — Нет уж, я не брошу на полпути, теперь это дело принципа, — объявил Сан, с воинственным настроем ударив себя кулаком в грудь. — Знаешь, сколько стоит нанять рабочих? За такой объём работы она должна позволить тебе целый год жить бесплатно, ещё и сверху накинуть.       — Не поднимет аренду и уже хорошо, на большее не претендую. — Уён выпрямил затёкшую спину и устало провёл предплечьем по лбу. — Она разрешила оставить себе всё, что приглянётся, остальное на выброс. Хочу перебрать, мало ли, какой антиквариат попадётся.       — Ништяк! Загоним на аукционе, — мгновенно сориентировался Чхве, вертя в руках расписную лаковую шкатулку с выдвижными ящичками. — Как думаешь, дорогая? Похожа на старинную. Баксов двести-триста срубим, а если повезёт и попадётся богатенький коллекционер, можно рассчитывать на солидный куш.       — Придержи коней. Прежде чем разбазаривать чужое добро, переговорю с госпожой Хо. Не хватало ещё, чтобы она обвинила меня в воровстве. С пожилыми людьми нужно быть осторожнее – сегодня они говорят одно, а завтра уже совсем другое. Потом ничего не докажешь. Всё, что сочтёшь полезным и ценным складывай в ту в серую коробку и пометь её как-нибудь, чтобы случайно не выкинуть.       — Облом. — Сан сразу поник. — Тогда что делать с этим? Нам ни к чему, а вот хозяйке… Просто избавимся? Память всё-таки.       Перевалившись через гору пакетов, Сан протянул ему пухлый альбом с чёрно-белыми фотографиями. Чья-то целая жизнь, запечатлённая на пожелтевших снимках. Выбросить такое на помойку рука не поднимется.       — Предложу забрать, вдруг альбом был утерян. А если нет, всё равно сохраню. — Он бережно завернул его в чистую тряпку и положил на полку.       — Прикольная тема. Мы каждый день делаем миллион фоток, ценные кадры теряются в недрах галереи. А тут всё на виду – бери в руки и ностальгируй. Я в академии распечатывал фотки, потом забросил, но до сих пор пересматриваю их, в отличие от тех, что на компе.       — Родители до сих пор проявляют, говорят, у таких фотографий есть душа, — согласился Уён.       — Давай тоже сделаем. Отберём несколько штук, заведём альбом. Лет через пятьдесят откроем, всплакнём, какими молодыми и красивыми мы были, — драматично выдохнул Сан. — Хотя я не сомневаюсь, что даже в старости буду неотразим.       Откопав в пакете меховую жилетку, он приложил оторванный край к губе, имитируя усы, и поиграл бровями. Руки Уёна тряслись от смеха, когда он наводил камеру. Вот и новый памятный кадр.       — Можно. Только альбом один, а нас двое, кому же он достанется, а, крутой дед Чхве Сан?       — Забирай, — без колебаний кивнул Сан. Его прямой сложный взгляд контрастировал с легкомысленной интонацией. — Я не планирую с тобой расставаться, будем дружить до самой смерти. Пусть это станет традицией: встречаться и добавлять фотографии в копилку наших общий воспоминаний. Как тебе идея?       — Звучит здорово, — улыбнулся слегка обескураженный Уён, сдерживая порыв кинуться Сану на шею.       — Чур, распечатываем фотку, где у тебя весь рот в пончиковой пудре.       — Не смей!       Они провозились ещё около часа, прежде чем сделать перерыв. За счёт вынесенных наружу мусорных пакетов стало просторнее и визуально чище. Сан компактно уложил строительные материалы и накрыл брезентом, а Уён смахнул паутину со стен. Оставалось запаковать отобранные вещи для дальнейшего хранения, помыть полы, а так же починить покосившийся от времени и сырости стеллаж. Предложение завершить работу завтра Чхве отверг в категоричной форме. Пыльные и потные, они с комфортом устроились прямо на мешках с одеждой.       — Кстати, про девственность, — ни с того ни с сего сказал Сан, словно продолжая начатый разговор, хотя ещё минуту назад они обсуждали плохую вентиляцию в доме. От неожиданности Уён чуть не выронил брошенную ему бутылку с водой. Внезапность Чхве однажды организует ему рубец на сердце. Если уже не. — Колись, во сколько у тебя был первый раз?       — В пятнадцать, — честно ответил Уён.       — Гонишь! — вытаращив глаза, Чхве аж подскочил. А потом вдруг изменился в лице и настороженно уточнил: — По обоюдному согласию?       — Конечно. Он был нежен настолько, насколько способен старшеклассник. Чего распереживался?       — Да ничосе! Считай, ещё ребёнок, а уже… Я только в девятнадцать расчехлился. Позорище, да? — смущённо пробормотал Чхве.       — Чушь. Всему своё время. Раньше ты бегал за девчонками, а теперь они к тебе выстраиваются в очередь.       — Есть такое, — самодовольно промурлыкал Сан, видимо, вспоминая свои победы на любовном фронте. Уён уже порадовался, что смог его отвлечь, но не тут-то было.       — Так вот. У нас обоих есть опыт, но разный: у тебя только с мужчинами, у меня только с женщинами. — «А как же Сон Давон?» – хотелось напомнить, но Уён сдержался. Незачем лишний раз произносить это имя вслух.       — К чему ты клонишь?       — Если я пересплю с парнем, получается, потеряю девственность дважды? Процессы похожи, но всё равно это другое и физически, и психологически. Или считается только самый первый контакт? — Сан подобрался. С горящими энтузиазмом глазами он походил на человека, намеревающегося раскрыть всемирную теорию заговора.       Сделав большой глоток из бутылки, Уён едва удержал жидкость во рту.       — Ты прикалываешься? — спросил он, откашливаясь. Вода всё-таки попала не в то горло.       Сан нетерпеливо помотал головой. Ни намёка на шутку. Этот феноменальный человек рассуждал на серьёзных щах.       — Мне, блин, откуда знать? Чё за дебильные вопросы? Или ты научную статью пишешь? Могу помочь с поиском подходящей литературы.       — Просто хотел узнать твоё мнение, а ты сразу в штыки, — обиженно пробубнил Чхве и демонстративно отвернулся.       Комната погрузилась в давящую тишину. В последнее время Уён перестал понимать мотивы некоторых поступков Сана, и это странным образом тревожило, заставляя реагировать острее. Он не хотел грубить, оно само вышло. Чхве ведь постоянно зацикливает на какой-нибудь ерунде, его любознательность и пытливый ум не раз ставили окружающих в тупик. Безобидная особенность, с которой все давно смирились.       — Думаю, всё зависит от отношения, — смягчился Уён. — Одни воспримут это как важное событие, другие не придадут значения, расценив исключительно как новый интересный опыт. Если брать, так сказать, техническую сторону вопроса, мне кажется, вариант, при котором можно засчитать потерю девственности повторно только один.       — Какой? — Не поворачивая головы, Сан бросил на него любопытствующий взгляд. Уён многозначительно вздёрнул бровь, дожидаясь, когда да него дойдёт. — А-а! Типа, когда секс по полной программе?       — И не ты, а…ну… тебя, — сконфуженно подтвердил Уён, мечтая провалиться сквозь землю. Какого хрена? Доктор Квон его к такому не готовил.       А вот Сана подобные темы нисколько не смущали. С азартом учёного он скрупулезно исследовал интересующий его вопрос, не обращая внимания на повисшую в воздухе неловкость. Проведя в задумчивости несколько долгих секунд, он согласно кивнул.       — Логично. Значит, если у тебя случится с девчонкой…       — Не в этой жизни, — усмехнулся Уён. — Но даже в теории… Процесс тот же. По большому счёту, для меня ничего не изменится.       — Неужели ни разу не хотелось попробовать? Вдруг твоё, — дразнился Сан.       Такую дерзость Уён не мог проигнорировать. Он подошёл к Чхве и навис над ним, упираясь руками в мешок по обе стороны. Лента скользнула по плечам и замерла у лица. Сан не дрогнул. Не прерывая зрительного контакта, запрокинул голову и провокационно качнулся навстречу.       — Необязательно есть бумагу, чтобы знать, что она невкусная. Я давно определился. В отличие от тебя, — прошептал Уён прямо в улыбчивые губы. — Забыл? Я практик, а не теоретик. Обращайся.       Уён испытал удовлетворение от своей маленькой победы. Оттолкнувшись, он собирался вернуться, но не смог пошевелиться. Скосил глаза вниз и увидел, что Чхве сгрёб в кулак ткань кофту на груди, удерживая на месте.       — Сплошная бравада. Разбрасываешься громкими словами, а о последствиях не думаешь. В чём дело, боишься? Расслабься, я тебя не обижу, — ласково заверил Сан, обнажая зубы в хищной улыбке. Ткань натянулась, когда он подтянул Уёна ближе, вынуждая практически лечь на него. — Но знаешь… в эту игру можно играть вдвоём.       Самообладание трещало по швам. От вновь нахлынувшего желания, ещё более болезненного, чем прежде, Уёна повело на ослабевших ногах. Он непроизвольно сглотнул, не в силах отвести взгляд, оттолкнуть, возразить, сделать хоть что-нибудь, чтобы закончить эту пытку. Аура Сана клубилась властным облаком, лишая воли на сопротивление, повелевала встать перед ним на колени. Если бы телефон Чхве не завибрировал, своим монотонным жужжанием выводя из транса, он бы точно сорвался.       — Проверь, вдруг что-то срочное. — Уён отцепил от себя руку и вырывался из захвата. Жест вышел резким. Чхве хмыкнул, но не стал препятствовать.       — Трусишка, — бросил он, доставая из кармана штанов коротко вибрирующий мобильник.       Пока Сан отвлёкся на сообщения, Уён отошёл как можно дальше и перевёл дух. Дистанция не решила проблему, но дышать стало намного легче. По крайней мере, соображал он уже куда лучше, чем минуту назад. Кровь снова начала поступать в мозг, а вместе с этим креп соблазн взять пакет и надеть его себе на голову.       Игнорировать не получалось. Сознание билось в истерике, отказываясь принимать реальность, где он едва не совершил непоправимую ошибку. Хотелось убежать, запереться в комнате и не высовываться ближайшую вечность. Но так он уже делал, ничего хорошего из этого не вышло.       Чтобы не накрутить себя до тошноты, Уён с рвением принялся за работу. Не обращая внимания на Сана, подтащил последний не разобранный мешок, взял нож и одним стремительным движением перерезал узел бечёвки. Он бы не отказался сейчас подвесить этот мешок и отпинать как следует – сбросить лишнюю энергию.       Почувствовав взгляд, Уён сдул упавшую на лоб чёлку и поднял глаза.       — Всё нормально? — спросил как ни в чём не бывало у слегка прихеревшего Чхве.       — А у тебя? — Сан опасливо покосился на нож в его руке. — Чанбин бомбит общий чат. Вроде беременна Боми, а фляга свистит у него. Распределяет места в рейтинге «клубных дядь». Предлагает нам доказать свою значимость в жизни малыша, прикинь? Целую инструкцию выкатил. Выдвигаешь свою кандидатуру, отмечаешь место, на которое претендуешь, затем подробно расписываешь свои преимущества и что полезного можешь дать ребёнку. Вот же морж хитромордый! Угадай, кто заочно на первом месте?       — Хван Хёнджин. — Как будто были другие варианты.       Губы Уёна тронула тёплая, почти незаметная улыбка. Можно представить, какая буча поднялась в чате – телефон Чхве вибрировал как бешеный. Любопытство тянуло заглянуть, но он давно отключил уведомления и запретил себе вмешиваться в жизнь друзей до тех пор, пока не разберется со своей.       — В яблочко! Все набросились на Хвана, и тот сказал, что может уступить своё место. — Словно спортивный комментатор, Сан вёл репортаж в режиме реального времени.       — А Чанбин что?       — Ответил ему: «нет, не можешь». Хван поставил грустный смайлик. О, Минхо пришёл! — Чхве какое-то время вчитывался в бегущие сообщения, а потом в голос заржал. — Короче, всем хана. Написал, кто будет гнать на Хёнджина, тому урежет зарплату. А Со ещё и премию. Теперь Минхо на третьем месте в рейтинге. Вот это я понимаю взлёт по социальной лестнице!       