Price of Secret

***

Сознание постепенно неохотно возвращалось. Первым пришел запах. Чужой. Запах свежего постельного белья, которое от чего-то пахло иначе, древесный парфюм, будто въевшийся в подушку. Феликс тяжело сглотнул – в горле саднило будто он кричал всю ночь, либо наоборот, молчал, плотно сжав зубы. Голова раскалывалась. Но боль была не обычной – скорее, сверлящая затылок тяжесть, от которой перед глазами плавали серые пятна. Феликс с трудом разлепил веки.  По глазам резанул свет из большого не завешенного окна, заставив зажмуриться. Сердце пропустило удар. Он не знал этой комнаты, этой квартиры. Феликс рывком сел на кровати, и мир покачнулся. Он попытался сосредоточиться, вцепившись пальцами в висок.  Как я здесь оказался? Вчера… были похороны. Тяжелый давящий день. Моросящий дождь, запах сырой земли. А еще он… Хенджин.  Феликс помнил прекрасно, как увидел его впервые среди скорбящих людей. Он не плакал, был спокоен и сосредоточен. Просто смотрел на гроб с выражением легкой скуки.  Дальше была дорога… Шум капель дождя по крыше, тепло от печки, и аристократичный профиль Хенджина, освещаемый лишь вспышками молний.  О чем мы говорили? Феликс напряг память, но слова расплывались. Помнил только ощущение – странное, необъяснимое тепло в груди, несмотря на кладбищенский холод, который еще долго пробирал его до костей. Чувство, что рядом с Хенджином он в безопасности. Что его понимают. Прощают.  А потом – темнота.  Феликс не помнил, как они доехали, как поднимались вместе в лифте. Будто из его жизни просто вырезали несколько часов, оставив после себя глухую боль в затылке.  Просто перенервничал. Похороны, чувство вины, еще эта ужасная погода.  Феликс попытался успокоиться, но мысль прозвучала слишком фальшиво, неубедительно. Вдруг он почувствовал то самое тепло. Оно никуда не делось. Пульсировало где-то под ребрами, согревая и пугая одновременно. Влюбился? Так быстро? Я убил его брата. Любить Хенджина – чудовищно.  Но чувство это казалось реальней комнаты, в которой он сейчас находился. Осторожно, стараясь не шуметь, он осмотрелся. Его джинсы аккуратно висели на спинке стула, рубашка – рядом с ними. Феликс схватил джинсы, лихорадочно обыскивая собственные карманы. Кошелек, карты, телефон – все на месте. Телефон был отключен, хотя Феликс никогда этого не делает. Ремень. Связка ключей. Все было нетронуто. Феликс вдруг поймал себя на том, что рассматривает свою связку слишком пристально. Будто что-то изменилось. Покрутил, повертел, потер ключ от квартиры пальцем – ничего не поменялось. Мысли путались и боль в висках мешала сосредоточиться.  Взгляд упал на портфель, стоящий у стола. Внутри что-то неприятно кольнуло. Какой-то животный страх. Феликс подошел, расстегнул молнию. Все было на месте: документы, ежедневник, ручки. Провел рукой по тканевой обивке внутреннего кармана. Ничего.  Параноик.   Дверь позади неприятно скрипнула, Феликс застыл. Недолгое молчание, а после голос – тихий и медленный: – Уже проснулся? Хенджин стоял на пороге с чашкой свежего кофе. Он улыбнулся одними уголками губ, но этого было достаточно, чтоб у Феликса сжалось сердце.  Хенджин: – Держи. Голова болит? Ты отрубился вчера в машине, прошлось тащить тебя на себе.  Он делал небольшие паузы в своей речи и Феликса это интриговало. Ему нравилась эта «загадочность». Феликс снова почувствовал этот укол под ребрами – тепло, нежность, благодарность. Но вместе с тем огромный липкий стыд за то, что посмел это испытывать к Хенджину.  Феликс: – Который час? Хенджин приподнял руку, на которой виднелись наручные часы.  У него секундная стрелка на часах? Странно.  Хенджин: – Уже обед.  Феликс: – Я что, всю ночь проспал у тебя? Хенджин отвечал нарочито медленно, растягивая каждый слог, будто получал от этого удовольствие: – А что не так? Феликса вдруг пробила мелкая дрожь от предчувствия.  Феликс: – Подожди, мы что … – Нет нет нет, не подумай. Я спал на диване в гостиной.  Феликс облегчено вздохнул, но сделал это чуть громче, чем ожидал. Хенджин усмехнулся, от чего вогнал в краску мелкого любителя приключений.  За чашкой кофе они недолго поболтали. Феликс рассказывал о своей жизни, о последних событиях, умолчав о походе в бар. Хенджин сидел напротив и все время слушал. Слушал внимательно и смотрел Феликсу прямо в глаза. От этого становилось не по себе. Но легкий и непринужденный разговор, а точнее монолог Феликса, был ему необходим. Ему нравилось находиться в компании Хенджина. Пускай тот молчит, но он рядом. Рядом с Феликсом. 

