Анатомия Уилла Байерса

      Всю дорогу домой Майк и Нэнси молчат. Но теперь Нэнси по просьбе Майкла включает радио. Майку нравится слушать. На радио всегда играют веселые беззаботные песенки, под которые они с Уиллом могли бы ехать куда-нибудь далеко отсюда. Куда-нибудь где всегда светит солнце, морской бриз бьет по ногам и растут пальмы. В какой-нибудь очень далекой вселенной, где не существует никаких забот кроме его и Уилла.       Забавно, что Майк находит Уилла даже в песнях, играющих из колонок машины. I had a dream, we were back to 17 Мне приснился сон, мы вернулись в 17 лет. Summer nights and The Libertines, never growin' up Летние ночи и The Libertines, никогда не взрослеющие. I'll take with me the Polaroids and the memories Я возьму с собой полароиды и воспоминания. But you know I'm gonna leave behind the worst of us Но ты знаешь, что я оставлю позади худших из нас. Who's gonna walk you through the dark side of the mornin'? Кто проведёт тебя по тёмной стороне утра? Who's gonna rock you when the sun won't let you sleep? Кто будет тебя раскачивать, когда солнце не даёт тебе спать? Who's wakin' up to drive you home when you're drunk and all alone? Кто просыпается, чтобы отвезти тебя домой, когда ты пьян и совсем один? Who's gonna walk you through the dark side of the mornin'? Кто проведёт тебя по тёмной стороне утра? It ain't me (no, no) Это не я (нет, нет). It ain't me (no, no) Это не я (нет, нет). It ain't me (no, no) Это не я (нет, нет).       Майк не знает с кем он больше ассоциирует эти строчки — с Уиллом, которому он не помог, или с собой, которому уже вряд ли когда-нибудь поможет одно только существование Уилла. А еще он знает, что Уиллу не было даже семнадцати. И это еще обиднее.       Ему интересно думать про Уилла, пока ночной Хоукинс проносится за окнами. Не как о ком-то, покинувшем его, мертвом или лежащем в коме, а как о человеке со своим будущим. Майк всегда считал Уилла талантливым. В детстве Майк немного даже завидовал, потому что Уилл был талантлив, умен и красив. При том что в то время Уилл жил с Лонни в бедности он все равно был тем умным и прекрасным мальчиком, в то время как у Майка была идеальная, как казалось, семья, и денег на него не жалели, он не был таким же одаренным, как его друг. Но сильнее зависти была любовь, гордость за Байерса и восхищение.       Уилл мог бы стать художником, мог бы помогать с декорациями на киноплощадке, рисовать концепты для компьютерных игр, он мог бы быть учителем. Уилл хорошо объяснял. — Как ты думаешь, — внезапно говорит Майк, Нэнси, не отворачиваясь от дороги, крутит кнопку, регулирующую звук, понижая задорно поющий голосок Селены Гомес до еле уловимого шепота на фоне, — Когда Уилл очнется… У него будут проблемы? Ну, в смысле… Он сможет поступить в колледж? В университет?       Нэнси вздыхает. Ее взгляд сосредоточен на дороге, в то время как Майк ищет на ее лице какие-то признаки ответа на свой вопрос. — Я не знаю. Думаю, только то, что, когда он очнется… — она замолкает, будто неуверенная, что это случится, — Я не думала про это. Поначалу, ему будет не до этого. — Ты думаешь… — Я думаю, ему будет не до этого, — повторяет девушка, останавливается на светофоре и наконец поворачивает голову на Майка, который уже истерзал зубами свою нижнюю губу до крови, — Нужно будет время… — бормочет она, — Чтобы он пришел в себя, — по ее голосу ясно, что она не верит в то, что говорит. Она говорит это потому что это то, что хочет услышать Майк, — Ему станет лучше. Особенно если ты будешь рядом поддерживать его. Он восстановится быстрее. — Мне кажется, что я… — Нет, — прерывает Нэнси, надавливая на газ, когда через лобовое стекло их освещает зеленый свет. — Ты не знаешь, что я хотел сказать. — Примерно знаю.       Майк не спорит, потому что, пожалуй, да, Нэнси знает, что он хочет сказать. Иногда она будто читает его мысли, хотя обычно это происходит между похожими людьми, а они были совершенно разными во всех возможных сферах. Видимо, ей было достаточно быть его сестрой.       Они проезжают еще несколько километров по прямой, пока Нэнси не сворачивает к заправке. Заправка вся светится посреди ночного города, Майк с интересом изучает светящуюся оранжевым цветом вывеску «Speedway», отбрасывающие красный свет бензобаки и одинокий фольксваген у одного из бензобаков.       Нэнси говорит, что вернется быстро и выскакивает из машины. Майк прислоняется головой к окну и смотрит на здание заправки, в двери которого через минуту-две проскакивает худая фигура Нэнси. Майк чувствует себя чем-то неживым из-за того, что все, что он может сейчас сделать это наблюдать за входящими и выходящими фигурами. Их немного, и в основном это уставшие взрослые. За ними скучно и тоскливо смотреть.       Не то что за двумя подростками, которые выходят оттуда тогда, когда Майк уже отчаивается увидеть что-нибудь интересное. Это парень и девушка, таскающие хрустящий арахис из одной пачки и смеющиеся с чего-то в небе. В голове Майка наконец-то перестают повторяться образы Уилла.       Уилл был большим чем другом. Он был недосягаемым ангелом, на которого оставалось только смотреть до звездочек в глазах, музой, чью улыбку хотелось описывать до самой смерти, дьяволом воплоти, пробуждающего боль и щекотку в чреслах.       В общем, просто Уиллом Байерсом.       И его потеря была важна, он был важен. Для Майка важнее всего.       Но в жизни Майка были и другие люди, потерю которых было сложно перенести. Можно сказать, что это семья, но Майк не верит, что может их потерять. Сколько бы всего они друг другу ни говорили — никто из их семьи друг от друга не отречется. Ну а смерть… Наверное, Майк только пару дней назад осознал, что это слово не просто то, о чем плетут по дневным новостям, шутят шутки или угрожают, а то, что правда может случиться с близкими ему людьми. Он редко думал о смерти родителей, не потому что носил розовые очки и слепо верил, что они будут жить вечно, больше потому что он знал (или просто надеялся) что этого не случится в ближайшее время и не хотел волноваться по этому поводу.       А друзей было потерять легче. Это расстраивало Майка, потому что иногда он испытывал к ним настолько сильную привязанность, что наивно полагался на свои детские мечты и надежды о том, что в будущем они все будут жить в одном городе и постоянно встречаться. В этих же мечтах, он представлял себя в уютном коттедже с верандой, выходящий на пляжный берег, вместе с Уиллом. Но не суть, потому что сейчас, наблюдая за двумя беззаботными подростками, в мире которых существуют только они и арахис в хрустящей корочке, он думает про друзей. Про Дастина, такого забавного, по-своему милого, и Лукаса, смешного и справедливого, вместе с которыми они бы до ночи могли сидеть за игрой в DnD. Про саркастичную и честную Макс, про нежную застенчивую Джейн, которую радует любое мороженое. А если бы еще и был Уилл… Майк бы смотрел только на него, даже если бы параллельно нужно было общаться с еще четырьмя.       