pt.2
8 марта 2026 г., 00:56
***
Глаза медленно распахнулись, но комната словно уплывала перед взглядом. Потолок привычной спальни вдруг начал казаться чужим – слишком блеклым, будто выцветшим. Воздух был спертым, с неприятной горечью, оставшейся во рту после сна. Голова гудела, а тело не слушалось, будто каждая мышца только что вспомнила о своем существовании. Ощущение, будто он был в коматозе по меньшей мере две недели. Феликс резко сел, и в памяти возникли разорванные куски: влажный воздух переулка за баром, хриплый смех издалека, резкий запах кожи и алкоголя… чужая тень, слишком близко… и тот момент, когда резкий сладковатый аромат накрыл его, отрезая дыхание и мысли. Сердце рванулось вверх, когда он осознал – это не могло быть сном. Феликсу ясно помнилось: холодный асфальт под ногами, чужая рука на запястье. Но теперь он здесь, в своей постели. Феликс лежал, смотря в потолок какое-то время, но все-таки заставил себя подняться. Взяв в руки телефон и увидев время, он равнодушно заметил, что опоздал на работу. Но вдруг его внимание привлекло сообщение из мессенджера: «Добрый день, Ли Феликс. Вынужден сообщить, что руководство приняло решение прекратить с вами трудовые отношения. Формулировка стандартная – несоответствие занимаемой должности. Вы, конечно, понимаете, что на такие решения влияют не только результаты работы, но и общая атмосфера в коллективе. Иногда отдельные сотрудники оказываются более убедительными, чем хотелось бы. Можете приехать в конце недели, чтобы забрать свои личные вещи. Желаю вам успехов в дальнейшем. Пак Джинен.» Феликс перечитал сообщение трижды, пытаясь уловить смысл между строк. Хоть крупицу рациональности. Но слова «несоответствие занимаемой должности» смотрели на него холодно, как диагноз. Пальцы дрожали, телефон казался слишком тяжелым, чужим. В груди поднялось странное ощущение – будто это было заранее спланировано, и увольнение стало логичным продолжением ночных событий. Феликс вскочил, смахнул с тумбочки стакан с водой, и стекло разлетелось по полу. В груди бурлила злость. Решая отвлечь себя от приступа ярости, Феликс дрожащими руками разблокировал телефон и открыл новостную ленту. Бессмысленные заголовки сменяли друг друга: кто-то развелся, где-то открыли новый торговый центр, очередной скандал с чиновником. Феликс прокрутил вниз, цепляясь за привычную пестроту новостей, словно за спасательный круг. – Открыли новый приют для собак, круто. Из Гудлама сбежал какой-то псих? Не круто… Но мимо следующей новости он просто не мог пройти мимо: «В центре города совершено резонансное убийство. В ночь на 20 августа, примерно в 00:00, в переулке рядом с баром «Сумрак»был обнаружен труп мужчины с колото-резаным ранением в области сердца. По предварительным данным, погибший – 35-летний Хван Ин Еп, владелец кафе «Третье Дыхание». Как сообщили источники с параллельно с легальным бизнесом Хван мог быть причастен к незаконному обороту запрещенных веществ. Данные обстоятельства проверяются следствием. Особое внимание привлекает то, что в момент происшествия все камеры наружного наблюдения в районе бара оказались выведены из строя. Также, по непонятным причинам, не зафиксировали ничего и видеорегистраторы автомобилей, находившихся рядом. Правоохранительные органы обращаются к возможным свидетелям с просьбой предоставить любую информацию, которая может помочь расследованию. Дело ведет детектив Бан Кристофер Чан.» Пальцы дрожали, экран телефона расплывался. В памяти вновь всплыло лицо – грязное слипшиеся волосы, воняющий перегаром рот, когда она навалился слишком близко. Крик, паника, руки Феликса, что-то холодное и блестящее… Феликс стиснул голову руками. Внутри было противно от осознания: совпадение казалось невозможным. Пьяница у бара. Убитый в новостях. Имя было чужое, Но образ – слишком знакомый. – Если кто-то знает, что произошло у бара… Мысль прозвучала как команда. Каждое движение, каждый взгляд теперь казались Феликсу потенциальной подсказкой. Он