Сердце своё спрячу в тебе

Две пустые стопки одновременно опустились, с характерным «дзынь» ударившись о стеклянную поверхность журнального столика. Уён слегка поморщился от приятной горечи соджу и закинул в рот креветку, в то время как Сан предпочёл закусывать маринованными овощами.       — Это ещё фигня. Вот по весне один угарный случай произошёл, весь клуб на ушах стоял, — с заразительным энтузиазмом делился захмелевший Чхве.       Каждый раз, стоило хоть капле алкоголя попасть ему на язык – он начинал травить истории разной степени достоверности, приукрашивая и приправляя экспрессией. Выходило до того увлекательно и смешно, что Уёну, в сущности, было плевать, насколько эти рассказы правдивы. Он слушал и смеялся до онемевших скул. После третьей бутылки градус заметно ударил в голову, но если сознание Уёна туманилось постепенно, то Сана вштырило после первой же рюмки. А ведь заливал, что стал устойчивее к спиртному. Брехло. Однако стоило отдать ему должное, выглядел он не столько пьяным, сколько весёлым, язык не заплетался, носом в тарелку не клевал, и на том спасибо.       — У меня в этот день как раз выходной выдался, дай, думаю, навещу родные пенаты, узнаю, что там у наших нового-хренового. Прогулялся по территории, со всеми поздоровался, к Бан Чану тоже заглянул. Потом вспомнил, что с Субином хотел кое о чём перетереть. У него тренировка шла, ну я тихонечко примостился в теньке, сижу смотрю, как малышня ракетками машет. А у него ж в основном девчонки занимаются, они как давай мне глазки строить, ой, умора… — Сан расплылся в самодовольной улыбке, а потом икнул. Румянец на его щеках проступал даже сквозь полумрак комнаты. — Короче, ребятня играет пара на пару и в самый разгар розыгрыша разворачивается экшен. На корт откуда ни возьмись влетает птица, а за ней на всех парах несётся кот. У птахи беда с крылом приключилась, то взлетала, то падала, здоровая такая! Видно, что выдохлась. А эта мохнатая задница ей уже в хвост дышит, ещё секунда и схватит. И тут мяч летит прямо в кота и сбивает его с лап. Дети сориентироваться не успели, хоть и девчонки, а удар у них поставлен, скорость приличная.       — Бедный котик, — охнул Уён, прикрыв рот рукой. — Умоляю, скажи, что он в порядке.       — Сперва решили, что откинулся. Лежит, не шевелится. Зато птичку, считай, спасли, но она далеко тоже не улетела, в сетке запуталась, бедолага. И вот когда до всех, наконец, дошло, что произошло, начался дурдом. Я как будто во второсортный ситком попал, — хохотнул Сан, хлопнув себя по голой коленке. — В центре корта валяется дохлый кот, рядом трепыхается перепуганная птица, девчонки рыдают, Субин в ахуе, мечется от одной к другой, успокаивает. Тут на крики прибежали Феликс с Юнхо, помощнички хреновы, вылупились и стоят рты разинули. Смотрю – а Ли уже на слезе, того гляди прорвёт плотину! Думаю, зашибись, не хватало ещё его утешать до кучи. Ты ж в курсах, какой он у нас чувствительный, мысленно уже успел несчастного котяру похоронить.       — Не тяни, что с котом?! — Уён в нетерпении встряхнул Сана за плечи. И очень зря, потому что тот едва не завалился на подушки, словив вертолёты.       — Пощупал его, вроде дышит, я ж не ветеринар, в душе не ебу, что с ним делать. В клубе только один кошатник, я пулей к нему.       — Минхо? — с облегчением выдохнул Уён. Он так ярко представил себе эту картину, будто видел всё своими глазами, а алкоголь добавил живости восприятия и сентиментальности.       — Ну. Он пришёл, велел всем заткнуться, завернул кота в полотенце и свалил с ним в закат. Мы даже ничего понять не успели. Потом узнали, что у пушистого сотряс, но жизни ничего не угрожает. Быстро оклемался, правда, несколько дней сшибало по сторонам, ходил зигзагами, как бухарик, хоть смейся, хоть плач.       — А птичка? — кусая ногти от волнения, спросил Уён.       — Отправилась на реабилитацию домой к Субину. Он её несколько месяцев выхаживал, в клетке держал, а когда выпустил, та полетала и вернулась, прикинь? Живёт теперь по системе всё включено в пристройке, летом гнездо свила, птенцами обзавелась, а на зиму он ей обогрев провёл – полный фарш. Как знала, на чей корт залетать. Субин у нас редкостный гуманист. Так что он обзавёлся пернатой подругой, а у Минхо теперь три кота.       — Да ладно! Неужели себе оставил? — Уён ушам своим не верил. А ведь говорил, что больше двух котов – это уже стая и он ни за что и никогда. Ну-ну. Понимание, что друг приютил несчастное животное и теперь заботится о нём, окутало сердце теплом, но в тоже время внесло смуту – Минхо ему об этом ни словом не обмолвился.       — Кот возрастной оказался, хвост поломанный, слепой на один глаз, кому такой нужен? Минхо потыркался по приютам, но никто не захотел забирать старичка. Испугался, усыпят за ненадобностью.       — Кошмар. — Уёна аж перетряхнуло. А затем он улыбнулся своим мыслям. Сколько бы этому коту не отмерено, остаток жизни он проживёт в любви и комфорте. — Повезло пушистику, лучшего хозяина ему не найти.       Истории Сана всколыхнули воспоминания. Уён непроизвольно приложил ладонь к груди, как никогда остро ощущая пустоту, образовавшуюся после отъезда из Кванджу. Он не видел друзей больше года – немыслимо долгая разлука! Дистанция между ними перестала быть только физической, этот факт удручал больше всего. Но он сам во всём виноват. Тогда ему казалось, что другого выхода нет, и он принял единственно верное решение, однако теперь, слушая о буднях клуба, усомнился в правильности своего выбора. Уён вдруг так ясно увидел лицо каждого дорогого ему человека, друга, брата – всей своей большой спортивной семьи, и сердце затопило невыразимой тоской. Как же он соскучился! Ведь несмотря ни на что, время, проведённое в стенах клуба, с этими разными по характеру, но одинаково классными ребятами было лучшим периодом в его жизни. Самым ярким, весёлым, беззаботным и щедрым на впечатления. Он многому у них научился. Именно в клубе он профессионально вырос и состоялся как тренер, именно там он встретил Сана. Как бы дальше не распорядилась судьба, он навсегда останется благодарным Чон Уёном и постарается стать достойным человеком, чтобы им не пришлось краснеть за дружбу с ним.       