Но Уилла не было. Майку хотелось снова собраться всем вместе, даже если отсутствие Уилла будет давить ему на совесть до тех пор, пока его мозг не лопнет и не разлетится по комнате кусочками, ему бы хотелось увидеть застенчивую улыбку Джейн напротив, холодные размышления Макс над ухом, спокойного и рационального Дастина, и Лукаса, который бы наверняка вступил в дискуссию с Макс. Ему хотелось поговорить с ними про Уилла. Они бы разобрались во всем лучше и оказали бы Майку поддержку.       Когда дверь машины издает резкий хлопок, открываясь, Майк испуганно подскакивает, чувствуя себя глупо. Он поворачивает голову на Нэнси, усаживающуюся на водительское сиденье слева от него. Она, не оборачиваясь на брата, кидает тому на колени батончик сникерс. Майк морщится, но прежде чем успевает спросить Нэнси говорит: — Ешь. Ты выглядишь как... Зомби.       Сначала Майк недовольно смотрит на нее, но девушка не уделяет ему внимания, слишком занятая тем, что застегивает ремень и выезжает к трассе. Майк отворачивает голову к окну и улыбается себе под нос, открывая сникерс. Он не знает почему, но есть что-то приятное и хорошее в этом глупом батончике, купленном его заботливой сестрой.       Пока они доезжают до дома Майк почти заканчивает поедание сникерса маленькими кусочками. Поглотить его сразу кажется настоящей пыткой. Наверное, все в старшей школе из-за стресса или едят все, или не едят вообще. А может, Майк просто замечал то, как Уилл перестал нормально есть и подсознательно повторил за ним. — Спасибо, Нэнс! — говорит Майк, выскакивая из машины сразу, как только Нэнси заглушает мотор. Он врывается в дом через незапертую дверь. Тед сидит в гостиной, тень от экрана телевизора падает на пол в коридоре. Майк стоит там некоторое время, наблюдая за играющими на кафельном полу огоньками. Ему бы хотелось зайти в гостиную и поговорить. Рассказать собственному отцу хоть немного о том, что он чувствует, но, очевидно, Тед не настолько придурок и знает про Уилла. Исходя из того, что он ни разу не спросил у сына про самочувствие ему и неинтересно. Может, он считает, что это нормально. А-ля всем подросткам сложно, этот мальчик просто был слабым и из плохой семьи.       С одной стороны, Майку даже интересно какую глупость может придумать его отец, а с другой, это касается Уилла. И именно с этой другой стороны он не хочет слушать, поэтому тихонько пролетает вверх по лестнице.       Первое, что он собирается сделать — это принять душ, потому что пахнет от него не самым лучшим образом. Он заскакивает в комнату, добирается до шкафа, попутно спотыкаясь о безделушки, раскиданные по полу, хватает с вешалки мешковатую футболку, которую он прозвал своей «пижамой», на ощупь выискивает боксеры в полке с комиксами и бельем и пробирается в ванную комнату напротив.       Парень включает резкий белый свет, заперев дверь, устало швыряет футболку на крючок, неуклюжими движениями стягивает с себя одежду, вешает ее на другой свободный крючок и достает с полки полотенце. Его он вешает на еще один крючок, ближе к ванной.       Он перекидывает худые ноги через края ванной и, занавесив шторки, включает прохладную воду из душа. Она резко брызжет ему в лицо, заставляя поморщится, потом попадает ему на тело и первые секунды Майку холодно, но он быстро привыкает.       Контрастный душ стекает по тонкой коже, обвивающей выпирающие кости, пока Майк намыливает волосы шампунем (хотя это выглядит будто он пытается вправить его себе в мозг).       Странно, но Майк задумывается о том, какую воду предпочитает Уилл? Холодную или горячую? Эта странность преследует Майка давно. Если он будет покупать молочный коктейль, то задумается какой вкус понравился бы Уиллу, если он будет смотреть фильм, то задумается какие фильмы чаще смотрит Уилл. Нэнси как-то сказала, что это не странность, а любовь, но Майк не сильно ей поверил. Ему стало интересно думает ли его мама в таком ключе о отце, Нэнси о Джонатане? А Уилл о нем?       Майк заканчивает с душем. Струя резко выключается, оставляя после себя только несколько холодных капель на лицо Майка. Майк задерживается в ванной еще на минуту, прижавшись к холодной стене и позволяя каплям воды стекать по его коже и капать вниз с его волос. Он даже насчитывает четырнадцать капель.       Выбравшись из ванной, он кутается в полотенце. Голова кружится то ли от перепада температуры, то ли от общего истощения, которое испытывает Майк. Поэтому ненадолго он присаживается в углу у стены и переводит дыхание. Он проводит пальцами по спутанным мокрым волосам, прежде чем встать и опереться на раковину, опустив голову.       Когда он поднимает лицо к зеркалу, то видит лишь очертания своего лица и мокрых кудрей. Он проводит ладонью, стирая капли с запотевшего зеркала, но оно запотевает снова. Майк не может разглядеть своего лица. Хотя ладно. Его это не расстраивает.       Майк отворачивается от зеркала, проходится полотенцем по всему телу и вытирает волосы настолько, насколько это возможно. Натягивает по выступающим костям бедер боксеры, влезает в просторную футболку и кидает полотенце в корзину для стирки.       В коридоре тихо, за исключением приглушенного голоса телевизора, доносящегося из гостиной. Майк закрывает дверь ванной и скользит в свою комнату, стараясь как можно меньше скрипеть половицами.       В комнате темно, лунный свет разливается по столику, будто специально освещая коробку с кассетами. Майк мог бы лечь спать, а на завтра пойти выспавшимся в школу и подружиться с какими-нибудь придурками, которым нет дела до Уилла, и они как ни в чем не бывало веселились бы друг с другом. Нормально ли вообще слушать эти кассеты или лучше и правда подружиться с кем-нибудь другим?       На самом деле, Майка передергивает от этой мысли. Никто другой не заменил бы ему Уилла.       Уиллер проходит к столику и под лунным светом из-за окна выискивает в коробке кассету с подписью «3» и «4» с другой стороны. На то чтобы найти плеер уходит несколько раздражительных минут, но он все-таки их находит и плюхается на кровать, натягивая одеяла до груди. Майк все еще чувствует, как вода стекает по шее из-под мокрых волос, когда включает запись. «Говорят, что новичкам везет. Я был новичком на вечеринках, но я не помню ни одной вечеринки, где все прошло хорошо. Я не помню ни одной вечеринки, которая не оказалась на этих кассетах»       Это не радует. Майк знает, что вряд ли бы что-то изменил, но все же он чувствует себя виноватым. Если бы он проводил больше времени с Уиллом или был рядом на тех вечеринках, то многого бы не случилось, наверное. Самое обидное, что Майк хотел этого. Хотел быть рядом с Уиллом. «Подростки бывают жестоки. Я думаю, мне нужно было просто понять это, смириться и… Закрыться у себя в комнате до окончания школы. Вместо этого я пошел на еще одну вечеринку, хотя, честно говоря, те недели после предыдущих событий были сложными»       Несомненно, Майк как-никак был другом Уилла. И то, о чем он рассказал на первых кассетах стало толчком к первым переменам. Уилл становился очень отстраненным.       