вспомнил, как его подхватили, как та ночь превратилась в хаос, и как вернули домой, будто проверяя реакцию. – … значит я должен понять, кто и зачем. Поток мыслей прервал рингтон телефона. Высветившееся имя будто сбросило гору с плеч. Джисон: – Ликс, ты там жив вообще? Куда пропал? Феликс: – Все нормально. Мне стало плохо и я решил вызвать такси до дома. Меньше всего Феликсу хотелось, чтоб его друг тревожился из-за него. Не стоит ему знать, что кто-то посреди ночи украл Феликса в переулке. Джисон: – Ты нормальный вообще? Не мог написать хотя бы, что уехал? Я тут как на иголках сижу и думаю, не случилось ли с тобой что-нибудь. А ты, видите ли, слинял, никому ничего не сказав. Феликс: – Меня уволили. На втором конце провода повисло неловкое молчание. Джисон: – В смысле уволили? За что? Феликс: – Понятия не имею. Объяснили «несоответствием занимаемой должности». Джисон: – Помочь с поиском новой работы? Приезжай ко мне если что, поговорим. Я сейчас немного занят, до связи, братишка. Феликс: – Пока, Хани. Не дослушав, он бросил трубку. Феликс упал лицом в подушку и попытался понять, что делать дальше. Не дело это, валяться и раскисать. Схожу в спортзал, отвлекусь.***
В спортзале Феликса встретили привычный запах резины и дезинфекции. Люди вокруг поднимали штанги, смеялись, переговаривались – как будто мир продолжал жить, не подозревая о его тайне. Феликс встал на беговую дорожку, выставил скорость выше нормы. Тело заработало в ритме, и дыхание стало тяжелее, чем совесть. Каждый удар пятки о резиновую ленту был как попытка стереть в памяти удар, который он ей нанес. На соседней беговой дорожке тренер работал с каким-то новеньким парнем. Он задыхался спустя тридцать секунд бега. – Давай, это просто легкий темп! – Я… я просто проверяю… аэродинамику своей одежды! – Да, она отлично сопротивляется твоей мотивации. Молодой человек чуть не упал на беговой дорожке и несколько посетителей засмеялись в голос. Даже тренер еле сдерживал смех. Феликс, сам того не желая, рассмеялся вместе со всеми. Смех вышел громче, чем он ожидал, и резче, как будто прорвался сквозь бетон. На мгновение ему показалось, что смех звучал чужим, слишком живым для него. И в этот миг Феликс ощутил странное чувство: мир продолжал быть нелепым и смешным, даже не смотря на то, что он сделал. Как будто его собственная тайна не способна была сломать это – и в этом был и облегчение, и пугающая, почти болезненная ирония. Когда ноги горели от усталости, Феликс перешел к гантелям. Сжимал их так яростно, что костяшки пальцев побледнели. В зале было душно, но это было лучше, чем холод внутри. Он почувствовал странное облегчение: здесь, среди пота и железа, его присутствие казалось дурным сном.***
После душного зал с грохочущими тренажерами и запахом резины, парк встретил Феликса приятной прохладой. Воздух был влажным после недавнего дождя, листья на асфальтовых дорожках блестели, словно покрытые стеклом. Люди гуляли с собаками, кто-то катался на роликах, подростки смеялись у фонтана – чужая, спокойная жизнь текла вокруг. Феликс шел медленно, чувствуя, как мышцы все еще дрожат после тренировки. Казалось, каждое дерево тянуло к нему свои мокрые ветви, как будто хотело остановить или прижать. Ветер приносил запах влажной земли и чего-то живого, свежего – запаха, который напоминал Феликсу, что мир существует и после смерти. Он начал медленно бежать по дорожке, продолжая мучить свои мышцы. Вдруг сбоку появился он – тот самый парень из бара. Его улыбка была легкой, искренней, почти детской. Чанбин замедлился, пытаясь подстроиться под его скорость. Чанбин: – Привет, не ожидал сегодня встретить тебя. Феликс напрягся, дыхание сбилось. В его глазах не был упрека, не было подозрения – только дружелюбное любопытство. Феликс: – Я… просто гуляю. Он выдавил из себя эти слова, пытаясь сохранить спокойный тон. Чанбин начал свой мини-монолог, рассказывая о своей жизни, пока Феликс пытался собрать мысли в кучу. Со стороны они были похожи на