Price of Secret

Обычный день, обычный, ничем не примечательный офис. Феликс с коллегами сидели в зале совещаний, ожидая прихода директора. Свет люминесцентных ламп слегка мерцал, компьютеры гудели, где-то вдали был слышен звон телефона. Воздух был тяжелым от перегретых ламп и слабого гудения кондиционера. В углу монотонно стучала клавиатура, в соседнем кабинете кто-то смеялся. Феликс закончил подписывать документы и начал искать глазами степлер. Заметив его, потянул руку.  Гаон вдруг медленно наклонился к столу, его лицо покрылось испариной, глаза прищурились, губы задрожали. Он почти не дышал и, едва слышно, почти шепотом, начал говорить.  – Он мой. Я первый увидел.  Вдруг сбоку появился Джунхан. Его движения напоминали героя шпионского фильма: согнутая спина, напряженные плечи, глаза сверкали, будто он на секретной операции. Он наклонился так низко, что их лица почти столкнулись над столом. Пока он шептал, его голос отдавал заговорщицким азартом.  – Это не степлер… это власть. И я ее заберу! Они втроем потянули руки. Момент замедлился: пальцы тянулись к предмету, дыхание участилось, лица были искажены решимостью. Вдруг степлер с глухим стуком упал на пол и наступило неловкое молчание. Тишина прервалась неожиданным жужжанием – принтер ожил. Он начал гудеть, хрипеть и втягивать бумагу. Шум был будто громче, чем обычно, в нем была металлическая жадность. Листы уходили внутрь, пока один не застрял. Помятый край торчал и колыхался, словно белый флаг, зажатый в механических зубах. Джунхан медленно и театрально поднялся со стула. Его походка была величественна, как у пророка. Он встал прямо перед принтером и громко, с пафосом начал говорить.  Джунхан: – Принтер выберет владельца! Кто сможет его усмирить, тому и достанется степлер! Принтер вздрогнул и начал тянуть бумагу глубже, будто подтверждая пророчество. Они втроем упали на колени перед техникой, превращая кабинет в нелепый храм.  Феликс: – Я жертвую ему свой отчет по продажам, пускай примет мои графики и таблицы! Гаон рывком достал из ящика исписанный лист бумаги и, почти с отчаянием, поднес к принтеру: – Я отдаю свое право на отдых! Пускай он поглотит мое отпускное заявление и дарует мне власть над степлером! Гаон поднял над головой толстую папку и начал возвещать с торжественным придыханием: – Прими мои налоговые формы, Великий! Пускай их страницы насытят тебя! Парни склонились над принтером, и машина начала громко трещать в ответ, выплевывая новый кусок бумаги, еще более смятый. Тут открылась дверь и вошел директор. Его шаги были сухими, уверенными, в руках он держал папку с документами. Он увидел троих сотрудников, стоящих на коленях, увидел зажеванные листы и валяющийся на полу степлер. Лицо его оставалось абсолютно каменным. Он спокойно наклонился, поднял степлер с пола и начал произносить ровным, почти холодным голосом: – Коллеги, я забираю степлер. Он нужен мне для подписания приказа о сокращении.  Воздух в офисе словно вымер. Даже принтер на секунду стих, будто понял, что его власть закончилась. Парни синхронно обернулись к начальнику. Глаза коллег были полны ужаса и благоговения.  Гаон: – Ваша власть абсолютна, господин! Принтер, будто подтверждая ритуал, издал последний металлический скрежет и выплюнул бумагу с надписью «Ошибка печати».  … Феликс вышел из офиса усталым – плечи слегка опустились, ноги будто налились свинцом. Город начал светить желтыми огнями фонарей, воздух пах влажным асфальтом и бензином. По пути домой, как по традиции, решил забежать в супермаркет за продуктами. Он потянул дверцу магазина и словно попал в другой мир – ярко освещенный, стерильно-ровный, с равномерным жужжанием холодильников. Ряды полок тянулись бесконечно. Кто-то толкал тележку слишком громко, дети спорили у стенда с конфетами, в динамике над головой бодрый голос объявлял скидки на колбасу. Феликс стоял в очереди на кассу, держа в руках одну единственную банку йогурта. Казалось бы, задача простая: купить и уйти. Но прямо перед ним стоял он – мужчина с тележкой, заполненной до краев. Товары выглядели так, будто он готовился к апокалипсису: банки, коробки, пакеты с фруктами, овощами, даже одинокая бутылка оливкового масла. Сзади начала собираться огромная очередь: толпа подростков, мамочка с плачущим ребенком на руках, какая-то пожилая женщина. Феликс глубоко вздохнул и стиснул банку в руках, ощущая, как растет раздражение. Впрочем, пытался сохранять спокойствие. Мужчина, казалось, наслаждался каждым движением. Он медленно выкладывал продукты на ленту, его взгляд скользнул на Феликса.   Феликс: – Надеюсь, вы быстро будете.  Мужчина ответил спокойно, почти по-философски: – Конечно, я просто проверяю, сколько терпения у людей.  Феликс почувствовал, как внутренняя искра вспыхнула ярче. Лицо непроизвольно приобрело сухое выражение. Он чуть сжал банку йогурта, будто свой щит: – Тогда вы проиграли.  Феликс не стал скрывать раздражение и нетерпение в голосе. Мужчина посмотрел на него, слегка удивленный, словно не ожидал такой прямоты. Он начал судорожно вытаскивать из тележки свои товары, стараясь управиться быстрее. Люди за Феликсом одобрительно закивали. Один парень из конца очереди сделал жест «победа», как в компьютерной игре. Феликс сдержанно улыбнулся и положил банку йогурта на ленту кассы, ожидая завершения покупки. В целях экономии Феликс решил не заказывать такси и прогуляться до дома пешком. Всего-то какой-то десяток кварталов, пустяк. Выходя из шумного супермаркета, он услышал рингтон телефона  Да боже, меня оставят в покое хотя бы на час? Сняв рюкзак с плеч и найдя телефон, он увидел на экране знакомое имя и взял трубку.  Джисон: – Солнце уже не светит, а ты все еще пашешь на работе, я угадал? Феликс: – Ты невероятно точно подсчитываешь время, потому что я закончил буквально полчаса назад.  Джисон: – У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Не хочешь сходить в бар вечером? Не хочу слышать никаких оправданий по поводу работы, сна и тому подобного. Кинь адрес в смс, я тебя заберу.  Не желая ничего слышать в ответ, он бросил трубку. Эмоции переполняют Феликса, к сожалению, не самые позитивные.  Ну с другой стороны действительно было бы неплохо развеяться. Да и с Джисоном мы давно не виделись. Друзья с детства как никак, а видимся все реже и реже.  Через десять минут Джисон оказался на месте. По дороге к дому он расспрашивал Феликса о том, как прошел день, посмеялся с ситуации со степлером и закатывал глаза каждый раз при упоминании коллеги зануды. Будто при обратном отсчете Феликс залетел в квартиру, кинул рюкзак на диван и в спешке переоделся. Когда со сборами было покончено, он выбежал из дома. Поездка до ближайшего ночного заведения заняла не более десяти минут. Джисон вальяжно зашел в помещение, а Феликс робко следовал за ним. Бар был маленьким и тесным, с полумраком, который смягчал резкие углы зала. Свет от низко висящих ламп отражался в бутылках на деревянной полке за стойкой, создавая ощущение уюта, будто время здесь текло медленнее. Воздух был пропитан смесью запахов: крепкого кофе, старого дерева и легкой горчинки пива. Бармен медленно вытирал стаканы, наблюдая за входящими с равнодушной заботой. Взяв стакан воды, Феликс подошел к ближайшему столику. Но не успел он сесть, как какой-то огромный мужчина задел его плечом, чуть не уронив. Удержав равновесие, Феликс повернулся, чтоб плюнуть ему в лицо, но его уже и след простыл. Он обернулся и случайно столкнулся лицом с чьей-то грудью. Она была теплая, плотная и пахла смесью мятной жвачки и дешевого табака. Парень выглядел слегка растерянным. От неловкости момента хотелось разве что провалиться под землю. Парень сделал шаг назад, но толпа снова толкнула его вперед, и они оказались почти вплотную.  – Извините, если напугал. Меня зовут Чанбин. Вы не ушиблись? Он сказал торопливо и сразу покраснел. Голос его был мягким, чуть выше, чем Феликс ожидал. Феликс начал оправдываться, что все нормально, но Чанбин удивленно вскинул брови в ответ на его слова: – Правда? Боже, так неловко, надеюсь, вы не в обиде на меня? Растрогавшись его сентиментальности, Феликс сдержанно улыбнулся: – Правда. Меня зовут Феликс, рад познакомиться, пускай и при таких нелепых обстоятельствах.  Лицо Чанбина мгновенно озарила светлая улыбка, а щеки смущенно порозовели. Попрощавшись с ним, Феликс направился в сторону выхода, подышать свежим воздухом.  Он не спеша вышел из заведения. Ночь обдала тело приятной прохладой и Феликс монотонно вздохнул, прикрыв веки. Время будто замедлилось для него. Люди заходили и выходили из этого затхлого помещения, а он оставался на месте, выкинув из головы навязчивые мысли.  В такие моменты даже расстраиваюсь, что не курю. Постоял бы, подумал о смысле жизни, о прошлом, о будущем… Ну нет, этого мне еще не хватало.  – Молодой человек, сигаретки не найдется? Услышав пьяный говор, Феликс раздраженно вздохнул, жалея, что ушел без Джисона. Он повернул голову в сторону голоса и увидел едва державшегося на ногах пьяницу. Одет он был, на удивление, солидно. Непонятно тогда, что он делал в этом переулке в таком виде и как его угораздило повстречаться именно с Феликсом.  Феликс: – Извините, не курю.  Вдруг на лице мужчины появилась какая-то хищная ухмылка, что вероятно не сулит ничего хорошего. Тихой поступью он приблизился к Феликсу, перебирая что-то в кармане. Интуиция подсказывала, что отсюда нужно делать ноги.  Мужчина: – А что ты делаешь тут один у этого притона? Феликс: – Уж точно не тебя жду.  Феликс развернулся, чтобы вернуться в бар. Там полно народа, вряд ли он последует за ним. Но вдруг мужчина схватил Феликса за запястье и рванул на себя. В его руке блестело лезвие ножа, направленное в грудь Феликсу. Опешив от неожиданности, он застыл в непонимании. Внезапно за спиной мужчины раздался громкий собачий лай. Он повернул голову и раздраженно топнул ногой, прогоняя назойливую шавку. Воспользовавшись моментом, Феликс вспомнил все приемы тхэквандо и, собрав всю силу в кулак, ударил свободной рукой по его запястью, державшему нож. Ему только на руку приличная доза алкоголя в организме мужчины, как минимум, потому что с реакцией у него явно проблемы. Теперь Феликс был на шаг впереди. Он успел поймать холодное оружие, прежде чем оно со звоном упало на асфальт. Полоснув лезвием по второй руке, Феликс освободился от хватки, а мужчина, скорчившись, схватился за окровавленное запястье. Вдруг глаза Феликса будто застелила белая пелена. В голове раздался чужой голос – тихий сначала, потом все громче, будто шепчущий изнутри: «Сделай это… Ты должен… Убей его… Он опасен…» Они заполнили его разум, перекрывая страх, заставляя сердце биться быстрее. Ничего не понимая, Феликс собрал всю накопленную ярость. Мужчина не успел ни отпрянуть, ни выругаться – одно точное движение, и острие ножа вонзилось в грудь по самую рукоять. Он ошарашенно поднял на Феликса свои глаза, и только сейчас осознал, какую глупость совершил. Одним резким движением Феликс вырвал нож из его грудной клетки. Голова мужчины безвольно опустилась и грузное тело упало прямо к его ногам. Алая жидкость начала медленно растекаться по асфальту, нагоняя ужас. В состоянии шока Феликс не заметил тихих шагов за своей спиной до того момента, как к лицу не поднесли какую-то тряпку. В нос ударил резковатый, химический запах – тонкий, но настойчивый, который вызвал сначала кашель, а потом странное, мягкое обволакивание сознания. В последний миг ясности он увидел лицо – смазанное, безымянное, глаза, полные деловитого холода. Затем на границе зрения вспыхнуло небо фонаря, и все погрузилось в мягкую тьму.