Майк все еще прогуливался с Уиллом в то время. Они бродили по парку под затянутыми тучами небом. — Я просто устал от них всех, понимаешь? Папа ничего не говорит, Холли говорит слишком много, Нэнси… — Майк прервал себя на полу слове, потому что Уилл шел рядом с ним, глядя себе под ноги. Если на губах Уилла не было этой скромной улыбки, то, вероятно, он не слушал, — Ты слушаешь? — Да, я… Ты говорил про свою семью. Они ругают тебя за оценки, и ты устаешь от них, — Байерс даже не поднял голову, слишком уж был увлечен пинанием пожелтевшего листика перед собой. Майк нахмурился, потому что Уилл правда запомнил, но при этом ведет себя так, будто вся болтовня Майка лилась ему через уши, — Ты думал про колледж? — поинтересовался Уилл. — Не знаю, я… Ты тоже хочешь привить ко мне любовь к учебе? — Майк склонил голову, ожидая улыбки или смешка в ответ на этот вопрос, но Байерс не дал ему этого. Он просто покачал головой все с тем же опущенным взглядом. — Нет. Я просто… Мне страшно, Майк. Я часто думаю, что хочу поскорее закончить школу, но что будет дальше? — он впервые поднял глаза и Майк аж пошатнулся от неожиданности и смущения, потому что в отличие от Уилла он смотрел на него все это время. — Дальше будет лучше, — неуверенно ответил Майк, убирая руку в карман, подальше от навязчивого желания притянуть Уилла в объятия. — Может быть.       Уиллер все еще надеется, что дальше будет лучше. Главное, чтобы Уилл был там. «На эту вечеринку меня пригласил парень, с которым мы вместе занимались дополнительными занятиями по изобразительному искусству. Он показался мне милым. Я даже не знаю, как его звали, но он так любезно говорил со мной… Он сказал, что я хорошо рисую, что он часто видит меня здесь и что я настоящий трудоголик, раз так часто занимаюсь рисованием. Правда была проще, мне просто больше негде было рассказывать о том, что происходило со мной»       Майк не имеет права ревновать, но он чувствует колкий удар в груди. «Он сказал, что школьные слухи это глупости и по правде в них никто не верит. Странно было верить ему, после того как я убедился в обратном, но я поверил. Я поверил в то, что я обаятельный и никто на самом деле не верит в то, что обо мне говорят. Он даже сказал, что наоборот. Меня считают хорошеньким»       Хорошеньким, мысленно повторяет Майк. «Он сказал, что хотел бы увидеть меня на вечеринке. Возможно вы ее помните. Вечеринка дома у… Понятия не имею, но там был бассейн с теплой водой, от которого мы все были в восторге»       Майку бы хотелось скинуть Уилла в тот бассейн и наблюдать за его лицом в тот момент, но он может только представить Уилла одного у бассейна среди чужих людей. Вообще, плохая идея ходить на вечеринки одному без друзей. Неужели Уилл серьезно пошел туда в одиночку ради незнакомца? «Скорее всего, вы думаете, что я влюбился или испытывал симпатию к тому парню, что пригласил меня. Но нет, опять же, я даже не знаю его имени. Он был просто милым и дружелюбным. Я пошел на вечеринку ради другого… Парня»       Майк давится воздухом. «Его подруга сказала, что он придет. Мы с ним были хорошими друзьями и… Я хотел, чтобы он пришел. Я хотел, чтобы он швырнул меня в бассейн. Мне хотелось быть честным и пьяным рядом с ним»       Мило. Но не только Майк может швырять Уилла в бассейн, разве нет? «Я пошел туда ради него. Я оделся так, как думал, ему понравится. Пшикнулся парфюмом, который мне посоветовал Джонатан. Я пришел как можно раньше. Я боялся, что мы разминемся. Толпа незнакомых подростков меня пугала, и я иногда запирался один в комнате с закусками и бокалом, которые таскал из-за столиков. Потом я выглядывал и искал его, но он никак не приходил»       Невыносимо это слушать, зная, что Уилл не скажет имени этого парня. Хотя Майку кажется, что он знает кто это. Еще Майк знает, что он просто хочет, чтобы это был он, поэтому это не совсем справедливый выбор. Тем не менее Уиллер хватает телефон с полки. «Моих знакомых тоже не было. Зато я столкнулся с тем парнем с дополнительных. Мы немного поговорили и разошлись. Я думаю, он правда считал меня хорошеньким, но не настолько, чтобы провести со мной этот вечер»       Что ж, Майк думает, что быть может этот парень так же стеснялся и был не уверен в том, что достоин Байерса, как и он сам. Пока голос Уилла продолжает говорить, Майк ищет в чатах переписку с Макс. Она часто звала его на вечеринки, но Майк часто отказывался в последний момент. Можно предположить, что Макс сказала Джейн, что Майк пойдет, Джейн сказала Уиллу, а потом за час до вечеринки, как это всегда случалось, Майк написал Мэйфилд, что не пойдет, та разозлилась и тоже не пошла? Честно, Майк не знал ходила ли Макс на вечеринки, когда он отказывался. «Я пошел к бассейну. Это была середина октября. Было тепло, может, градусов шестнадцать-семнадцать. В бассейне развлекались другие подростки, а я разместился на шезлонге, наблюдая за ними. Я все еще ждал, что… М-м… Этот парень появится»       Между «я все еще ждал» и мычанием Уилл прервал себя так, будто хотел что-то сказать. Скорее всего, имя этого парня или, может, их общие прозвища. «Бассейн красиво подсвечивался, люди плескались, окунали друг друга в воду с головой. Мне нравилось сидеть там»       Майк прокручивает в голове то, как Уилл сказал про то, что эта вечеринка была в середине октября и листает чат с Макс в десятые числа. Все-таки, он не может знать, что для Уилла середина октября. «Я много думал о том, чем занимался тот парень сейчас. Может, он собирался на вечеринку и мне стоило немного подождать?»       В основном переписка Майка и Макс состоит из обсуждения домашки, уроков, сборов на прогулки, шуток и много указаний от Макс по поводу Джейн. Ты должен позвать ее в кино, должен поцеловать ее, должен пригласить ее на свидание. А Майк не мог сделать ни этого, ни признаться во всем и оставить несчастную девушку. Слово про вечеринку появляется только на двадцать восьмом числе, но они обсуждают вечеринку в честь Хэллоуина. Майк был на ней, Макс, Джейн, Уилл, Лукас и Дастин были там. Так что вряд ли это та вечеринка. «Или он проводил время с девушкой?»       Майка как озаряет. Он перестраивает события немного по-другому. Джейн звала его на вечеринку, он согласился, Джейн наивно рассказала про это Уиллу. Уилл, вероятно, спросил, что у нее с Майком. И если бы она сказала, что они с Майком больше не близки, то Уилл вполне мог бы пойти на вечеринку в надежде встретить Майка.       Или Майку просто хочется, чтобы так было. «То, что он не появился, было настоящей трагедией для меня. Но к сожалению эта кассета вовсе не о нем»       Но Майку все равно интересно. Он перечитывает их чат с Джейн в надежде найти что-нибудь про вечеринку.       И он находит. Там нет упоминания Уилла, но обсуждение вечеринки и обиженные сообщения Джейн на то, что Майк отказался в последний момент — да. 17.10.2016 8:49 pm Послезавтра вечеринка дома у Грега из баскетбольной команды