отца, который забрал сына со школы и выслушивает то, как прошел его день. Чанбин: – Знаешь, вчера в баре было весело. Даже странно, что мы снова встретились. Сердце Феликса екнуло. Он помнил только мрачные отрывки, но глаза Чанбина искрились добротой, в них не было ни тени сомнения. Феликс ответил молчанием на его словами, но Чанбин вдруг произнес: – Я прохожу свидетелем по этому делу. Феликс запнулся о неровную плитку и чуть не упал, потеряв равновесие. Чанбин вовремя подхватил его за руку, удержав от падения. Сердце колотилось, дыхание сбилось, но взгляд встретился с его – теплым, мягким, без осуждения. Чанбин отпустил руку лишь тогда, когда Феликс уверенно встал. Он сел на ближайшую скамейку, ноги дрожали, хотя тело после прогулки уже успокаивалось. Чанбин сел рядом, не слишком близко, но достаточно, чтоб Феликс чувствовал его присутствие. Начал говорить тихо, улыбаясь так, будто говорил о каком-то общем секретике: – Знаешь, люди иногда делают вещи, о которых потом жалеют… даже если не совсем то, чем кажется снаружи. Сердце сжалось. Феликс кивнул, стараясь выглядеть невозмутимо, но внутри бурлила паника. Чанбин: – А еще… — он продолжил, слегка наклонив голову и посмотрев на Феликса из-под ресниц, — бывают моменты, когда мы думаем, что потеряли контроль… и потом долго не можем понять, что было на самом деле. Каждое его слово казалось зеркалом мыслей. Феликсу хотелось закрыть рот рукой, сбежать отсюда, но ноги будто приросли к земле. Чанбин: – Не хочу тебя пугать, просто иногда полезно поговорить с кем-то, кто было рядом, когда… ну, когда все выглядело слишком странно. Он протянул Феликсу белый листок, судя по всему, вырванный из блокнота. На нем еле понятными символами был написан номер телефона. Чанбин: – Я просто хочу помочь. Можешь ничего не говорить, просто возьми. И в этом странном молчании, среди мягкого вечернего света и шороха листвы, Феликс впервые за долгое время ощутил, что кто-то рядом с ним не осуждает, но при этом будто угадывает его внутренние кошмары. И это делало его одновременно спокойнее и еще растеряннее.***
Феликс размеренными шагами поднимался по лестнице, возвращаясь домой. Наступил вечер, внутренняя тревога отступила. Но вдруг сердце снова начало колотиться от предчувствия. На пороге квартиры лежал черный конверт, будто выросший из тени. Взяв его в руки, Феликс заметил необычную золотую печать из воска. перевернул конверт другой стороной и сразу же пожалел об этом. На конверте красовалось лишь одно слово: «Убийца». По рукам вдруг пробежала мелкая дрожь. Чернила казались свежими, и линии букв были резкими, почти угрожающими. Пальцы дрожали, словно держа в руках кусок черного льда. Слово на записке отдавало странным эхом: оно повторялось в голове, смешиваясь с воспоминаниями о переулке бара, о пьянице, о похищении. Феликс понимал, что кто-то наблюдает, кто-то знает, и эта записка не просто угроза. Это приглашение к игре, в который он теперь не просто жертва, а фигура на чужой доске. Конверт в ладонях казался слишком тяжелым, но одновременно и манящим: открыть и узнать или бросить и бежать? Феликс зашел в прихожую, плотно закрыв за собой дверь. Сел на стул, держа конверт обеими руками. Дыхание учащалось, ладони вспотели. Сердце словно колотило в барабан, предупреждая о надвигающейся буре. Медленно он разорвал бумагу. Внутри лежала небольшая записка – та же плотная бумага, черный маркер. На ней была написана всего одна фраза: «Ты помнишь ночь у бара. Я помню ее лучше.» Первые слова казались знакомыми, почти рутинными, но последняя фраза прошибла холодом. Пальцы сжались в кулаки, в груди вспыхнула тревога. Феликс вскочил и сделал шаг назад, прислонившись к двери в попытках успокоиться. Сердце еще стучало и паника не отступала. Каждый шорох, каждый звук с улицы казался подозрительным. И даже закрыв дверь, он понимал: этот конверт уже оставил свой след. Сейчас страх не давал действовать, но внутренний голос шептал: Это еще не конец. Игра только начинается.