В попытке перехватить контроль над эмоциями, Уён сглотнул ставшие комом в горле сожаления и проморгался, высушивая непрошеные слёзы. Сделанного не воротишь, слишком много воды утекло, но у него ещё есть шанс искупить вину и вернуть доверие. Ведь есть же?...       Судя по выражению лица, сидящий рядом Сан тоже погрузился в философские раздумья. Он вертел в руке стопку с таким серьёзным видом, будто искал на её дне смысл жизни. Огненные блики от динамической заставки камина плясали на его заалевшем лице.       После возвращения из похода прошло два дня, и за это время Уён ни разу не выходил на улицу. Нога всё ещё беспокоила при ходьбе, хотя отёк давно спал, и лодыжка уже не выглядела так страшно. Пару раз он порывался прогуляться до магазина, но Сан бескомпромиссно пресекал все его попытки проявить самостоятельность. На руках носил. Буквально. И в целом вёл себя как гиперзаботливая сиделка, взвалив на себя все хлопоты по дому. Именно поэтому в комнатах такой срач. Единственная обязанность, которую ему удалось отстоять – готовка (не то чтобы Чхве сильно сопротивлялся), и только потому, что этим можно заниматься сидя. Сан предлагал обойтись доставками: быстро и удобно, и будь Уён один, он бы так и поступил, но раз уж они тут застряли вдвоём, ему хотелось побаловать Сана вкусной домашней едой, по которой тот явно истосковался после расставания с Ханой. А ещё Уёну хотелось верить, что Чхве скучал конкретно по его кулинарным способностям. Опека Сана ощущалась как тёплое воздушное одеяло, он укутывал им с ног до головы. Приятно и комфортно, но периодически трудно дышать. Уён не жаловался, о, нет-нет! Он ликовал, купаясь в его внимании. Сан рядом – чего ещё желать?       В ходе продолжительного спора Уён добился права отказаться от антибиотиков и теперь мог с чистой совестью расслабиться. А раз перемещаться дальше порога ему не позволено, в качестве компромисса было принято решение затусить прямо в гостиной. Затарившись упаковкой соджу и накидав подушек прямо на пол, они устроились возле телевизора, на экране которого горел импровизированный костёр. Почти как тогда, в лесу. С той лишь разницей, что теперь между ними не осталось преград. Они не обсуждали произошедшее тем вечером. Сан не поднимал щекотливую тему, Уён тоже предпочёл не вспоминать. Он излил душу, а Чхве его выслушал и принял.       — Может, мне тоже зверька завести? Кошака, пса или там… хорька какого-нибудь? Слышал, они прикольные, — вслух рассуждал Сан.       — Справишься? Животные не кактусы, которые сами по себе растут на подоконнике, им нужен уход и внимание. Обязанностей прибавится. Придётся кормить, гулять, вовремя делать прививки, вычёсывать, а ещё они иногда болеют, — увлечённо перечислял Уён, не замечая, как с каждым новым пунктом, на воодушевлённом лице Чхве всё отчётливее проступает замешательство. — Опять же, если понадобится уехать дольше, чем на сутки, придётся пристраивать или просить, чтобы в твоё отсутствие кто-то присматривал за питомцем.       — За кого ты меня принимаешь? Начинаешь сразу… Знаю я всё! — обиженно протянул Сан, надувшись. — Между прочим, в средней школе у меня был пёс Мандаринчик, обыкновенная дворняга, вся семья в ней души не чаяла. Изначально это был подарок от родителей сестре за успешно сданные экзамены, но я тоже принимал активное участие в его воспитании! Кое-что соображаю вообще-то.       — Ладно, ладно, я же не отговариваю. Ай! — Уён дёрнулся и рассмеялся, когда Чхве мстительно ущипнул его за тощий бок. — Просто хотел убедиться, что ты осознаешь ответственность за живое существо.       Сан подпёр щёку кулаком и ненадолго задумался.       — О тебе же я забочусь. Вроде как даже получается, что я, с собачкой не справлюсь?       — О, ну, класс, спасибо. Никаких отличий, действительно, — ворчал Уён, задетый таким сравнением. Он хотел пересесть подальше, насколько позволяла травмированная нога и нарушенная резкой сменой положения координация, но Чхве вцепился в него мёртвой хваткой и легко подтащил обратно. Уён растянулся на полу, беспомощно хватаясь за короткий ворс ковра.       — Погоди ты, я ж не то имел ввиду! Куда ползёшь, червячок? — бессовестно хихикал Сан, щекоча своим дыханием затылок. Уён великодушно перестал брыкаться, тем более, что руки, обхватившие его поперёк торса, не оставили места для манёвра. Близость Сана, его запах – слишком соблазнительно. Только дурак откажется. Уён затаился в объятиях, продолжая показательно корчить оскорблённую мину. К сожалению, длился волшебный момент недолго и уже через пару секунд Чхве отпустил его, чтобы вновь наполнить их рюмки.       Оставалось ещё четыре бутылки соджу, прикончить их – означало отрубиться прямо на полу в неудобной позе и проснуться, страдая от похмелья и затёкших мышц в придачу. Так себе перспективка. Да и Сан уже дошёл до своего предела, пора сбавить обороты. Грань между беспричинным весельем и забытьём очень тонка. Если Чхве развезёт, он его даже на диван перекатить не сможет.       — Давай-ка притормозим. Тебе хватит. — Он попытался перехватить стопку у его рта, но Чхве с протестующим мычанием увернулся и всё-таки опрокинул в себя очередную порцию. Уён со смиренным вздохом сделал тоже самое.       — Всё пучком. Я с мужиками в походах знаешь, как закалился, для меня теперь эта доза, что слону дробина, — хвастался Сан. — Хоть сейчас по прямой пройду или мя… — Он икнул. — …мяч в кольцо закину. Доказать? Черти линию, ща всё будет…       — Да сиди ты, куда собрался, неугомонный. Вечно тебе неймётся, — смеялся Уён. Он утянул подорвавшегося с места воинственно настроенного Чхве обратно и тот, не удержав равновесия, рухнул на подушки. — Надо было дверь запереть и ключи спрятать.       — Эй! Откуда столько скепти…сицы... Ты чё мне не доверяешь? Я бодрячком, честно! Вот увидишь, потом ещё до кровати тебя донесу.       — Себя донеси, герой, — сквозь улыбку отозвался Уён, наблюдая, как Сан бьёт себя в грудь в упрямом стремлении подтвердить свою трезвость. Умильное зрелище. Перехватив взгляд, полный нескрываемого обожания, Чхве зарделся пуще прежнего, однако зрительный контакт не прервал.       — Когда ты так смотришь…       — Любуюсь. Нельзя?       — Почему же, — подыграл Чхве. — Могу даже помочь.       С этими словами Сан резко наклонился. Мгновение и он оказался с ним нос к носу. Уён даже не моргнул, только улыбка растянулась ещё шире, обнажая зубы.       — Так лучше? — Чхве поиграл бровями.       — Напугал ежа голой жопой, — усмехнулся Уён. Его мечтательный взгляд из-под полуприкрытых ресниц блуждал по лицу Сана, пока не зафиксировался на губах. А затем он со звонким чмоком подался вперёд, заставив Чхве отпрянуть от неожиданности.       — А если бы я не успел? Да вы подлец, господин Чон! — не слишком убедительно возмущался Сан под звонкий смех Уёна.       — Тогда ты получил бы незабываемый опыт этим вечером. Ну, или словил вьетнамские флешбеки десятилетней давности, — подколол он и щёлкнул Чхве по носу. — Не начинай, если не собираешься заканчивать, Сани.       — Ого, — хихикнул явно впечатлённый Чхве. — Теперь я понимаю девчонок.       — Неужели? — Уён откинул голову на диван и посмотрел на него с хитрецой.— Оказался в их шкуре и сразу прозрел.       — И каково, когда тебя…       — Раздевают глазами? — на тон ниже проговорил Чхве и заговорщически подмигнул. — Как голый стою, логично же. Чувство… необычное, но мне стесняться нечего, если ты понимаешь, о чём я.       Уён закатил глаза. Этот парень невыносим. Нечего ему стесняться… Как будто он не в курсе, как будто не видел. Ещё бы он не понимал! Да у него эта картинка выжжена на сетчатке глаз, нахрен! От одних только разговоров температура поднимается. Сан ладно, его размотал алкоголь, но Уён-то куда? Не настолько он пьян, чтобы вестись на провокации, ещё и подливать масла в огонь, в котором сам же рискует сгореть. С другой стороны… Пошло оно всё! Он заслужил один чёртов вечер без рамок и запретов, ясно? Помирать – так с музыкой.       — Вот только есть одна проблема, — с нарочитым безразличием обронил Уён, зачёсывая распущенные волосы. Потом вдруг повернулся к заинтригованному Чхве и доверительным шёпотом поведал: — Я тебя не раздевал, а скорее… От увиденного у Сана глаза на лоб полезли. Он обалдело пялился, как из приоткрытого рта Уёна показался язык и облизал верхнюю губу. Медленно, от уголка к уголку.       — Мать моя… — глубокомысленно выдал пришибленный Чхве. На лице читалась ошибка системы.       От такой неожиданно выразительной реакции Уён стушевался. Он спрятал лицо в ладонях, одновременно желая провалиться сквозь землю и ощущая невероятный прилив адреналина. Это было на волоске. Опасно, непозволительно! Должно быть, он на самом деле тронулся умом. Приди в себя, Чон Уён, ты что творишь?!       — Ты такой…такой…       — Ебанутый? – подсказал Уён.       — Не знал, что ты так умеешь. Охренеть, — на восхищённом выдохе произнёс Чхве.       — Позориться? Ну, в этом я профи. — Уён до боли прикусил язык, не понимая, чего хочет больше: смеяться или сигануть в окно.       — Быть таким…таким… — От пережитого потрясения Сана закоротило. Хорошо хоть заикаться не начал. Впрочем, рано радоваться, Уён способный, ещё успеет выставить себя посмешищем.       — Просто забудь.       — Меня проняло. Вау! — присвистнул Сан. Похоже, его эта отстойная шутка ничуть не смутила.       Только заметив озорной блеск в глазах напротив, Уён смог расслабиться. Пронесло. Ступая на зыбкую почву, следует быть осторожным – тщательно выверять каждый шаг, если не хочешь, чтобы тебя затянуло.       — Это всё соджу. Вот тебе ещё один повод закругляться, — оправдывался Уён. Он без зазрения совести скинул ответственность на алкоголь. Завтра ему будет стыдно, но то завтра, а сегодня нужно постараться не облажаться.       — И как, работают эти твои приёмчики?       — Ты мне скажи.       — Парни стопудово ведутся. Ты в секунду изменился. Бац, — Сан щёлкнул пальцами, — и переключил режим. Меня аж перемкнуло от контраста. И это ты ещё не старался, офигеть вообще. Я даже завидую, мои методы соблазнения ограничены. Ха! А прикинь, если бы я такое выкинул перед какой-нибудь девчонкой? Сразу бы отхватил смачного леща и загремел в ментовку, без вариантов. О… Так вот о чём говорил Хван!       — М-м? — отстранённо отозвался Уён, особо не вслушиваясь в болтовню. Внутри всё кипело. После слов про парней, ему хотелось только одного – хорошенько встряхнуть Сана за грудки, заглянуть в его бесстыжие глаза и закричать: «А ты, блять, кто?! Почему только на тебе не работает?».       — Ну, про твои навыки флирта, харизму и прочее. Я-то решил, он преувеличивает, хотя и раньше замечал, что люди к тебе тянутся. Скажи мне кто пять лет назад, что моим лучшим другом станет… станет, ну, э-э…       — Гей? — не выдержал Уён и закинул в рот сразу две креветки, чтобы не ляпнуть лишнего. Честное слово, однажды прямолинейность Чхве сведёт его в могилу.       — В общем, да, — закивал Сан, дожёвывая кимчи. — Я бы этого человека на смех поднял. Чтобы я, да с таким, как ты – да ни в жизнь!       — Ага, я понял, — угрюмо бросил Уён. подавив импульс жахнуть соджу прямо из горла. Вместо этого всосал сразу половину бутылки сока.       — А теперь мы с тобой не разлей вода, вон оно как всё чудно́ обернулось, скажи? Не-не, ты не подумай, — вдруг разволновался Сан, всё-таки уловив изменения в атмосфере, — я против тебя ничего не имел, просто тогда мне такое в новинку было, вот я и вёл себя как еблан.       — Но ведь сейчас ты уже так не думаешь? — смягчился Уён, глядя в эти оленьи глаза.       — Нет, конечно! Ты у меня самый лучший! — пламенно заявил Чхве, привстав на коленях, и приложил правую ладонь к сердцу. Губы Уёна против воли растянулись в улыбке. Дерьмо, какая же он тряпка.       — Я не сержусь, всё в прошлом.       — Скажи, что прощаешь. — Сан гнул свою линию, не сводя с него выжидательного взгляда. Как будто Уён и впрямь мог сказать ему «нет».       — Я прощаю тебя, Чхве – упрямый ты баран – Сан. Впредь не будь таким мудаком. Доволен?       Сан удовлетворённо фыркнул и кивнул. Вот они, звоночки следующей степени опьянения под кодовым названием «Ты меня уважаешь?». Обычно на этой стадии у Сана возникает острая потребность в эмоциональном подтверждении своей значимости. Тут важно следить, чтобы его не кидало из крайности в крайность, а потом вовремя отправить спать.       — Я передумал. С хорьками муторно, а кошаки скучные, спят целыми днями да яйца лижут. Собаку заведу! — Он ударил по столу так, что бутылки зазвенели. — Небольшую, не то меня выселят. Буду с собой на пробежки брать, дрессировать. О! Научу тому трюку с выстрелом, когда наставляешь на пса пальцы пистолетом и такой «бэнг-бэнг!»» – стреляешь, а он падает и притворяется мёртвым. Чума вообще! Надо кличку придумать. Поможешь?       — Помогу, — Уён с улыбкой кивнул. Всё, что угодно, дорогой, лишь бы тебя в ночи не понесло выбирать собаку.       — Хочу забрать одного из приюта. Сколько их там брошенных, видел? А я видел. Смотря на тебя своими большими глазищами, полными надежды, просят, ждут, что пришли именно за ними. Хорошие все такие! — Сморщив нос от умиления, Сан прижал ладони к щекам. — Сердце кровью обливается. Сходишь со мной?       — Схожу, схожу. И чего тебе одному не живётся? — вздохнул Уён и тут же был атакован обнимашками расчувствованного Чхве, больше похожими на удушающий захват.       — Не привык я к одиночеству. Считай, из родительского дома сразу в академскую общагу, после окончания помыкался полгодика по съёмным хатам, и потом с тобой съехался. С самим собой болтать не прикалывает. Месяца не прошло, как мы с Ханой разбежались, а я уже на стены лезу, тоскливо – хоть вой. Не без неё, а в целом… Ну, ты понял. Невыносимо каждый день возвращаться в тишину. А так хоть какая-то движуха. Будет меня встречать живое существо, тявкать, вилять хвостом и радоваться. Просто так, без причины. Кайф же? Мы с Феликсом иногда ходим на выставки приютов, на одной из таких у них с Касси и случился мэтч. Живут теперь душа в душу.       — Касси? — озадаченно переспросил Уён, отвлёкшись от перекладывания оставшихся бутылок обратно в коробку, подальше от Сана. Он впервые слышал это имя.       — Собака. Корги. Вот такая плюшка. — Вытянув руку в сантиметрах тридцати от пола, Сан уставился на него с недоумением. — Ну ты даёшь! Капец, друг, ты бы почаще в общий чат заглядывал. Феликс с лета с ней нянчится. Там какая-то мутная история, вроде бывшие хозяева от неё отказались, то ли в другую страну переехали, то ли она им просто надоела. Знаешь же, как бывает? Поигрались и выкинули. Касси милаха невозможная, у неё что-то врождённое с задней лапкой и когда быстро ходит или бежит, так смешно переваливается. У этой породы попа в форме сердечка, ты замечал? Наша общая любимица, мы всем клубом её тискаем. Бан Чан ей даже лежанку в своём кабинете организовал. Я миллион фоток наделал, ща покажу.       Уёну оставалось растерянно наблюдать, как Чхве копается в мобильнике, и корить себя. Так много важных событий он пропустил в жизни самых близких и дорогих людей. И виноват в этом только один Уён. Он дистанцировался, сам возвёл между ними стену, чтобы не заразить своей депрессией, а в итоге добился лишь того, что стал изгоем по доброй воле. Они по-прежнему считают его своим другом? Сможет ли он наверстать упущенное или уже слишком поздно? Избавиться от сожалений так же трудно, как от занозы, глубоко засевшей под кожей.       — Лапушка, скажи? Влево листай, там много. — Сан передал ему свой телефон и сам пристроился рядом, положив подбородок ему на плечо, чтобы тоже видеть экран. По мере того, как Уён просматривал фотографии, Чхве комментировал почти каждую. Он и впрямь обожал эту собаку. — Вот эта ржачная, гляди, как уши взлетели. Чанбин ей мячик кинул, она хотела в прыжке поймать, но не получилось. А тут я учу её подавать лапу, хитромордая такая, слушается только по предоплате: сначала ты ей вкусняшку и только потом она выполняет команду, иначе хрен тебе, а не лапа в следующий раз. Эта мохнатая задница из нас верёвки вьёт. Минхо ворчит, что мы её избаловали, но я лично видел, как он втихую угощал её лакомством просто так! Как всегда делает вид, что ему фиолетово, а на самом деле возиться с ней больше всех. Феликсу не с кем оставлять Касси, он же один живёт, а эта мадам скучает, видите ли, вот он и таскает её с собой на работу. Нам не западло и дети в восторге. Гуляет, где хочет, как хоязйка. Так что у клуба теперь есть свой талисман!       Пока Сан взахлёб делился забавными историями, с губ Уёна не сходила улыбка. Надо же, где-то там, в месте, которое он раньше считал домом, продолжает кипеть жизнь. Мир не рухнул с его уходом, ничего не изменилось, и это хорошо, всё правильно. Следующий кадр был сделан издалека и явно исподтишка, но Уён всё равно узнал в одинокой фигуре Минхо. Тот развалился на газоне в центре стадиона, а рядом с, положив морду ему на живот, примостилась корги. Уён приблизил изображение. Минхо – единственный, с кем он поддерживал более или менее стабильную связь. Точнее, это Ли постоянно тормошил его, звонил, писал, развлекал новостями, не позволяя увязнуть в унынии, и всё же… Всё же он многого ему не рассказывал. По-видимому, даже Минхо не смог терпеть его бесконечную хандру. От понимания этой простой истины сжималось сердце.       