Заразительный смех Сана окончательно разрядил обстановку. Уён с облегчением подхватил веселье.       — Стой, а кто тогда на втором?       — Ты не поверишь. Пак Сонхва.       — Он там каким боком? — удивился Уён. — Только не говори, что вы добавили его в чат?       — Шутишь? На кой нам надзиратель. Но Пак вроде как теперь тоже член клубной семьи, помогает с фондом, консультирует по юридическим вопросам. Бан Чан лестно о нём отзывается. Они с Паком всегда неплохо ладили, за последний год прям закорешились. Только он выдерживает эту заносчивую задницу. А Чанбин просто примазаться хочет. Говорит, адвокат в семье не помешает. Меркантильная душонка!       — Он бы назвал себя практичным, — заметил Уён, посмеиваясь. Зная Со, тот наверняка уже распланировал будущее ребёнка до самого совершеннолетия. — У малыша будет целая команда нянек, Боми может не переживать.       — Первый младенец в клубе. Капец мы взрослые! — С неверящей, но светлой улыбкой Сан зарылся пальцами в волосы.       — Скоро придётся организовать корпоративную детскую комнату, — хихикнул Уён.       — Тоже хочу парочку карапузов: мальчика и девочку, с разницей, как у нас с Ханыль. Только лучше пацан будет старшим, чтобы защищал сестру.       — Ты разве свою не защищаешь, хоть и младше?       — Сейчас да, а в детстве она за меня впрягалась, перед родителями прикрывала.       — Ты будешь чудесным папой, — мягко заверил Уён, погладив его по плечу.       — Ну а ты кого больше хочешь, и сколько? — Чхве убрал телефон обратно в карман и размял шею, прежде чем взяться за перетаскивание очередной тяжеленной коробки.       Уён кинул на него многозначительный взгляд. Ждал, когда он осознает всю степень абсурдности вопроса, но Сан даже бровью не повёл.       — В нашей семье за внуков придётся отдуваться братьям, я в этом отношении бесперспективен. Буду возиться с племянниками, любить их и баловать. Донён женат, дело времени, и Кёнмин подрастает, уже вовсю заглядывается на девчонок в школе.       Уён говорил спокойно, он давно свыкся с мыслью, что у него никогда не будет полноценной семьи. Некоторые обстоятельства непреодолимы, и всё же он верил, что непременно обретёт своё счастье. Рано или поздно. Так или иначе.       — Если разобраться, с точки зрения физиологии ты можешь стать отцом, у тебя ж там всё нормально функционирует. Существуют разные способы, — буднично рассуждал Чхве, сосредоточившись на отковыривании краешка скотча.       — Не в этой стране. Таким как я даже усыновление запрещено, не говоря уже о чём-то большем. Только фиктивный брак. Но в такой семье никто не будет счастлив. Не хочу из-за своей прихоти калечить жизнь ребёнку. Это эгоистично и подло.       — С любимым человеком рядом, поддержкой семьи и друзей нет ничего невозможного. А страну можно сменить.       — Всё не так просто. — Его и без того тихий ответ заглушил резкий звук отрывающейся липкой ленты. Сан обматывал коробку с таким усердием, будто там заперт злой дух. Тем лучше, Уёну не хотелось разгонять эту тему – болезненную, несмотря на смирение.       — Может, встретимся с твоими родителями? Не то чтобы в гости напрашиваюсь, просто я их уже года два не навещал, могут обидеться, — предложил Чхве, зубами откусывая конец скотча.       Напряжённое молчание Уёна сказало достаточно.       — Они не в курсе, да? — догадался Сан.       — Сообщил, что мы крупно поссорились и пока не общаемся. Без пикантных подробностей. — Их осуждения он точно не вынесет.       Родители обожают Сана, считают его своим четвёртым сыном. Особенно мама. Каждую встречу неустанно повторяет, что будь у неё дочка, выдала бы её за Чхве не раздумывая. Очарованная его благородным светлым образом, она, конечно, не подозревала, какой он распутник. Впрочем, одно другому не мешает, Уён давно в этом убедился и не отказался бы примерить эту роль, даже если ему придётся напялить красный ханбок невесты. Плевать вообще, кто бы предложил.       — Я так и подумал. — Если Сана расстроили его слова, то виду он не подал. — Когда твоя мама позвонила мне в первый раз, я ей тоже самое наплёл. Не уверен, что она мне поверила, но с расспросами не полезла. Что? Я же с тобой ссорился, а не с ней, — буркнул он, столкнувшись с недоумевающим лицом Уёна.       И то верно.       — Конечно, давай проведаем. Они обрадуются. Мама наверняка опять наготовит вкусностей. — Натянутая улыбка не вязалась с интонацией, однако это всё, на что хватило Уёна. Прямо сейчас голову занимали мысли, как избежать неловких вопросов родителей. —       Сходим в воскресенье, у отца как раз выходной.       — Замётано! — просиял Сан. — Только лучше в первой половине дня.       — Почему? Как раз бы поужинали. — Уён бросил изъеденный молью свитер в мусорный пакет.       — У меня есть кое-какие планы на вечер, — замешкавшись, нехотя признался Чхве. — Оу…ясно.       Уён растерялся. Сан точно не предупреждал его о каких-то своих планах, да и откуда бы им взяться в чужом городе? Насколько он помнил, других знакомых у него здесь нет. Смутное тревожное чувство прокралось в сердце.       Судя по затянувшейся паузе, Сан не собирался отчитываться, а Уён не настаивал, следуя принципу «меньше знаешь – крепче спишь». Вдруг Чхве захотелось побыть одному или наоборот поискать женскую компанию в местном клубе? Когда они жили в Кванджу, это происходило на регулярной основе. У каждого была своя личная жизнь, но раньше они ничего друг от друга не скрывали. Возможно ли, что теперь, когда обстоятельства изменились, Сан попросту боится его ранить? Если так, зря переживает, ведь Уён всё прекрасно понимает. Лишь бы домой никого не приводил.       Он старался не раздувать в себе искру подозрений, вёл внутренний диалог, направленный на регуляцию реакций, и при этом оставался совершенно неподвижным. С расфокусированным взглядом и тряпкой в опущенной руке, стоял в центре грязного, захламлённого подвала, как какой-нибудь словивший приход новичок. Наверное, вид у него был пришибленный, потому что в следующий момент Сан не выдержал.       — Я встречаюсь с Сон Давоном! — Избегая прямого контакта глаз, снял с рук перчатки и откинул их в сторону. — В смысле, у нас с ним назначена встреча.       Уёна обдало волной ледяного холода. Он моргнул один раз, второй… Не послышалось. Шок сменился разрастающимся раздражением. Этот чёртов Давон снова за своё? Не в его смену!       — Как он тебя нашёл? Что ему нужно?       — Вообще-то, это я ему первый написал, — ошарашил Чхве, а заметив, как вытянулось лицо Уёна, поспешил объясниться: — Хочу извиниться за своё скотское поведение. Так-то он нормальный мужик, у меня к нему никаких претензий. Не заслужил он говна, которое я на него вылил.       — Извиниться можно и по телефону, — отчеканил Уён, стараясь дышать ровно.       Чхве задумчиво покачал головой.       — Да ну, как-то это некрасиво. Позвал его в караоке, посидим, вспомним былое. Оказалось, он важный человек в Кванджу. Не помешает наладить связи и заручиться поддержкой. Такими высокими знакомствами не разбрасываются. — Он с хитрой улыбочкой постучал себя пальцем по виску. — Думал, пошлёт меня, а он согласился без вопросов. Значит, не в обидках. Раньше мы хорошо дружили.       Даже слишком.       — Тебе друзей мало?       