***

Феликс не помнил как добрался домой.  Выходил из подъезда Хенджина, садился в такси, открывал входную дверь своей квартиры – все было смазано. В голове до сих пор пульсировала боль, но перед глазами была только скромная улыбка Хенджина и его провожающий взгляд из окна квартиры. Разблокировав телефон, Феликс увидел сообщение от Джисона: «Напиши, как освободишься. Я волнуюсь.» Он послушно ответил: «Я дома, все хорошо.» Феликс почувствовал, как губы сами растянулись в слабой улыбке. От отложил телефон в сторону, не торопясь разулся и ушел в душ. Через пятнадцать минут он уже стоял на кухне, вытирая влажные волосы, с которых до сих пор капали холодные капли, и варил свежий кофе. Разблокировал телефон – новое сообщение. От Джисона. Феликс нажал на уведомление и сердце пропустило удар. «Феликс, нам нужно срочно поговорить Это очень важно. Приезжай ко мне как только сможешь, пожалуйста. Это на счет того вечера. Пожалуйста, приезжай».  Телефон выскользнул из пальцев, глухо ударившись о паркет. Знает. Слово будто взорвалось в голове фейерверком из ледяных игл. Феликс прижался спиной к стене, медленно сползая вниз. В висках застучало еще сильней, чем утром.  Джисон знает. Его лучший друг, который всегда бы рядом, всегда помогал и вытаскивал из любых передряг, который звонил по ночам, когда Феликсу снились кошмары – он знает, что Феликс убил человека. Или просто догадывается. Феликс закрыл лицо руками, пальцы дрожали. Нужно было что-то делать. Ехать к нему? Попытаться объяснить? Признаться? Солгать? А что говорить про Хенджина? «Прости, я был в трансе и зарезал левого типа в переулке, а теперь втюрился в его брата»? Идиотизм.  Мысли путались и натыкались друг на друга, как слепые котята. Феликс схватил телефон, проверил на наличие трещин от падения – все в порядке. Открыл то самое сообщение и стал перечитывать. «… на счет той ночи.» Какой ночи? Когда погиб тот парень? Или Джисон заметил что-то другое? Феликс лихорадочно перебирал в памяти последние дни. После происшествия они не виделись с Джисоном, а значит, не о какой «другой» ночи речи идти не могло. Идиот. Надо было рассказать сразу. Хотя бы часть.  Но теперь поздно. Феликс тяжело вздохнул и заставил себя напечатать ответ: «Что ты знаешь?». Отправил и замер. Ответ пришел почти мгновенно: «Не по телефону, приезжай. Пожалуйста, Феликс. Я не сдам тебя, если ты боишься этого. Я просто хочу понять. И по возможности помочь. Ты мне веришь?» Помочь? Помочь замести следы? Помочь сдаться? Феликс сжал телефон так, что костяшки побелели.  Верит ли он Джисону? Да. Всегда верил. Но сейчас в груди боролось два желания: броситься к другу, уткнуться лицом в плечо и рассказать обо всем, и второе – замести следы, спрятаться в той хрупкой безопасности, которую он ощущал рядом с Хенджином. Но что с Хенджином? Он рано или поздно тоже обо всем узнает. И какая у него будет реакция? От этой мысли внутри все похолодело. Нет. Нельзя. Хенджин не должен этого знать. Феликс зажмурился, голова раскалывалась. Феликс с трудом поднялся на ватных ногах. Решение пришло само – не решение даже, а инстинкт самосохранения. Он набрал короткое сообщение Джисону: «Еду». Отправил и сразу же выключил уведомления на телефоне. 