Фотографии с Касси закончились, но Уён продолжал листать дальше. Галерея Сана оказалась забита кадрами из его повседневной жизни и жизни клуба, реже попадались снимки улиц и отдельных объектов, которые по каким-то причинам показались Чхве примечательными. Уён знал о его маленьком хобби, однако, к своему стыду, ни разу по-настоящему не интересовался, не просил показать получившиеся фото, высокомерно считая увлечение обычным баловством. Как же он ошибался. Сан умел поймать кадр, разглядеть красоту в обычных вещах, там, где другие ничего не видят, и умело запечатлеть их в моменте. Даже без профессиональной обработки фотографии притягивали взгляд, побуждая подолгу разглядывать детали.       Вот Бан Чан за ноутбуком, не замечая чужого присутствия, сосредоточенно вглядывается в экран и хмурится, одной рукой крутя в пальцах карандаш, а второй зарывшись в кудрявые волосы (наверняка опять цифры не сходятся). Судя по ракурсу кадр сделан через открытое окно его кабинета. Вот трудяга Чанбин сладко плющит прямо на своей массажной кушетке в перерыве между клиентами. Приблизив изображение, Уён заметил, что из приоткрытого рта тянется тоненькая ниточка слюны, стекая по щеке, и мог поклясться – он как на яву услышал этот громогласный храп. А вот Минхо тянет Донхёка за ухо в наказание за очередную провокацию или грязные словечки в адрес соперника. Тот вытянулся на носочках, пытаясь облегчить свои мучения, и, судя по страдальческому выражению лица, в очередной раз божится, что больше так не будет. Следом идёт серия снимков с тренировок детей, сэлфи Сана с его бывшими подопечными, где они дурачатся и корчат рожи на камеру. Огромное количество непостановочных фото, настолько живых, что кажется, будто ещё немного и статичная картинка превратится в динамичное видео с эффектом полного погружения, и позволит услышать голоса и смех друзей. Настоящие клубные хроники. Интересно, они в курсе или только один Уён пребывал в неведении? Лучший друг, мать твою! Все вокруг считали Чхве наивным пареньком, не замечающим очевидного, а по факту сами всё это время были слепы.       На одном фото Уён задержался особенно долго. Групповой снимок с очередных посиделок друзей. Ему следовало похвалить Сана, сказать, какой он молодец, какие чудесные снимки у него получаются и попросить прощения, что не проявлял должного внимания раньше. Но прямо сейчас Уён не мог вымолвить ни слова, он сидел в оцепенении с чувством абсолютной беспомощности. В глазах защипало. Экран давно погас, а он продолжал пялиться в экран, из черноты которого на него смотрело его глупое лицо.       — Они тоже скучают. Поехали со мной в Кванджу, отпразднуем рождество все вместе. Нацепим на тебя бант и вручим. Лучший подарок. Давай, а? Решайся.       Сан легонько толкнул Уёна плечом и тот невольно перевёл влажный взгляд на его неожиданно посерьёзневшее лицо без единого отпечатка былой смешливости. Как будто Чхве весь вечер притворялся более пьяным, чем был на самом деле.       — Скрываясь здесь, ты ничего не добьёшься. Боишься, они забыли про тебя, что ты им больше не нужен? Только знаешь… ваши страхи взаимны, — Чхве словно озвучил его тайные мысли.       — В другой раз. Я пока не готов посмотреть им в глаза. — Уён отдал Сану мобильник и тот не глядя зашвырнул его на диван.       — Почему? Никто на тебя не сердится, наоборот, все волнуются и ждут, когда ты вернёшься. Пусть не в клуб, но хотя бы чаты. Не избегай общения. Они ведь хотят как лучше и желают тебя только добра. Сейчас как раз отличная возможность, чтобы…       — Мне стыдно, — тихо признался Уён, пряча глаза за завесой волос. — Я не могу просто заявиться к ним, как ни в чём не бывало, не после того позора, участниками которого они стали вопреки своему желанию. Я втянул их в этот обман, именно я стал причиной разлада в коллективе. Я всё испортил, Сан, всё разрушил, никакие мои слова не способны возместить нанесённый ущерб.       — Глупости какие. Эй, — шепнул Сан, подцепив прядь его волос, и заправил за ухо, открывая лицо. Уён едва сдержал порыв прильнуть к ладони. — Тебе совсем необязательно поднимать эту тему, можешь вообще ничего не говорить, они поймут, я уверен. А хочешь, я заранее с ними перетру и попрошу к тебе не лезть? Чанбину могу ещё рот скотчем заклеить для верности.       Из груди Уёна вырвался нервный смешок. Он потёр шею и с улыбкой покачал головой.       — Если приедем вместе, по-любому придётся объясняться. Наверняка у них накопилось много вопросов.       — Ну, вот и расскажем, как есть, нам скрывать нечего. Мол, помирились, претензий друг к другу больше не имеем, всё супер, команда снова в сборе, ура. — Воодушевлённый Сан хлопнул в ладоши и показал «класс» с двух рук. Он в упор не видел проблемы. Меньше всего Уёну хотелось снова грузить Чхве своими заморочками. Возможно, опасения действительно беспочвенны и друзья давно не злятся. Возможно, они даже готовы принять его обратно безо всяких условий и оправданий, но может ли сам Уён позволить себе вернуться? Поддержка Сана дарила спокойствие и вселяла уверенность, однако, он не хотел прятаться за его спиной. Он должен взять ответственность за свои ошибки.       — Парни сразу просекут, что мои чувства к тебе не изменились. Одно дело отыгрывать роль, чтобы ты ни о чём не догадался, и совсем другое – притворяться, когда все всё знают. Как представлю на себе их жалостливые взгляды… За четыре года я наелся их сочувствием до тошноты, больше не лезет. — Уён с силой дёрнул туго намотанную на палец ниточку, торчавшую из штанов. — Они стали невольными свидетелями многих моих позоров, связанных с тобой. Тогда ты не мог оценить степень унизительности некоторых ситуаций, но я готов был сквозь землю провалиться. Каждый такой момент для меня – натуральная пытка. Сан внимательно слушал, а потом понимающе кивнул.       — Я реально не догонял. Уже потом начал прокручивать в голове некоторые из таких сцен сквозь призму новых фактов, анализировал реакции окружающих. Многое встало на свои места. Не представляю, как ты выдержал всё это в одиночку. — Сан накрыл его беспокойные руки, привлекая внимание, и Уён затаил дыхание в ожидании следующих слов. — Но ты больше не один, слышишь? Я не дам тебя в обиду, хотя… — Сан горько усмехнулся. — Не уверен, что имею на это право, ведь именно я являюсь причиной всех твоих бед. Вместе мы справимся, обещаю. Позволь мне защищать тебя.       — И ты готов рассказать им обо всём? Даже про Давона? — спросил Уён с нескрываемым неверием. Вряд ли Сану хватит мужества открыться перед друзьями, слишком уж яро он оберегает своё брутальное амплуа.       — Больше никаких секретов, — твёрдо заверил его Чхве. Уён вскинул удивлённый взгляд и увидел перед собой предельно решительное лицо. — Сомневаешься? Я слов на ветер не бросаю, в каком бы состоянии ни находился. Спроси меня об этом завтра – мой ответ останется прежним. Я не давлю, просто подумай об этом, ладно?       — Спасибо, — мягкая улыбка облегчения тронула губы. Уён повернулся к нему лицом, поставил локоть на сидение дивана, и, подперев голову кулаком, с хитринкой прищурился. — А ты и впрямь стойкий. В былые времена к этому моменту тебя обычно уже буксировали на горизонтальную поверхность. Но ты всё равно там особо не увлекайся, с мужиками-то.       — Мы всё ещё про выпивку? — хохотнул Чхве и тут же сдавленно охнул, отхватив ощутимый удар под дых. — Чего дерёшься…       — Где же твой хвалёный пресс? — поинтересовался Уён, ни капельки не чувствуя себя виноватым. Поделом за такие шуточки.       — Напрячь не успел, — прохрипел Сан, выпрямляясь, а потом снова сложился пополам, на этот раз в приступе смеха.       Уён вопросительно вздёрнул бровь.       — Капец ты собственник, — объяснил довольный Чхве. — С тобой не забалуешь.       — Вот и не пуши хвост перед кем попало, — вкрадчиво предупредил Уён. Сияя широкой улыбкой, Сан поднял руки вверх.       — В качестве компенсации ответь на один вопрос.       — М-м? — протянул Уён, допивая сок.       — Хотя, нет, это слишком. Забей, — отмахнулся Чхве.       Уён пожал плечами, мол, как хочешь, но Сан продолжал украдкой бросать на него нетерпеливые взгляды, и он не выдержал.       — Что ещё? Спрашивай, пока я добрый и пьяный.       Сан только и ждал отмашки, вид у него был настолько заинтригованным, будто они пришли на пижамную вечеринку, уже накрасили друг другу ноготочки и сейчас начнут делиться секретиками. Он отзеркалил позу Уёна, и теперь они сидели друг напротив друга, привалившись боком к дивану.       — У меня всё не выходит из головы твоё поведение. Вот думаю, это я слепошарый, что ничегошеньки не замечал, или это у тебя такая крутая выдержка? Как ты справлялся?       — С чем? — настороженно переспросил Уён. Запахло жареным.       — Ну, там… — его губы плотно сжались, скрывая предательскую улыбку, — когда мы мылись в ду́ше, например. Вокруг столько мужиков без одежды. Наверное, тяжело приходилось?       Уён завис. Он обалдело пялился на Сана, отказываясь верить, что его спрашивают об этом на полном серьёзе. Однако ж, в глазах Чхве отражалось лишь неподдельное любопытств, ни намёка на прикол. Зашибись.       — Вот так внезапно? Я не единственный гей в клубе, если ты не забыл. Почему бы тебе не спросить об этом того же Минхо? — злорадно предложил Уён, не без удовлетворения наблюдая, как стремительно меняется лицо Чхве.       — Ага, я чё, суицидник? — Сан сглотнул и рефлекторно потёр шею. — Он мне башку оторвёт за такие подкаты или распнёт на корте и запуляет мячиками. И вообще, мне не Ли интересен, а ты. Допустим, если я попаду в женскую раздевалку, мою заинтересованность не скроет ни одно полотенце.       Уён с тихим стоном возвёл глаза к потолку.       — Во-первых, мы одного пола, — принялся растолковывать он Сану, чувствуя себя лектором перед дурными первокурсниками. — Во-вторых, я не животное, — «в отличие от некоторых», — чтобы кидаться на всех голых мужиков. Не каждое мужское тело меня привлекает. Я способен оценить внешнюю красоту и достоинство фигуры, но для того, чтобы вызвать во мне определённые физически реакции требуется нечто большее, чем демонстрация голого зада.       — Кстати, про достоинство…       — Даже не начинай, — строго осёк Уён, выставив вперёд указательный палец.       — У кого самый большой? — проигнорировав предупреждение, Сан в предвкушении подался вперёд. — Давай, топ три по твоему экспертному мнению. Или нет, тут размер не столь важен, я прав? Тогда чисто на твой вкус. Жги.       На вкус, говоришь…       — Ну, если без учёта размера, то ты на первом месте, конечно.       — Эй! Мне есть, чем похвастаться! — возмущённо воскликнул он под заливистый смех Уёна. — Не увиливай от ответа.       — С какой радости мне пялиться на чужие члены? Они мои друзья вообще-то. — Он попытался пристыдить, но безуспешно – Сан уже просёк слабину.       — Скажешь, не смотрел? Уён изо всех сил старался удержать серьёзную мину, но задорный блеск в глазах Сана не оставил ему шанса. Он всё-таки не выдержал и прыснул в кулак. Признался:       — Может и бросил пару случайных взглядов. Но я не сравнивал!       — Ага, как же, ты мне в уши не свисти, колись, кто у нас главный гигант? Стопудово кто-то из башен: либо Юнхо, либо Субин. Слышал, у высоких длинный ху…       — Просто замолчи! — взмолился Уён, со стоном пряча пылающее лицо в сгибе локтя. — О, или Бан Чан! Но у него скорее в обхвате преимущество, — деловито размышлял Чхве, словно сверял характеристики при выборе нового мотоцикла. — Мы с ним однажды по приколу…       — Ты, — прервал он словесный поток своим тихим, но твёрдым заявлением. Сан от неожиданности захлопнул рот на полуслове. — Для меня это ты. Всегда и во всём лучший. В этом вопросе я тоже не объективен, так что давай закроем тему, мне неловко обсуждать своих друзей в таком ключе.       