Классно

Ты не хочешь сходить? Будет весело

Ладно

Отлично! Встретимся там?

Да, давай

Разберешься как добраться?

Думаю да

19.10.2016 3:55 pm

Я не приду

Что? Ты же обещал, что пойдешь со мной Я говорила тебе сегодня в школе, как это важно

Я слушал

Просто появились внезапные дела

Может позовешь Макс?

Или кого-нибудь еще?

Я думала, что пойду с тобой Ты мог сказать раньше Знаешь, нет, я не пойду       Да, Майк немного припоминает этот день. Он просто не хотел идти на вечеринку с Джейн. Не поймите неправильно, она милая и красивая, и Майк любит ее, но не так. Он ходит на вечеринки по большей части потому что там есть Уилл или кто-то, с кем можно обсудить Уилла.       Эта переписка не дает много, потому что Майк все еще не уверен о той ли вечеринке идет речь на кассете Уилла. Но он может попытаться узнать это через Джейн и, возможно, некого Грега. Или через других личностей, которых упомянет Уилл. «Она о девушке, которая видела меня со Стивом. Кэрол»       Майк с ней поговорит. Он так решает. «Я всегда прощаю людей. Мне кажется все заслуживают прощения. Поэтому, когда она разместилась на шезлонге рядом пьяная и начала любезно болтать со мной я подумал, что… Я все еще думаю. Наверное. Что она хорошая, вот…»       Это нечестно. Майк ворочается и перекладывается на бок, спиной к стене. Подушка под его лицом немного влажная от его же мокрых волос. Он проводит ладонью по лицу, хотя там нет слез или нервного пота. Ему просто нужно деть куда-нибудь руки. «У нее была сбитая и немного бессвязная речь, но она говорила, что не верит в слухи. Сказала, что это все Томми и Стив виноваты. Она говорила так, будто знала, что не я был виновником поцелуя. Ну-у, в самом деле у нее были другие цели. Она была сильно пьяна, это правда. Но все же… Неважно. Некоторые из вас не были на той вечеринке и не знают, что там случилось, поэтому я расскажу поскорее. Так как запомнил мой почти трезвый ум»       Луна за окном почти спряталась за облаками. Комнату еле освещают далекие звезды и уличные фонари. В темноте голос Уилла звучит ближе. Будто бы он стоит где-то прямо за Майком. «Мне нравилось слушать тебя по началу. Было приятно, что кто-то смотрит на меня не так, как большинство в этой школе. Пока ты говорила я почувствовал себя очень расслабленным. Возможно, из-за алкоголя. Я помню, что закинул голову и смотрел на звездное небо. В тот вечер луна была красивой»       Майк чувствует себя очень удрученным от того, что Уилл не говорит была ли луна полной, растущей или какой там еще она может быть. Это бы здорово помогло, потому что про то, в какой октябрьский день луна была такой или иной можно найти на первом попавшемся сайте. «Потом ты сказала то, что выбилось из общей картины. Ты сказала, что не считаешь меня геем. Ты могла сказать это Стиву, сказать это кому угодно, но не мне!.. Кхм…»       Уилл на кассете кашляет, потому что в предыдущем предложении его голос срывается на истеричный крик. «Ты… Перебралась на мой шезлонг. Я… Я чувствовал себя очень уязвимым. Меня трогали не только парни, очевидно сильнее меня, но и девушки. Как будто я кукла, которая не может дать отпора. Я знаю, вам надоело это слушать. Это мерзко в конце концов, но… Я…»       Палец Майка замирает над кнопкой паузы на плееры. Ему не надоело, ему бы никогда не надоело слушать голос Уилла, но это сложно. Сложно слушать те вещи, о которых говорит его любимый Уильям Байерс. «Мне тоже было мерзко, когда ты, Кэрол, оказалась у меня на коленях. Тогда я осознал одну важную вещь. Люди любили, — Байерс выделяет последнее слово с сарказмом, — Меня не за красивое лицо или, ну, тело. Я думаю, я был просто лёгкой целью»       Майк чувствует стыд, но у него есть ряд причин, чтобы поспорить с таким высказыванием. С тем, что Уилла любили не за то, что он легкая цель. Даже если они и считали его таковым, он все еще был самым красивым парнем, какого только можно было вообразить. Он был ангелом в лучах солнца, искусителем в неоновых огнях вечеринок. «Когда слишком много людей начинает внезапно замечать твои достоинства и норовиться сблизиться с тобой, ты перестаешь верить, что они делают это из искренней любви. Кэрол шептала мне на ухо пьяный бред о том, что она ни на секунду не верила, что я педик. Я видел в толпе того парня с дополнительных занятий. Он стоял с стаканчиком вместе с какой-то девушкой и смотрел на меня. Я выглядел слишком испуганным или недостаточно испуганным? Не знаю. В толпе я видел ещё несколько пар глаз, уставленных на меня, кричащих «Это что, Уилл Байерс с девушкой?!»       Уилл повышает голос и чересчур комично передразнивает, но Майк находит это милым. Уилл издает смешок в микрофон. У Уиллера на душе становится тепло. Смех Уилла похож на весну, пятничный вечер, скамейку под деревом и солнечные лучи, пробивающиеся сквозь туман. А ещё Байерс всегда мило краснел, когда смеялся. «Недолго это длилось. Кэрол полезла мне под рубашку. Это было… Не знаю. Я был слишком шокирован и опьянен, чтобы понять, что я чувствовал. Помню только как все плыло перед глазами и смешивалось в некий круговорот: подсветка от бассейна, звёздное небо, тот парень смотрящий на меня, стаканчики от пива, лицо Кэрол в считанных сантиметрах передо мной. Я оттолкнул ее за плечи, сам не успев того осознать. Она упала на землю, ударилась о бортик бассейна и… Если бы не ситуация, я мог бы пошутить и долго-долго объяснять как это было»       Майку нужно это. Ему нужен счастливый голос Уилла, даже если это ничего не изменит. «Поэтому скажу просто. Она перевалилась в воду. Резко и со всплеском, обратив на себя все внимание. Я не мог найти в себе силы сделать что-то большее, чем похлопать глазами. Я выглядел глупо, смотрел на нее с таким же удивлением, как и все остальные, как будто это не я скинул ее туда. Я не очень красноречив… Это работа другого моего друга. Он бы описал лучше то, что я чувствовал»       Майк сжимает простынь в кулак и утыкается носом в влажную ткань подушки. «Если я вообще что-то чувствовал, потому что мне казалось, что моя душа парит где-то в небе. Вне моего тела. А потом Кэрол обозленная вынырнула из-под воды. Она все еще находилась в бассейне. Люди, мои одноклассники, люди с моей школы, люди, черт возьми, знавшие слухи обо мне смотрели на нас. Они перешептывались, пока Кэрол не заткнула их одним вскриком на всю улицу… Не знаю помнишь ли ты, как это было сказано, но я не забывал об этом ни на один день. Ты крикнула…»       Майк слышит, как Уилл прочищает горло. «Ебанный педик! Я просто верила, что ты не такой и хотела нам помочь!»       