***

А где-то в другом районе города Джисон смотрел на экран своего телефона и чувствовал, как в груди кипит отчаяние. Он откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок. В голове не прекращался бешеный поток мыслей. Феликс всегда был замкнутым, но чтобы настолько? Последние недели он сам не свой: отвечает односложно, встреч избегает, под глазами тени, будто не спит неделями.  Что с тобой происходит? Джисон сжал переносицу пальцами. Он не знал, как правильно поступить. Настаивать? Приехать самому? Или ждать, пока Феликс созреет? Страх сдавил горло — страх, что друг натворит глупостей, что провалится в ту яму, из которой Джисон всегда его вытаскивал. Но раньше Феликс позволял себя вытаскивать. А сейчас? Он посмотрел на телефон. Набрал сообщение, стёр. Набрал снова. В итоге написал только: «Я буду ждать. Сколько нужно. Но, пожалуйста, не пропадай. Ты мне нужен. Просто помни это». Отправил и выключил звук, чтобы не смотреть на пустой экран в ожидании ответа. Джисон закрыл глаза, надеясь, что друг одумается раньше, чем случится непоправимое.

***

Хенджин закрыл дверь за Феликсом и прислонился к ней лбом, прикрыв глаза. Секунда. Две. Тишина. А затем он улыбнулся. Медленно, одними уголками губ. В прихожей всё ещё пахло одеколоном Феликса. Хенджин втянул воздух, смакуя, будто дорогое вино. Прошел на кухню, взял чашку Феликса – левой рукой, – долго смотрел на след от губ на ободке. Провел пальцем, стирая. Затем сполоснул и поставил в сушилку. В комнате подошел к окну, проводил взглядом фигуру Феликса, садящегося в такси. Достал телефон, набрал сообщение на незнакомый номер, нет имен, только цифры: «Готово. Он уехал. Наблюдай». Ответ пришел мгновенно: «Понял». Хенджин убрал телефон и подошел к столу. Среди книг по психологии лежала черная записная книжка. Он открыл, пробежал глазами по последней странице: «Ф. — 2 сеанса. Глубокая внушаемость. Якорь на голос + прикосновение к запястью. Реакция стабильная. Дж. — возможная угроза». Перелистнул назад – там были другие имена, некоторые перечеркнуты крестом. Захлопнул и сунул в ящик. Подошел к кровати. На подушке осталось несколько светлых волосков. Хенджин аккуратно собрал их, скрутил в комочек и положил в пустой спичечный коробок. Коробок отправился на прикроватную тумбочку. В ванной взял влажное полотенце Феликса, прижал к лицу, глубоко вдохнул. Глаза закрылись сами собой. Через минуту повесил обратно, расправив. Вернулся в комнату, сел за стол. Хенджин откинулся на спинку стула, взял телефон левой рукой, открыл свежие фото: спящий Феликс крупным планом, спутанные волосы, разомкнутые губы. Поставил телефон на зарядку, подошел к окну. Солнце поднималось над городом. На прикроватной тумбочке лежал спичечный коробок. В ящике стола — записная книжка с перечеркнутыми именами. Хенджин повернулся к комнате спиной, глядя в окно. И принялся рукой перебирать цветы на подоконнике, проверяя, не нужно ли полить. Обычное утро обычного человека.