Ковчег

В тот вечер Робби не стал ничего предпринимать. Просто тяжело вздохнул и разогнал девочек по спальням, не заметив обеспокоенный взгляд Мэл, которая не понимала, что сделала не так и чем расстроила лорда. Может, то, что она не может читать с большого расстояния, — это какая-то проблема? Должно быть, так и есть. Да, точно, ведь леди положено сидеть ровно и читать лишь слегка наклонив голову, а не утыкаться носом в книгу. Лежа в своей постели той ночью, Мэл не сомкнула глаз почти до самого утра, сочиняя план, как бы ей за ночь начать видеть дальше и как бы помочь Бэкке, которая давно-давно призналась ей, что тоже видит размыто. Уснув только к утру, она с трудом была разбужена Ларой, которую назначили их с Бэккой личной горничной. Лара стоически трясла Мэл за плечо и очень испугалась, когда та подскочила. Мэл спала не так уж много и очень чутко, но Лара пока этого не знала, а потому ее веснушчатое лицо залила краска от негодования или смущения, хотя скорее первое. — Доброе утро, миледи, — не очень радостно буркнула Лара, подбрасывая дров в камин, пока Мэл умывала лицо водой из кувшина. — Доброе утро, мисс Лара, — Мэл попыталась радостно улыбнуться, хотя вышло все равно немного криво. Ее все еще тяготила мысль о том, как бы начать видеть. Лара, благослови ее Бог, не спешила поддерживать беседу, а просто молча ее одевала и заплетала. Позже вошла мисс Коллинз, разбудила Бэкку и выполнила все те же действия, что и Лара, и с обеспокоенным лицом повела леди на завтрак. В коридоре было все также холодно, дождь к утру не прекратился, и камины в коридорах и открытых комнатах не справлялись. Лорд Робби сказал, что озаботится теплой одеждой для них, но теперь Мэл не была уверена, не передумает ли он. В столовой уже сидела Самира, а когда Мэл и Бэкка вошли, она резко подняла голову, такая же обеспокоенная, как и Коллинз. Мэл почти чувствовала, как напряжение сковывает ее. — Доброе утро, леди Самира, — нервозно улыбнулась Мэл и села на свое место, уткнувшись лицом в чашку, да так и провела весь завтрак. Она не замечала ни взглядов Самиры в ее сторону, ни в сторону пустующего места во главе стола. Лорд Робби не явился к завтраку. Едва уговорив себя съесть завтрак, чтобы еще больше не расстраивать никого, Мэл стала ощущать, как болит голова. Она знала, что видит чуть-чуть лучше, когда щурится, но ходить так все время было сложно, да и хоть видела она дальше, свет из-за прикрытых глаз сильно уменьшался. — Да и будем честны, — уныло вздохнула Мэл сама себе после того, как завтрак кончился и Самира отправилась на уроки. Она приблизила лицо к зеркалу и продекламировала из какого-то трактата: — Леди не должна щуриться, ей положено широко раскрывать свой взор для мира. — Опять болтаешь сама с собой, Мэл? — мягко спросила Коллинз, заходя в комнату и притворяя за собой дверь. — Как думаете, мисс Коллинз, — не ответив на вопрос, спросила Мэл, — а бывают леди, которые щурятся или, например, завязывают глаза лентой? — Я думаю, что леди бывают совершенно разные, — миролюбиво ответила Коллинз. — Почему вы спрашиваете? Мэл покачала головой и отвернулась от зеркала, что-то невнятно пробормотав. Затем она вздохнула и села рядом с Бэккой на диванчик. Коллинз не стала допытываться, а лишь сказала: — Знаю, вы, наверное, хотите побыть вдвоем, но лорд Робинавич просит вас к себе, леди Мэл. Мэл ощутила, как ее сердце рухнуло в туфли. Лорд Робби хочет, чтобы она пришла к нему. Наверное, он собирается отругать ее, что она не сказала о своих глазах. И еще он может отправить их обратно в приют, или в церковь, чтобы излечиться (хотя Мэл знала, что не получится, как будто она не пыталась), или… — Мэл, — Коллинз выдернула ее из собственной головы. — Не паникуй раньше времени. Просто сходи к лорду. Ты ведь не на костер идешь. Мэл не была в этом так уверена, но лишь покорно кивнула, прекрасно понимая, что если не пойдет она — то лорд Робби может вполне прийти сам. Коллинз осталась сидеть с Бэккой, а одну из горничных в коридоре попросила отвести Мэл к лорду в кабинет. К удивлению Мэл, горничная попросила следовать за ней и повела ее не в сторону комнат старших господ, а вниз по лестнице на первый этаж, затем в сторону крыла