Его голос не звучит слишком передразнивающее или смешно. Просто как болезненная попытка имитировать грубое высказывание про себя же. «Ну-у… Из этой кассеты вы должны были понять, что это правда, завернутая в мерзкую ранящую грубую оболочку. Когда правду преподносят именно таким образом… Желание мириться и принимать ее сходит на ноль. Я помню все, что случилось тогда так, будто все еще нахожусь там. Конечности тяжелые, Кэрол выбирается из бассейна и пытается плюнуть на меня, люди шепчутся за моей спиной, а я не могу пошевелиться. Я не мог даже поднять взгляда, я смотрел на спокойную воду в бассейне. Что я бы увидел, если бы посмотрел на окружающих меня? Парня из дополнительных занятий, смотрящего на меня с отвращением? Кого-нибудь из школы, кто смеялся бы с меня с друзьями? Я не хотел этого видеть. Я сидел на том шезлонге, пока поляна у бассейна не опустела, потому что в доме случилось что-то более интересное»       Майк представляет Уилла сидящего на шезлонге с выгнутой вперед спиной и взглядом, уставленным в одну точку. Вокруг играют огни, переговариваются люди с стаканчиками из-под спиртного. У Майка хорошее воображение. Он представляет себя на той вечеринке. К сожалению, даже в фантазии он просто стоит в толпе с стаканчиком и с сочувствием смотрит на Уилла. По крайней мере, он не преувеличивает свои действия. «Я помню, как встал на ватные ноги и, все равно что запрограммированный робот, пошел прочь. Я шел по поляне мимо столика с пиццей, мимо дерева, у которого страстно целовались парочки с вечеринки. Я оборачивался на дом, в котором сейчас сидели все. Мне казалось, что они все смотрят за моей уходящей фигурой. Может это было не так. Я был уверен, что все люди, оставшиеся на поляне, смотрели и смеялись между собой, пока я плелся прочь отсюда. Я хотел быстрее уйти или стать невидимкой»       Мозг Майка продолжает рисовать дорогу Уилла сквозь оставшихся участников вечеринки. Майк любил то, как ночное небо подчеркивало большие оленьи глаза и линию челюсти Байерса. Каждый раз видеть его под таким освещением было все равно что влюбляться заново. А представлять того самого Уилла под звездами, с мокрыми глазами и настороженными оглядками — все равно что вырвать себе сердце голыми руками. «Уже тогда я… Я перестал винить людей в том, что они делали. То есть да, я знал, что Кэрол поступила нехорошо, но я не был зол на нее»       Нехорошо еще мягко звучит, раздумывает Майк. «Я винил только себя в том, что пошел туда. Я задумался, что если бы в тот первый вечер со Стивом я бы взял с собой Майка или кого-нибудь еще… Все могло бы быть иначе. Если бы тогда я был не один, происходил бы этот бред? Я решил, что я просто принимаю плохие решения, а они несут за собой плохие последствия. Сейчас я… Я думаю, что моим самым худшим решением было начать мыслить так»       Его голос замирает на долгое время, что Майк не успевает сосредоточится на анализе того что сказал Уилл, как сразу начинает изучать пленку в плеере. Она все еще наматывается и вращается на приемный узел. Майк рассматривает плеер, ворочает его в ладонях и прислушивается к помехам в наушниках, пока не раздается отрешенный голос Уилла. «До следующей встречи, Кэрол»       Запись останавливается с щелчком и непривычной тишиной в ушах Майка.       Он почти не думает, когда сдергивает с себя наушники и на ватных ногах скользит вниз по лестнице, цепляясь руками за перилла. Впервые за последние месяцы ему так хочется есть. В горле пересыхает, когда он дергает за ручку холодильника. В нос бьет не самый приятный запах. Майку, в принципе, плевать.       Он находит на полке яичницу. Скорее всего, это именно та, от которой он отказался утром. Майк, недолго думая одним движением вытаскивает тарелку с яичницей, а другой вилку из выдвижной полки снизу. Он тихонько присаживается за стул и закидывает один за одним кусочки еды в рот.       Это похоже на резину. Почему-то Майк не обращает на это внимания. — Майк? — названный по-щенячи смотрит на Карен в дверях, укутанную в халат. Ее голос тихий и немного хриплый ото сна. — Я ем, — он приподнимает тарелку, как доказательство. Женщина приоткрывает рот и кивает. Майк не знает, как он выглядит, но судя по тому, как мнется его мать, явно желая что-то сказать, достаточно жалобно, — Ужинаю, — добавляет парень, утыкаясь лицом в тарелку.       Он ожидает от матери вопросы о том, почему так поздно или лекции про то, что есть на ночь плохо. Или еще тысячи причин почему он не должен здесь сидеть и поедать яйцо, но она этого не делает. Так же, как и утром, она позволяет Майку быть странным и неряшливым. — Приятного аппетита и сладких снов, — только и говорит она, удаляясь.       Майк остается один под тусклым желтым светом, гудящим холодильником и яичницей. Закончив с едой, он ставит тарелку в раковину. Прежде чем уйти он выпивает стакан холодной воды. Она приятно проходит через горло в желудок, будто отчищая весь его организм. Хотя от чего его-то можно отчищать. Слушая Уилла, Майк понимает, что его жизнь идеальна. Не совсем, но близка к этому.       Жаль он не смог поделиться ей с Уиллом.       Свет в кухне гаснет.       Маленькими и тихими шажками он проходит по половице к лестнице. Телевизор все еще шумит. Майк морщится и делает шаг в гостиную. Голова Теда лежит на его плече, глаза закрыты, а грудь спокойно вздымается в крепком сне. Майкл сводит брови на переносице и уже более уверенно проходит к креслу. Пульт от телевизора лежит прямо между растопыренных пальцев Теда. Майк вынимает его оттуда и жмет на кнопку завершения работы телевизора. В комнате становится темно.       Оставшись в темноте гостиной, Майк на секунду задерживается у кресла отца. Тед даже не шевелится, только дыхание стало чуть громче и отчетливее в тишине. В некотором смысле, это и есть счастье, просто уснуть под дискуссии в телевизоре и ничего не знать. Но почему-то Майк не мог выбрать это.       Наверху темно. Из-под щели в двери комнаты Холли пробивается тоненький лучик света. Может, она не спит. Или, может, она все еще испуганна после нескольких плачущих взрослых у нее дома. Майк не заходит к ней. Ему бы ни за что не хотелось помешать ее какими бы они не были делами.       В своей комнате он сразу грохается лицом на подушку и измученно стонет в нее. Плеер лежит на тумбочке у кровати. Майк непрерывно смотрит на него одним глазом, потому что второй зажат подушкой. Мысленно, Уиллер прозывает кассеты хранителями голоса Уилла. Глупо и нелепо, но это можно оправдать сонным разумом Майка.       Последнее, что слышит Майк перед тем как погрузиться в крепкий сон голос Уилла из кассеты, шепчущий ему на ухо «Я перестал винить людей в том, что они делали». После этого кровать, кажется, кружится, будто плавая где-то. Она кружится и кружится, вместе с Майком на ней. пока не затягивает его в сон. Ему снится что-то липкое и бесформенное. Что-то такое, что он не может запомнить. Только обрывки мелькающих лиц, которые он не может разглядеть, и чей-то смех, который он не может отличить от плача.       Утро встречает его настойчивым будильником, который он даже не помнит, как ставил.       Он наугад шарит рукой по тумбочке, пока нечаянно не скидывает телефон на пол. Звонок не прекращается. Майк сбрасывает руки с кровати и, нащупывая телефон тычет на экран. Как на зло, его палец не попадает. Ему приходится поднять голову с подушки, подтянуть руку с телефоном к себе и пальцами другой руки наконец прервать раздражающую мелодию.       Майк заставляет себя сесть на кровати. Голова кружится, ноги затекли и не слушаются. В комнате серо и сыро. Когда тело Майка более-менее приходит в себя после сна (впервые такого крепкого и хорошего за последние месяцы!) он аккуратными шагами проходит к столу у окна. Мелкий дождь барабанит по стеклу, а за ним — апрельская хмарь и небо, затянутое тучами. Это похоже на погоду в тот день, когда Уилл тащил его под своим зонтиком в мастерскую. Настолько похоже, что Майку кажется, что Уилл стоит где-то там внизу под окном с мокрыми волосами и улыбкой. Его там нет.       