Сан внимательно выслушал его, а затем расплылся в торжествующей улыбке.       — Принимается. И всё-таки, ты сам признавался, чтобы твои чувства ни разу не платонические, как же ты не поплыл от моего великолепия, когда я находился рядом, в чём мать родила?       — Попахивает нарциссизмом, — фыркнул Уён. — Я могу себя контролировать, Сан. Пришлось научиться. Цена ошибки слишком высока, я боялся потерять тебя, поэтому каждый раз, когда... — Он с шумом втянул носом воздух, собираясь с духом. Ему до сих пор не верилось, что всего за несколько дней они достигли такого уровня откровенности. Это радовало и одновременно пугало. — Я старался абстрагироваться. Не смотреть, не думать. Обычно получалось.       — Но не всегда? — В глазах Сана плясали черти. А быть может, он спутал их с бликами от камина на телевизоре. Уён был так зачарован зрелищем, что не уловил, как Чхве едва заметно подвинулся ближе. — Как ты выкручивался, когда не мог подавить желание?       — Задерживался в ду́ше и… — с пьяной негой проговорил Уён, чувствуя, как от собственной смелости заходится пульс.       — Представлял, что я рядом? — не мигая, промурлыкал Сан, обнажив зубы в провокационной улыбке. Их носы почти соприкасались. — И как именно? Что ты со мной делал? Или… тебе больше хотелось, чтобы я что-нибудь сделал с тобой?       — Я не ограничивал себя в фантазиях, — томно признался Уён, дурея от интимности происходящего. Где-то на грани здравого смысла он понимал, что прямо в этот момент переступает черту дозволенного, но остановиться уже не мог. В конце концов, Чхве уже стоял по ту сторону и теперь протягивал ему руку, маня сделать последний шаг.       — Заинтриговал. Расскажешь? — Обволакивающий голос пленял, заставляя забыть обо всём на свете. Сан точно змей-искуситель заманивал в ловушку, вынуждал нарушить запреты.       — Теория – это скучно, предпочитаю практику.       Уён плохо соображал. Его взгляд скользил по любимому лицу, которое прямо сейчас было мучительно близко. А когда Сан многозначительно наклонился к нему, он вовсе едва позорно не заскулил.       — Что ты делаешь? — на грани слышимости спросил Уён.       — А на что похоже? — обжигающий шёпот коснулся губ. — Не хочешь?       — Ты задаёшь неправильные вопросы, Чхве Сан.       — Да или нет?       — Ты пьян.       — Не сегодня. Да или нет, Чон Уён?       Мир перед глазами поплыл. Уён словно застыл во времени и пространстве: свет погас, а звуки умерли. Всё его существо сосредоточилось на приоткрытых губах Сана. Сердце бешеным тараном колотилось о рёбра. Это ведь ничего не значит, так? Всего лишь влияние момента. Невинная шалость. Баловство. Значит, можно? Договориться с совестью гораздо проще, когда уверен, что наутро в памяти останется лишь отголосок пережитых событий. Вот только Сан, в каком бы состоянии не находился, никогда ничего не забывал.       Уён приложил руку к груди Чхве, пытаясь за биением собственного глупого органа расслышать стук чужого. Как напоминание, что всё реально. Если уж сходить с ума, то вместе. И когда он ощутил сбившееся с ритма мощные толчки в центре ладони, его охватила эйфория неожиданной победы. Сан тоже взволнован! Ему небезразлично! Он отдаёт отчёт своим действиям, он тоже жаждет получить это опыт, а раз так…       Всего лишь невесомое касание без давления, чтобы не спугнуть, не разочаровать. Уён прильнул к губам Сана и замер, впитывая их мягкость и тепло с закрытыми глазами. Его трепещущие ресницы щекотали щёки Чхве, и тот слегка улыбнулся в поцелуй, но не прервал его. Постепенное осознание происходящего вызвало лихорадочную дрожь по всему телу. Не почувствовав сопротивления, Уён обнаглел. По очереди захватывая в плен то верхнюю, то нижнюю губу, он не мог отказать себе в удовольствии зубами оттянуть нежную плоть, осторожно наращивал амплитуду, умирая каждый раз, когда случайно задевал язык Сана, но даже не смел помыслить предпринять нечто большее. У него уже срывало предохранители, ведь Чхве отвечал. Спокойно, без спешки, словно пробуя, смакуя новые ощущения.       В полной тишине комнаты разносились влажные отзвуки поцелуев, безжалостно отбирая у Уёна крупицы самоконтроля. Образовавшийся в центре грудной клетки раскалённый шар стремительно опускался вниз, наполняя нутро жаром и тяжестью. Последний рубеж, дальше – неизвестность. Опрометчивые действия могу повлечь за собой необратимые последствия. Слишком рискованно.       Только страх всё испортить позволил Уёну вовремя остановиться. Собрав остатки воли в кулак, он с тяжёлым сердцем отстранился, напоследок задержавшись на губах Сана чуть дольше. Чувство сожаления и пустоты настигло моментально. Захотелось разрыдаться, как маленькому, но не из-за того, что произошло, а из-за того, чему никогда не суждено случиться.       — Безумие, — прошептал он в податливые припухшие губы, рассеянно гладя Чхве по щеке. Они всё ещё сидели рядом, соприкасаясь лбами, никто не сдвинулся ни на сантиметр. Уён счёл это хорошим знаком. Если бы Сан с отвращением отпрянул, он бы этого не вынес.       — Есть немного, — согласился Чхве, облизнувшись. — И как оно?       — Как самый долгожданный подарок, — честно признался Уён в попытке убедить себя, что это был не сон при температуре сорок.       — А, ну то есть, на Рождество можно уже не дарить?       — И весь следующий год тоже, — сквозь смех подтвердил он.       — Могу выдать сертификат. — Сан игриво прикусил кончик его носа. Как бы Уёну не хотелось притвориться, что ничего особенного не произошло, но вся эта ситуация выходила далеко за рамки обыденности. Он чувствовал себя злостным нарушителем.       — Ты в норме? — голос дрогнул, стоило только отстраниться и заглянуть в глаза Чхве. Тот выглядел абсолютно расслабленно, смотрел на него с мягкой полуулыбкой и сонно моргал. Ни единого признака смятения. Похоже, только Уён сидел как на иголках в ожидании вердикта.       С задумчивым мычанием, Сан взъерошил волосы и легкомысленно пожал плечами.       — Противно не было, — успокоил он. — Скорее наоборот, но я всё никак не мог отделаться от мысли, что… Это странно. Не потому что ты парень, а потому что это ты. Понимаешь? И ещё более дико после этого не чувствовать подвоха. Ощущения неправильности так и не появилось, как будто целоваться с тобой в порядке вещей и вот как раз это чертовски напрягает. Не знаю, вдруг меня накроет позже, но пока…       — Я понимаю. — Уён взял его за руку. — И спасибо, что поделился, для меня это важно. Даже если завтра ты пожалеешь о нашем поцелуе, я ни в коем случае не стану тебя упрекать и обижаться. Обещаю.       — Я боюсь не этого. — Нахмурившись, Сан покачал головой и замолчал. Уён решил не давить.       — Знаешь, а я впечатлён, — сказал он, чтобы разрядить обстановку. — Думал, запаникуешь в самый ответственный момент и оттолкнёшь меня. Да и сейчас ведёшь себя так, будто мы регулярно этим занимаемся.       Вместо ответа на предположение Сан лишь таинственно улыбнулся и поиграл бровями. И тут Уёна словно молнией поразила внезапная догадка.       — Ты представлял это, — на изумлённом выдохе. Его взгляд заметался по лицу Чхве в поисках подтверждения гипотезы, но тот и не собирался ничего скрывать.       — Кое-кто однажды сказал мне, что ты крышесносно целуешься и с тех пор, сам не знаю почему, эта информация намертво засела в моей башке. Захотелось проверить.       — Минхо, вот же трепло! — моментально сообразил Уён. Кто ж ещё? Хотя, нужно отдать ему должное – сработало. Он усмехнулся: — Наверное, мне стоит его поблагодарить.       — А ещё желание выяснить, каково целоваться с человеком, который любит тебя по-настоящему. — Чхве кашлянул в кулак, прочищая горло от неожиданно нахлынувшего смущения. — Узнать, в чём отличие, потому что мне никогда не приходилось испытывать нечто подобное. Хана, она... Я ей, конечно, нравился, возможно, она даже была в меня влюблена, но…       — Ты бы хоть предупредил о цели своего эксперимента, — отчитывал его Уён, негодуя из-за упущенной возможности, — я бы не стал скромничать – засосал тебя так, что ты имя бы своё не сразу вспомнил.       Глаза и рот Чхве распахнулись в немом шоке. Выдав восторженное «Вау!», он запрокинул голову и в голос расхохотался.       — Умеешь возбудить любопытство. Я только избавился от одного незакрытого гештальта, а ты мне уже новый подогнал? Сжалься.       — Не я первый начал, — напомнил Уён, пряча улыбка в уголках губ.       — Точняк, — Сан прищёлкнул пальцами. — Предлагаю всё свалить на Минхо, его всё равно тут нет.       Отсмеявшись, они вновь откинулись на диван и синхронно вздохнули. Денёк выдался длинным и очень, очень насыщенным. В образовавшейся тишине мысли Уёна начали проясняться, складываясь в чёткую картину произошедшего. Осознание содеянного обрушилось на его всей своей неподъёмной тяжестью. Он повернул голову и столкнулся с парой внимательных глаз.       — Сан, что мы наделали? — проговорил Уён с истеричными нотками в голосе.       — Нет-нет-нет, — вдруг засуетился Чхве и аккуратно взял его лицо в свои руки, — не думай об этом, ладно? Не сейчас, не сегодня, — уговаривал он, а Уён слушал и покорно кивал, плавясь под прикосновением горячих ладоней к щекам.       — Спать? — улыбнулся он.       — Спать, — с заметным облегчением согласился Сан и первым поднялся на ноги. — Вставай, отнесу тебя в спальню.       — Так сразу? Я вообще-то приличный мальчик, — вяло пошутил Уён. Глаза нещадно слипались. — Сначала нужно поставить еду в холодильник и вынести мусор.       — Я всё сделаю, не парься. Садись на диван, подхвачу. — Сан подал руку, помогая принять вертикальное положение. Держался он куда устойчивее и не скажешь, что пили одинаково. Несправедливо. Уён сделал единственный логичный вывод – его размазало от пережитого адреналина. После долгого сидения на полу в одной позе конечности затекли и не слушались, заметно пошатываясь, он с трудом перебрался на диван.       — Сам дойду. Нога почти не болит, не будешь же ты меня весь отпуск таскать, — возразил Уён.       — Врач сказал не нагружать без крайней необходимости. Не вредничай, приличный мальчик, слушайся папочку.       Уён презрительно фыркнул. «Фу, какая пошлость!», — подумал он, краснея ушами. А потом мир накренился.       — Обалдел?! Поставь на место, я тебе не девчонка! — ругался Уён, когда Сан неожиданно поднял его в воздух на руках, подхватив под коленями и придерживая под лопатками, как невесту.       — Это чувствуется. У меня сейчас пупок развяжется, — театрально кряхтел Чхве, двигаясь в направлении спальни.       — Нет, ну это уже ни в какие ворота! То упрекаешь в худобе, то жалуешься, что тяжело. Определись уже, чего тебе от меня надо! — Уён развернулся и в отместку укусил Чхве за плечо. Тот болезненно зашипел, но ношу свою удержал.       — Не брыкайся, а то уроню, — пригрозил Сан сквозь смех.       Сгрузив присмиревшее тело на кровать, он включил ночник. Возмущённое ворчание Уёна перешло в невнятное бормотание, стоило его голове коснуться подушки. Он почувствовал, как с него сняли носки и заботливо закутали в одеяло. Чхве присел на край кровати, погладил его по волосам, и, прежде чем уйти, что-то очень тихо произнёс. Ускользающее сознание Уёна не распознало слов. Кажется, он протянул руку на голос, не желая расставаться даже во сне.       Множество беспокойных мыслей теснилось в его голове, но Уён гнал их прочь. Завтра. Он обо всём подумает завтра. Жизнь – это бесконечная череда выборов, и сейчас он выбирает уснуть с привкусом сказки на губах.