Уён вернулся к мешку и начал с остервенением утрамбовывать вещи, чтобы хоть как-то отвлечься. Воображение рисовало картины одна мрачнее другой. Вот Сон Давон втирается в их компанию, занимает место рядом с Саном – его место! – и начинает проводить с ним всё больше времени. Вот он под каким-нибудь благовидным предлогом приглашает его к себе домой, они выпивают, раскрепощаются, теряют контроль… Давон видный мужчина, а учитывая их общее прошлое и присущий Чхве дух авантюризма, исключать такой сценарий развития событий нельзя. Они живут в одном городе, возможно даже в одном районе или соседних домах. Никаких препятствий. Что у Сона на уме? Зачем ему эта встреча? Какого хрена прилип к Сану? Заметил, каким охуенным он стал и захотел довести начатое десять лет назад до конца?!       — Ну чего ты, — Сан легонько толкнул его плечом, — не злись. Это не свидание, просто безобидная встреча однокурсников. К тому же, он тут в командировке, скоро уедет.       — Тогда почему молчал? Ты ведь не только что с ним договорился. — Уён отступил на шаг, когда Сан потянулся к нему.       — Потому что знал, что ты так отреагируешь. Мне бы тоже было неприятно, — вздохнул Чхве, оставив попытки дотронуться до него. — Но Давон правда отличный парень и заслуживает ясности. Мои заёбы – не его проблема.       — Я пойду с тобой, — решительно заявил Уён, быстрыми ловкими движениями оборачивая верёвку вокруг горловины и туго затягивая узел на мешке. А хотелось бы на шее Давона.       — Зачем? Я ж не на разборки собираюсь. Не велика вина, чтобы мстить мне или… Погоди-ка. — Чхве опешил от своей догадки. — Ты же не думаешь, что он опять начнёт…       — А вдруг? — вскинулся Уён. — Что тогда будешь делать?       — Пропишу ему в табло, — заверил Сан, усмехнувшись, и на этот раз беспрепятственно взял его за руку. — Слушай, я не хрупкая девица и могу дать отпор. Ничего он мне не сделает, ну. Это же смешно. Ты реально боишься, что он ни с того ни с сего на меня накинется? Брось, Давон на такое не способен.       Уёну смешно не было. Спорить казалось бессмысленным, ведь его переживания лежали в совершенно иной плоскости. Да, наверное, он накручивает, нервишки ни к чёрту. От одного упоминания имени этого холёного интеллигента (хорош, гад!) – глаза застилала пелена. Однако даже понимание, что он ведёт себя, как ревнивая жёнушка, не спасало положение.       — Ладно. Скинь потом адрес клуба на всякий случай. И не налегай на алкоголь! — Скрепя сердце Уён капитулировал. По привычке зарылся пятернёй в волосы и выругался, забыв о хвосте.       — Всё будет хорошо, — с широкой улыбкой пообещал Сан, вынимая мобильник. — А время-то тик-так. Пора закругляться. Я сейчас быстренько в душ, а потом помчусь в магазин – утка сама себя не приготовит. Ты тоже не задерживайся, поднимайся и отдохни. Мусор оставь, завтра всё вынесу. Сам справишься или помощь нужна?       — Доковыляю потихоньку, — Уён не сдержал ответной улыбки. Против такой заботы как порёшь?       Сан ушёл, оставив его наедине с упорядоченным чужим наследием, и полнейшим хаосом в собственной душе. Утка удалась на славу. Не зря Уён выстёбывался весь вечер. Ужинать сели поздно, уже в девятом часу. Постанывая и закатывая глаза от удовольствия, Сан с набитым ртом восхвалял «кулинарный шедевр», а потом лез целоваться жирным ртом. Как бы Уён не сопротивлялся, один смачный чмок в знак благодарности всё-таки отхватил.       Следующие пару дней они провели дома и почти никуда не выходили. Келлер был успешно вычищен от хлама и теперь гораздо больше напоминал склад для хранения, чем свалку. С тех пор как Уён снял эту квартиру, времени привести её в порядок так и не нашлось. Каждое утро он просыпался с мыслями о том, что вот завтра обязательно возьмётся за ум. Так прошёл год. Гордиться тут нечем, но справедливости ради стоило учесть его моральное состояние, которое не способствовало капитальному обустройству и наведению уюта. Вещи распаковал, по местам разложил, питался регулярно, фикус хозяйки, вымахавший до размера маленькой пальмы, поливать не забывал – вот его базовый минимум для выживания. Зато теперь, когда появился помощник в лице Чхве, Уён вдруг вспомнил обо всех нерешённых делах. В конце концов, у него отпуск, больная нога и заряженный на свершения друг под боком, который сам же недавно признался, что хочет быть полезным. Грех не воспользоваться.       