Майк сглатывает и отводит взгляд от окна на стену. Ему не хочется никуда идти. Особенно когда смешок Уилла звенит у него в ушах. Но сегодня точно не тот день, когда он может пропустить уроки. Не потому, что школа важна, точно нет. Он не был бы Майклом Уиллером если бы так считал. Больше из-за Уилла. Или его привязанности к нему, отчаянного желания узнать, кого он ждал на той вечеринке. Ответ на этот вопрос кажется одновременно очевидным и одновременно таким неясным. Уиллер натягивает на себя серую толстовку, немного большую на него, джинсы, весящие на стуле.       Когда он спускается, то застает всю семью на кухне. Карен расставляет на стол, Холли помогает ей и раскладывает приборы, Нэнси носится и доказывает всем, что она не голодна, Тед сидит с газетой в руках, будто никого и ничего вокруг не существует. Майк замирает в дверях, не уверенный, рад ли он, что проснулся вовремя и успел на завтрак со всей семьей или нет. — Доброе утро, Майк, — Карен заканчивает расставлять тарелки с панкейками и улыбается. Вряд ли это ее самая искренняя улыбка, но Майк видит, что она пытается быть хорошей с ним. Она и без того такая, — Ты будешь панкейки? — Э-э-э… Да, я возьму их в школу, — Тед приподнимает на него глаза, и Майк аж подскакивает. — Не забудь съесть их. Твоя мама очень старалась, — его глаза снова утыкаются в газету. Майк морщит нос, берет несколько панкейков и кладет их в контейнер, протянутый Карен. — Спасибо, мама, — он прячет контейнер в портфель. — Надень что-нибудь наверх, на улице дождь. — Просто морось, — фыркает Майк, выскакивая в коридор, он добавляет что-то про свою теплую кофту. Карен не успевает ответить, как входная дверь хлопает за Майком.       На крыльце ветер сразу бьет Уиллеру в лицо. Он не может сказать, что это неприятно. Холод и ветер приводят его в чувства, поэтому он не против. Он подбирает мокрый велосипед, брошенный у крыльца и с досадой качает головой, протирая рукавом толстовки сидушку.       Колеса шуршат по мокрому асфальту, брызгают грязную воду на джинсы Майка, когда он натыкается на лужи, а дождь маленькими каплями попадает на лицо. По дороге в школу он старается не думать. Ни про Уилла, ни про кассеты, ни о том, что произойдет сегодня. В его ушах нету наушников с голосом Байерса или музыкой, в каждых строчках которой Майк может узнать Уилла. Шум улицы, оказывается, приятно отвлекает.       Когда он подъезжает к школе дождь понемногу стихает. Капли реже капают ему на лицо.       Майк перестает активно крутить педали и позволяет велосипеду катиться по мокрому асфальту в направлении велостоянки, возле которой резко останавливается еще один велосипед с девушкой на сидушке. Уиллер хмурится. Девушка трясет промокшими волосами, массирует висок и ставит колесо велосипеда в ячейку. Чем ближе Майк подъезжает к ней, тем больше убеждается, что эта Робин Бакли.       Она замечает его только тогда, когда колеса их велосипедов сталкиваются. Майк почему-то чувствует себя взволнованным от того, что впервые так близко ее видит. Конечно, не потому что Робин привлекала или наоборот отталкивала его. Она общалась с Уиллом, а тот восхищался ей настолько, что мог говорить о ней часами. Майк ревновал, хотел стать таким же кумиром для Уилла, как и она. Для него до сих пор оставалось загадкой кем была Робин. — Мне кажется она его девушка, — рассуждала Джейн, увлеченная выбором конфет в магазине. Уилл начал общение с Робин не так давно. В сентябре. Тогда, когда Майк все еще пытался проводить время с Джейн. Самым ужасным было то, что даже проводя время вдвоем, Майк все равно переводил тему на ее брата. — Я так не думаю, — буркнул Майк. Джейн наивно пожала плечами. — Значит, они друг другу нравятся, — рука девушки на секунду замерла над магазинной полкой. Майк выгнул бровь, заинтересованный тем, что она собирается сказать, — Уилл иногда немного странный, — Джейн никогда не говорит ничего со зла, она простодушная девочка со своими понятиями, но Майка та фраза задела, — Мы с ним в этом похожи, — глаза у Уиллера полезли на лоб. Джейн так и не ответила, что имела ввиду под «Уилл иногда странный». Хотя Майк и без того знал, что она имеет ввиду, ему нужно было услышать это.       Парень ежится и неловко кашляет, когда понимает, что уже секунд пять задумчиво пялится на Робин. Он начинает делать вид, что паркует велосипед и совсем не обращает внимания на фигуру Бакли, маячащую на заднем плане. — Эй, я ведь тебя знаю, — внезапно подает она голос из-за спины Майка. Он скрепит зубами, — Ты Уиллер. Уилл рассказывал про тебя. — Он меня так и называл? — он оборачивается на девушку, пожимающую плечами. — Да, иногда. Не промок, Уиллер? — у Майка ощущение, что она над ним стебется. Она называет его Уиллером и говорит таким звонким голоском. Очень похоже на стеб. — Не лучше тебя, Бакли, — передразнивает он. Девушка охает. — Ладно! Я вовсе не хотела тебя злить, Уи… Майк, — больше всего Майка смущает, что он не хочет и не пытается уходить, хотя ему холодно, уроки скоро должны начаться и Робин вроде как его злит, — Просто ты… Береги себя, — она улыбается куда-то за спину Уиллера. Тот смотрит на нее а-ля очень недовольным взглядом, пока она не указывает пальцем в небо на солнце пробивающееся сквозь тучи. — И… Что? — Печаль не длится вечно, Уиллер. Все становится лучше, — ее голубые глаза опускаются на Майка. Она вздыхает, — Через время.       Во-первых, Робин снова назвала его Уиллером. Во-вторых, к чему эта философия про печаль. Майк слишком долго смотрит на тучи, то закрывающие солнце, то позволяющее пройти нескольким лучам сквозь них. Настолько долго, что не замечает, как Робин уходит. — Почему ты говоришь про… — когда он поворачивает голову то видит только пустующую поляну. Робин уже поднимается по лестнице к школе. Майк смотрит ей в след. Она даже не смотрит и не оборачивается на него. По каким-то неизвестным Майку причинам это обидно.       Он защелкивает замок на велосипеде и плетется к школе. Пересекая порог, ему хочется развернуться и уйти.       Школа — очаровательное место со своей атмосферой и ностальгией, если бы не домашние задания и некоторые личности. Такова философия Майка еще с четвертого класса.       Ему не хочется видеть большинство из учащихся, даже если они ничего не сделали. Поэтому он опускает глаза в пол. Не смотри на людей и они не будут смотреть на тебя, с такими мыслями он доходит до шкафчика, где выгружает ненужные вещи и поднимается на второй этаж, где сворачивает в свой коридор. В класс он заходит со звонком.       Майк садится за свое обычное место и подпирает голову локтем. Урок еще не начался, но он уже знает, что все, сказанное на уроке, пройдет ему мимо ушей. Миссис О’Доннел здоровается со всеми учениками и одаряет их улыбкой. Майк чувствует некоторое раздражение на них. Как после всего, что случилось, могут делать вид, что все в порядке?       Будто один из их учеников не перерезал вены день назад.       Она начинает писать что-то на доске. Взгляд Уиллера устремлен туда, но, по сути, он не разбирает ни единой буквы. Он смотрит за активно двигающимися вверх-вниз губами учительницы, но не разбирает не слова. Этот урок напоминает ему белый шум телевизоре Теда.       Со звонком Майк чувствует себя чуть более живым. Он скидывает вещи в рюкзак и первым выскакивает в коридор, где его сразу два раза подряд толкают случайные школьники. Его это не особо волнует, потому что он тоже толкает не малое количество учеников на своем пути. Ему нужно найти Джейн или Кэрол. Ту, кто первой попадется.       