Разреши мне быть твоим другом

      Мы со Скэриэлом друзья.       Потому что это нормально. Мы проводим время вместе, смеёмся и плачем, поддерживаем друг друга как умеем. Да, мы хорошие друзья. Это единственная аксиома в моей жизни, я никогда не ставил это под сомнение, даже когда начали отдаляться друг от друга, даже когда я узнавал всё больше страшных подробностей о делах Скэра, даже когда он начал узнавать мои секреты — мы всё ещё оставались друзьями.       Единственная стабильная вещь в моей жизни. Когда мои убеждения рушились, представление о людях, окружавших меня, менялось, и я менялся в месте с ними — факт нашей дружбы я никогда не ставил под сомнения.       Поэтому я называл нас друзьями после поцелуев, касаний и громких гормональных ссор. Я называл нас друзьями после нашего секса, безбашенного, полного чувств и эмоций, где мы яро пытались друг другу что-то доказать даже во время процесса. Мы не партнёры, ни пара, ни любовники. Мы друзья.       Я старался об этом не задумываться, но как бы поменялись наши отношения, если бы признали друг друга кем-то большим. Если бы я признал. Я уже давно знаю о том, что для Скэра это больше, чем дружба. Джером ещё давно рассказал о том, что я — его слабое место, и я часто задумываюсь о том, в чём же эта слабость проявляется. Джером говорил о том, что Скэр до неузнаваемости меняется рядом со мной и с другими он ведёт себя совсем иначе. Нежно, мягко и искренне. Улыбается по-настоящему. И я не мог не верить Джерому, потому что ему нет смысла мне врать. Мы работали лишь потому, что Скэриэл скрывал слишком много и был опасен. Я ему свой секрет, Джером мне информацию, я пользуюсь этой информацией. Чёрт, кажется я начал понимать, как ведут дела в Запретных Землях.       Между нами со Скэром было что-то странное, запутанное, но не сказать, что я хотел это решать. Мне так было проще. Будто, если я признаю это что-то между нами, то мир рухнет и уже ничего не будет, как прежде. Это наложит на нас лишнюю ответственность, к которой я был явно не готов.       Так что да, мы со Скэриэлом были друзьями.       В выходные я предложил ему выбраться в город. Развеяться где-нибудь, погулять и посидеть в кафе, тот без раздумий согласился.       Многие патриции академии выбрались на выходных в город: повидаться с семьёй и друзьями, смотаться в клуб, кому уже было девятнадцать, пошариться по магазинам и так далее. Так что я был рад, что наконец-то смогу отвлечься от учёбы и остудить мозги.       В субботу утром мы стояли за территорией академии. Я вызвал Чарли и сейчас наблюдал за тем, как он выходит из машины и широченной улыбкой, махая нам руками.       — Малыш, — Протянул он радостно, а я был так счастлив снова услышать это дуратское прозвище, что заулыбался в ответ. Чарли подошёл ко мне и дружиски похлопал по плечу, — Ты бы знал, как я со скучился. Все в доме по тебе скучают. Как ты здесь?       — Со мной всё хорошо, спасибо. Передавай им всем огромный привет. Я приеду домой на каникулах, — я крепко сжал сильное предплечье водителя в ответном приветственном жесте и после повернулся в сторону Скэра, — Чарли, это Скэриэл, мой друг. Скэриэл, это Чарли, мой водитель. Я тебе про него рассказывал.       Я посмотрел в лицо Скэриэла и на мгновенье мне показалось, что оно приобрело какое-то ничитаемое каменное выражение, будто боролся с собой. Я вспомнил наш с ним диалог о моём водителе и тут меня пробрал холодный пот. Ему не нравились «чужаки» возле меня, и к этим людям он причеслял и Чарли. Но уже спустя мгновение Скэриэл широко натянуто улыбнулся и размашисто пожал руку водителю.       — Приятно наконец-то с тобой познакомиться, — выдохнул Скэриэл, пока Чарли добродушно отвечал на рукопожатие.       Разговоры в машине велеились на удивление легко. Чарли спрашивал у Скэриэла, как ему удалось поступить, Скэр безумолку болтал, а я по большей части просто слушал, изредко вставляя фразы или отвечая на вопросы.       День пролетел незаметно. Мы со Скэром посидели в кафе и погуляли, как и хотели, даже сходили вместе с Чарли втроём в кино на какой-то второсортный боевик.       — Это было ужасно, — я первым нарушил тишину между нами, когда мы сели в машину, — я больше верил второстепенное персонажу полукровке, который появился на две секунды, чем главному герою.       Все в машине бурно со мной согласились и принялись обсуждать то, как же это не справедливо, что действительно одарённым полукровкам и низшим не дают хороших ролей.       У ворот академии мы распращались с Чарли, он потрепал меня по волосам и ещё раз пожал руку Скэру, и двинулись в полис Скэра. Префект Плуто часто уезжал на выходные и за порядком посещения было следить некому. Да и не то чтобы префекту было на это не всё равно.       Я развалился на чужой скрипучей кровати, как делал это раньше с диваном в доме Скэра, пока тот начал неспешно переодеваться. Эта комната была точно такая же, как и моя, только более уютной. Патрициям Плуто разрешалось наводить свой фэншуй у себя в комнатах, пока другим полисам это запрещалось. Незначительные изменения да, но вот масштабные запрещались. Я внимательно оглядел гобелен на стене с картой звёзд, кучу смешных подушек, раскиданных по всей комнате, неуклюже повешенную гирлянду и зеркало во весь рост рядом со шкафом. Меня отвлёк Скэриэл, который встал рядом с кроватью. Стоило чуть сдвинуться, как чужое тело тут же рухнуло на кровать рядом.       — Хороший день, — мои глаза уже слипались. Нужно было сходить в душ, но как же лень было подниматься.       — Хороший, — посшлышался хрипловатый голос рядом.       — Как тебе Чарли? — Я продолжил ленивый диалог, в надежде, что бессмысленная болтовня не даст мне заснуть.       Но Скэр рядом со мной вздрогнул и весь напрягся от одного упоминания чужого имени. Я лениво приоткрыл один глаз и заметил чужой пристальный взгляд на себе. Скэриэл лежал на боку, подпирая голову рукой и рассматривал меня.       — Чего? — Я прикрыл глаз.       — Это ты мне скажи.       — У меня всё хорошо.       — Конечно у тебя всё хорошо.       Я вновь открыл глаза, выгнул в непонимании брови и опять посмотрел на Лоу. Тот уже почти сидел, не отводя взгляда, а на лице у него было то самое каменное выражение, когда он пытается скрыть то, что происходит у него внутри. Я приподнялся на локтях.       — Что происходит?       — Ничего.       — Тогда почему ты так на меня смотришь?       — А мне нельзя на тебя смотреть?       — О боже, Лоу! — Я устало плюхнулся обратно на подушку, — Ты либо скажи что случилось, либо не пялься, как маньяк.       — Ты случился.       Всю сонливость как рукой сняло. Я уселся и начал пялиться в ответ.       — И как мне это понимать?       — А как хочешь, так и понимай.       — Это из-за того, что он назвал меня «Малыш»?       Скэриэл долго смотрел куда-то в стену, мимо меня, не издавая ни звука.       — Скэр, это просто прозвище. Как ты меня кличишь «Готи».       — Он тоже тебя целует? — Вдруг подал голос Лоу. Посмотрел на меня так по собственечески, что аж живот скрутило, — Тоже зажимает тебя и обнимает, да? Тоже спит рядом с тобой? Тоже спит с тобой?       Я и опомниться не успел, когда понял, что бежать больше некуда: Скэриэл опасно нависал надо мной.       — Что за бред ты несёшь?       — Бред? Это всё для тебя — бред, да? — Скэриэл почти истирично захихикал, — То есть всё, что происходит — не по твоей воле? Я тебя заставляю? Принуждаю? Ты не можешь мне отказать?       Я ошарашенно замер. Вглядывался в чужое лицо, которое сейчас исказилось в гримасе чистого отчаяния и истерического веселья. И мне так сильно захотелось его успокоить, что рука сама потянулась к чужой щеке, такой горячей от прихлынувшей к чужому лицу крови.       — Нет, ты меня к этому не принуждаешь, — с трудом выдавил я, — я просто не понимаю на что ты так злишься.       — Готи, — устало выдохнул Скэр и потёрся о мою руку, прижимая её своей, — наверное, я сейчас прозвучу сентиментально, но что между нами?       А я не знал что ответить. Нормальные друзья не ревнуют, хотя мы оба ревновали, нормальные друзья не смотрят друг на друга так, как смотрим мы, нормальные друзья не хотят друг друга так, как мы хотим.       — Не знаю.       Не хочу знать.