Уён принял предложенную помощь без зазрения совести, раздавал указания направо и налево. От повреждённой лодыжки остался лишь небольшой отёк, но он продолжал прикидываться, периодически забываясь, на какую ногу нужно прихрамывать. Слишком истосковался по заботе, чтобы упустить шанс полюбоваться на Сана за работой. Тот без каких-либо возражений и отговорок выполнял все данные ему поручения. Повесить карниз? Раз плюнуть! Починить протекающий кран в ду́ше? Тащи инструменты, минутное дело. Прибить полочку? Не вопрос! Лампочку вкрутил, дверной замок отремонтировал, ржавые петли заменил. Уён всё ждал, когда же терпение Сана лопнет. Хоть руки у него росли из правильного места, работать он ими не любил. Однако ж, как бы его не гоняли, Чхве так и не выказал протеста.       Нетипичная покладистость настораживала. Он вообще вёл себя странно после возвращения из неудавшегося похода. Такого большого количества внимания Уёну за все пять лет дружбы не перепадало. А после того пьяного поцелуя Сан и вовсе постоянно к нему лип.       Пока Уён экономно расходовал установленный лимит на близость, чтобы ни в коем случае не показаться навязчивым, Сан не видел в этом никакой проблемы и при любом удобном случае смело прикасался и обнимал. Как бы невзначай прижимался так тесно, что у Уёна перехватывало дыхание и сбивались все настройки. Дело даже не в самих действиях, в них-то как раз не было ничего необычного. А в долгих, интенсивных взглядах, игре слов и предшествующем контексте. Чхве всегда нравилось провоцировать, тут он мастер. Но прежде его двусмысленные намёки, шутки не пересекали незримую черту. Уён не дурак, он понимал, что Сан дразнит намеренно, играет с ним в кошки-мышки. Это будоражило душу и тело и одновременно вызывало подозрения.       Чхве хороший человек и ни за что не станет глумиться над чужими чувствами. Что если таким образом он всего лишь хочет доказать верность? Показать, что всё встало на свои места и преград больше не осталось. Поэтому так чуток и предупредителен. А нехарактерное поведение, все эти неоднозначные сигналы, флирт на грани, поцелуй – не что иное, как попытка загладить вину. Сан кинул ему щепотку нежности, точно кость голодной собаке, а он проглотил и не подавился. Едва ли не скулил от перепавшей награды, не хватало ещё хвостом завилять.       Убожество. Раскатал губу. От самого себя противно. Не удивительно, что Сан засобирался к Давону.       Уён изо всех сил старался не вспоминать об этом. Нагрузил себя готовкой, стиркой, болтал без умолку и громко смеялся над каждой шуткой, лишь бы не думать. В голове мельтешил калейдоскоп сценариев. Менялись только детали, но итог всегда один: в конце Чхве непременно оказывался в чужой постели. Не такой уж невероятный исход, тем более, однажды это уже происходило. Ничего не мешает Сону повторить успех.       Лёжа у Чхве на коленях перед телевизором, Уён медленно моргал и почти не следил за происходящим на экране. После сытного ужина его разморило под мягким пледом. Сана же полностью увлёк фильм. Действуя бессознательно, он то мял мочку его уха, то массировал основание шеи, зарывшись пальцами в распущенные волосы. Уёна размазало от тактильного экстаза. Вот бы застыть в этом мгновении навечно. Ведь за завтрашним утром в гостях у родителей последует вечер, который он проведёт уже в одиночестве, мучаясь в ожидании, когда Чхве вернётся со встречи с Сон Давоном.       Уён доверял Сану. За прошедшие дни тот ни разу даже вскользь не упомянул это имя, но отделаться от беспочвенного предчувствия всё равно не получалось.       Мысли вязли в сомнениях.