И первой оказывается Джейн. Их шкафчики с Майком недалеко друг от друга, и он ловит девушку именно там, разгружающую вещички из портфеля. На ней коричневая клетчатая рубашка, слишком большая на ее миниатюрном телосложении. Майк недолго разглядывает длинные рукава, свисающие с ладоней Джейн. Девушка искренне не замечает его, бессмысленно перекладывая тетради в шкафчике. Майк хмурится от того, как долго она это делает и подозревает, что ей не чем занять и в добавок она не хочет идти в класс. Ну или что-то около того. Он не понимает ее. — Кхм, Джейн, — кашляет Уиллер, придвигаясь ближе к Джейн. Та вздрагивает, подскакивает и уставляется на Майка снизу-вверх. — Майк? — Давай поговорим, — сразу просит Майк, проглатывая слюну. Его губы двигаются. В основном, просто потому что он нервничает, а не потому что пытается улыбнуться или скорчить гримасу. Джейн смотрит на него моргая, на секунду отворачивается назад. — Мне кажется, мы поговорили вчера. — Дже-е-ейн, — умоляет Майк. Он готов упасть на колени прямо в этом коридоре и молить Хоппер поговорить с ним. Он сдвигает брови и чуть шире приоткрывает глаза. Иными словами, делает свой фирменный щенячий взгляд, — Пожалуйста.       Джейн поднимает руку, чтобы скинуть пряди с лица, задерживает пальцы у виска. — Давай не здесь и… — скорее всего, она не собиралась говорить с Майком сейчас, но он не дает ей шанса договорить и хватает за кисть руки. Не сильно, так, что если бы она захотела, то могла бы вырваться. Она этого не делает.       Преодолев большую часть пути, Майк отпускает ее руку и просто двигается вперед, зная, что девушка идет за ним. В конце концов, он слышит ее шаги, отдающиеся по бетонному полу.       Они доходят до кабинета мистера Кларка. В это время там всегда пусто, так как урок, обещавший вот-вот начаться, был свободным для мистера Кларка. Не всегда же расписание учителей было забито.       Майк налегает на дверь. Та легко поддается, и он попадает внутрь, оглядываясь на Джейн. Она теребит длинные рукава своей рубашки, выглядит не слишком уверенной, что ей можно здесь находиться. Уиллер отступает в сторону и приглашающе вытягивает руку. Джейн смотрит на него с недоверием, но заходит.       Майк сразу уверенным шагом проходит к учительскому столу. Джейн смотрит на него с нечитаемым выражением лица, скорее всего отражающем изумление или неловкость. Она поворачивает замок один раз, запирая дверь и проходит к первой парте среднего ряда. Недалеко от учительского стола, где стоит Майк. Правда в то время как Уиллер запрыгивает прямо на учительский стол Джейн отодвигает стул и присаживается за парту. Майк смотрит на нее неотрывно, а она увлеченно следит за движениями свои пальцев, выводящих что-то на парте. — Спасибо, что согласилась поговорить.       Она игнорирует его и продолжает изучающе водить пальцами по краю парты. Майкл воспринимает это как «Говори первый все, что знаешь, а я подумаю, на что мне хочется ответить». По любому, он был не в том положении, чтобы ставить условия. — Ты помнишь… Вечеринку девятнадцатого октября дома у Грега? Ты звала меня, но я отказался в последний момент. — Ты часто так делал, — равнодушно отвечает девушка. Майка нервирует то, как она упорно не хочет поднимать глаза. И то, как она уходит от ответа. — Да, я знаю, — он вскидывает руки, будто бы в этом нет ничего страшного, — Я часто так делал. Но я спрашиваю про вечеринку. Ты помнишь? Девятнадцатое октября дома у… — Зачем тебе это? — Джейн опускает голову еще ниже, пряча свои глаза от Майка еще больше.       Вообще-то, Майк бы хотел накричать на нее и потребовать ответа на вопрос. Но или он наконец обрел чистое сердце, что боится задеть Джейн, или так и остался эгоистом, который готов притворяться хорошим ради своих целей. — Уилл был там. Я знаешь… Я хочу разобраться во всем, что случилось с ним. Хочу понять последовательность событий и то, как они отражались на нем. — Типа расследование? — она недоверчиво поднимает глаза на Майка, выпрямляет спину. Тот активно кивает. По школе раздается звонок на урок. Ни один из них не двигается в спешке на учебу. Джейн складывает руки в замок и кладет на колени под столом, — И почему та вечеринка важна?       Майк теряется, не понимая проверяет ли Джейн его или правда не знает. — Кэрол на той вечеринке залезла Уиллу под майку и назвала его педиком при еще десятке людей, — лицо девушки за партой приобретает бледный оттенок. Она отводит глаза на свои руки под партой, — А еще Уилл ждал кого-то. — Я знаю, — прерывает Хоппер. — Что? Что знаешь? — Ну, не то, что ты сказал про Кэрол, — она жмет плечами, — Этого я не знала. Но я знала, что Уилл… Ждал кого-то. — Ты расскажешь мне? Джейн, прошу, расскажи все про тот день, — Майк склоняется вперед, — Ты говорила ему про вечеринку? Ты говорила, что мы собираемся прийти?       Названная моргает в потолок, собираясь с мыслями. Это немного пугающе, потому что Уиллер не знает собирается ли она начать рассказывать или отказать Майку и назвать его козлом. — Да, я говорила ему. Он сказал, что тоже хочет пойти. Я была не против, но после того, как ты отказался идти у меня… Очень испортилось настроение. Я не пошла и не предупредила Уилла. Я не думала, что он… Пойдет. — Ты говорила ему, что я пойду?       Джейн одаряет его раздраженным уставшим взглядом. — Говорила. — Так, хорошо… — бормочет Майк. Уилл знал, что он должен был прийти и не один, — А что ты говорила ему о нас? — О нас?! — почти кричит Джейн. — О нас. — Я ничего ему не говорила о нас. Он сам все понял. Мы не скрывали, что встречались. — Мы не встречались, — это слетает с языка Майка раньше, чем он успевает обдумать сказанное. Джейн опешивает и склоняет голову, — Прости, я… — Не оправдывайся, я все понимаю, — даже если она и понимает, по ее виду она все еще зла и расстроена, — Ты всегда смотрел на него иначе. Все в порядке, — последняя фраза звучит, как сарказм. Очевидно, что ничего не в порядке. Майк вздрагивает и шевелит губами, не зная отнекиваться ему или вскрикнуть от удивления. Все настолько очевидно? — Мы не встречались. Мы проводили время вместе, пока ты думал о нем, а я представляла, что ты действительно меня любишь, что у меня есть искренне любящий парень. — Джейн… — Майк не знает, что должен сказать, но он должен успокоить девушку перед собой. Хотя она и без того спокойна. Она не выглядит сильно изумленной или злой, просто немного расстроенной. — Я просто надеялась, что когда-нибудь ты скажешь сам. Но ты ни сказал ни слова, ты просто сделал вид, что между нами ничего и не было. Может, для тебя ничего и не было, но для меня это было важно, — челка прикрывает лицо Джейн, когда она поворачивается к Майку в профиль, не в силах на него больше смотреть, — Я отвечу на вопрос про вечеринку. Я сказала ему, что ты пойдешь. Он пошел ради тебя, он ждал тебя. Даже если ты все еще не мог разделиться между мной и им мы оба любили тебя, Майк!       Майк пошатывается, чуть не падая на спину на учительский стол. — Это было очень неправильно, — она проглатывает всхлип и поворачивает голову на Майка. Он смотрит на ее покрасневшие глаза с глупым приоткрытым ртом. Это глупое выражение лица нисколько не описывает насколько ему сейчас сложно сдвинуться с места и вымолвить хоть что-то, — Уилл мой брат, а ты… Ты мой друг. Я бы простила тебя. Я бы расстроилась, я бы плакала, но я бы не стала мешать и осуждать вас, — она протирает ладонью и без того порозовевший кончик носа, — Ты просто ни во что меня не ставишь. — Это не так, ты же знаешь! — беспомощно лепечет Майк. Он правда любит и ценит Джейн. Не так, как Уилла. Но то, что он чувствует к Джейн похоже на чувства к Холли. Не одинаково, но похоже, — Я не умею по-другому. — Нужно научиться. Знаешь, сколько всего это могло бы изменить? — Джейн замолкает и смотрит себе под ноги. Майк хорошенько проезжается зубами по сухим губам и тоже отводит глаза в сторону. На самом деле «сколько всего» это всего лишь Уилл. Но для обоих в этой комнате он и есть все, — Прости, — бормочет Джейн. Уиллер наблюдает за ее нервными пальцами, неосознанно играющими с рукавом рубашки, — Я не хотела говорить это вот так. Я тоже виновата. Хоть я все еще и злюсь на тебя… Ты не один в этом виноват.       Майк знает, что она права. Он не один в этом виноват. Но иногда после таких диалогов как сейчас, ему начинает казаться, что он несет за собой гораздо больше проблем, чем те, что бросаются на первый взгляд. Он чувствует вину и странное чувство, что медленно убивает Джейн так же, как и Уилла. Что так же он уничтожит и Холли, и Дастина, и всех своих близких.       Его объяснения звучат глупо. И он это знает. Но ему бы хотелось показать Уиллу и Джейн мир своими глазами. Отвратительный грязный и несправедливый мир, в котором быть собой все равно что быть никем. Настоящий Майк Уиллер — это все еще отважный и дружелюбный мальчишка, ненавидящий чужое эгоистичное самолюбие, но уже настолько затоптанный собственными страхами, что и сам ведет себя как самовлюбленный эгоист. — Я отвечу на твой вопрос про вечеринку. Он пошел туда и ждал тебя. Вот и все, Майк, — она проводит двумя руками по лицу и вскакивает. Майк пытается пробормотать, подскакивая со своего места, и даже протягивает руку, желая то ли просто остановить девушку, то ли утешающе обнять ее. Но после всего, что случилось он не тот, кто имеет на это право. Поэтому он отдергивает руку и когда дверь за Джейн захлопывается шумно выдыхает через рот и зарывается обоими руками в кучерявую копну волос на своей голове, приседая на парту.       Если бы не ситуация, Майк бы нашел те несколько минут, которые он сидел, сжимая голову в кулаках под тиканье часов в одиночестве, романтичными. Может, будь он в кино, это выглядело бы так.       В реальной жизни это было далеко от романтики. Все, что он чувствовал — это раздражающая давящая боль в висках и слабость в ногах. Джейн раскрыла его секрет и сказала правду, копившуюся в его мыслях уже не один год. Это было немного унизительно, нечестно и это бесило, но также это было приятно и… Легко? Будто очищение? Как будто одна из цепей на сердце Майка срывается. Увы, только одна.       Майк выходит в коридор еще за пятнадцать минут до звонка на перемену. Коридоры пусты, единственное, что нарушает тишину это редкие постукивания дождя по окнам и крыше. Майк любит прогуливать уроки в безлюдных коридорах. Это ощущается спокойно и легко. За исключением того, что иногда приходится бегать от учителей.       Уиллер бродит по коридору между шкафчиками. Уилл никогда не соглашался прогуливать уроки. — Нет, я не буду этого делать! — Байерс, улыбаясь, крутил головой из стороны в сторону, сидя на подоконнике в школьной уборной, пока Майк стоял перед ним и уговаривал, — Никто так не делает! — Я так делаю, и меня ни разу не засекли. — Они знают, что ты прогульщик, поэтому закрывают глаза! — хихикнул Уилл, — В следующий раз предложи мне прогулять целый учебный день с тобой. Например, в парке аттракционов. Может я соглашусь.       Они так и не прогуляли школу в парке аттракционов.       Майк бродит глубже по школьным коридорам. Из некоторых кабинетов он слышит голоса знакомых учителей, из одного кабинета вообще доносится голос Дастина, но Уиллеру плохо удается разобрать, что он говорит. Может, он просто повторяет кучу научных терминов.       Уиллер закидывает голову кверху и, прищурив глаза, смотрит на яркий белый свет, бьющий ему в глаза. Где-то в глубине коридоров шумит уборщица с ведром, Майк на секунду оглядывается на нее, но та слишком далеко и слишком занята своими делами, чтобы обратить внимание.       Но все же, ради своей же безопасности, он уходит дальше в коридор с кабинетом директора, заместителя, лаборантской и другими кабинетами, предназначенными в основном для взрослых. Уборщица чаще занята туалетами и мусором из классов. Здесь безопаснее, если только директор внезапно не решит выйти.       Только сворачивая в нужный коридор, Майк слышит натянутый голос из-за щели в приоткрытой двери директора. Он хмурится, осторожными шагами подходит ближе, пока ему не удается узнать этот голос.       Без сомнений, это миссис Байерс.       Слова директора было разобрать сложнее. Он говорит монотонно, так же, как в новостях, которые смотрит отец Майка, читают погоду. Миссис Байерс, вероятно из-за того, что сидит ближе к двери, говорит отчетливее. — Вы знаете, Уилл ведь всегда был таким… Тихим. А дети они… Такие жестокие.       В ответ директор зачитывает какую-то успокаивающую лекцию, пытаясь убедить Джойс, что они окажут Уиллу нужную поддержку. Это звучит как бред, если никто из близких Уилла не смог, то школа, делающая это только ради своей репутации, сможет? Если это каким-то образом случится, Майк, наверное, не простит себя. Но он мало верит в это. — Я просто не знаю, как сказать им. Это наведет суету и еще одну сенсацию вокруг… Уилла. Когда он вернется. Я не хочу, чтобы ему снова было плохо, — объясняет миссис Байерс. Майк не видит ее лица, но хорошо может представить его: поджатые губы, широко раскрытые глаза, бегающие по всему кабинету, и потрепанный кардиган на плечах. Из следующей речи директора Майк разбирает только «мы позаботимся». Он успевает еще немного накормить Джойс пустыми обещаниями, прежде, чем она перебивает его, — Давайте не будем заглядывать вперед. Я просто заберу некоторые его вещи из шкафчика, вы ничего не скажете детям и… — директор опять пытается что-то вставить. Майк слышит, что стул, скорее всего миссис Байерс, скрипит по полу, — Нет-нет, не нужно, — отказывается она от неизвестного предложения. Ее голос становится ближе и громче.       Майк пошатнулся, прижался к стене слева от двери, со стороны петлей, и замер. Дверь открылась, чудом не ударив его в нос, зато скрывая его от Джойс. Он слышал ее удаляющиеся шаги, а затем приближающиеся шаги директора. Он весь съежился, будто это могло сделать его меньше и спрятать. — До свидания, миссис Байерс! — Майк обиженно закатывает глаза от его спокойного приторно дружелюбного голоса, будто они с Джойс обсуждали всего на всего оценки ее сына, а не его жизнь.       Миссис Байерс уже скрывается за углом, когда директор захлопывает дверь кабинета, так и не обнаружив Майка. Почти в ту же секунду, когда Майк пытается прийти в себя, прямо над его ухом раздается звонок на перемену, и он подскакивает.       Следующие пять минут коридоры будут захвачены школьниками. Майк сглатывает и выходит к шкафчикам тем же путем, что вышла миссис Байерс. Пока ученики еще не успевают выскочить из классов, он наблюдает за худой фигурой Джойс вдалеке за стеклянными дверями школы. Потом одна из дверей за его спиной хлопает, вместе с ней раздаются смешки, вздохи и обсуждения. Голоса становятся громче, дождь сильнее бьет по стеклу школьной двери, размывая силуэт миссис Байерс.