прислуги, мимо него и в дальнее крыло, которое, оказывается, переходило в другое. Это, в общем, не внушало Мэл никакого доверия, и та от беспокойства начала сжимать и разжимать кулаки, борясь с желанием начать мять юбку платья. Преодолев милую гостиную в начале крыла и довольно пугающий коридор следом, они оказались перед приоткрытой дверью. Горничная постучала, ответила на вопрос о цели визита и с улыбкой пропустила Мэл, которая вошла на негнущихся ногах. В комнате, понятное дело, стоял Робби, наклонившись над столом и что-то записывая. На носу у него сидели очки, что держались на голове ремешками. Потом он бросил свое дело и повернулся к Мэл, внимательно и обеспокоенно рассматривая ее. Обычно Мэл была довольно болтливая, особенно когда волновалась, но сейчас она не могла вымолвить ни слова. — Привет, Мэл, — удивительно мягко начал он, жестом прося ее сесть на стул в середине комнаты, что Мэл и сделала, уставившись себе в колени. — Глаза… все также? Он не стал ходить вокруг да около, и Мэл была ему за это благодарна. Она кивнула, а Робби как-то устало выдохнул, будто искренне надеялся на другой исход. — Хорошо… — сказал он скорее себе, почесывая бороду рукой. — Хорошо. Ладно. Давай-ка проверим, насколько все плохо. Мэл поджала губы на слове «плохо», но снова лишь кивнула. Робби удовлетворенно кивнул и вдруг снял свои очки, поднеся их к Мэл, и сказал: — Взгляни через них, — Мэл с подозрением сделала, как попросили, и удивленно вскрикнула: мир стал еще более размытым, а голова заболела с новой силой. Он немедленно их убрал. — Ладно-ладно, понял. Он снова нацепил очки, потом взял со стола зажженную свечу, поставил в дальний конец комнаты и поднял руку. — Сколько ты видишь пальцев? — Мэл прищурила глаза, чувствуя, что над ней издеваются, но честно ответила: — Я не вижу пальцев. Робби кивнул и начал подходить на шаг, чем немного насторожил Мэл, но та покорно продолжала отвечать. Наконец она увидела, что пальцев было три, примерно на расстоянии шагов семи. Затем Робби несколько раз менял количество пальцев, но Мэл их видела. — Отлично, — буркнул он себе под нос, склонившись над столом и записывая наблюдения в книгу у себя на столе. Затем он взял книгу, открыл в самом начале и протянул ее Мэл. Это была Библия. — Прочитай-ка мне начала. С удобного тебе расстояния. Нахмурившись и прищурившись, Мэл наклонила голову и приблизила книгу ближе. — В начале сотворил Бог небо и землю, — осторожно начала Мэл, не вполне понимая, зачем ей читать с книги. Если лорд Робби хотел послушать от нее Писание, то она могла бы прекрасно зачитать его наизусть. — Земля же была… — Достаточно, — прервал ее Робби, забрал книгу у нее и вложил ей в руки другую. — Теперь читай эту, с удобного расстояния. Мэл узнала книгу басен Самиры, которая и послужила открытием неприглядной тайны Мэл вчерашним вечером. Она открыла первый стих, который был о Лисе, и начала читать, отодвинув книгу чуть дальше, поскольку почерк тут был куда уж больше, чем в Библии. — Ворон унес кусок сыра… — Остановись. Мэл раздраженно фыркнула, прекратив чтение и захлопнув книгу. Лорд Робби же вновь что-то быстро записывал в свой журнал, а потом удовлетворенно захлопнул его и выдохнул: — Хорошо, закажем тебе очки, — лорд Робби замялся, что-то усиленно обдумывая, а потом закончил: — где-нибудь. — Очки? — Мэл удивленно наклонила голову. — Но вы уже дали мне очки — не помогло. — У нас с тобой разный вид недуга, — улыбнулся лорд Робби, подошел ближе и ободряюще мягко хлопнул ее по плечу. — Я плохо вижу близко, а ты далеко, в этом нет ничего постыдного, просто небольшая особенность. — Так я… смогу продолжать здесь жить? И смогу видеть? — с надеждой спросила Мэл. Робби обеспокоенно нахмурился, когда она упомянула, что будто бы ее пребывание здесь не является вопросом, но просто спокойно ответил: — Конечно, мы сделаем все, чтобы ты могла лучше видеть. — А Бэкка? — Мэл поддалась ближе, стараясь разглядеть хоть намек на ложь на лице лорда. — А что Бэкка? — Робби отошел к своему столу, чтобы что-то поискать в прошлых записях в журнале, судя по тому, что он, кажется, перелистывал книгу в обратную сторону. — Бэкка тоже плохо видит далеко, — Мэл сказала это осторожно, а сама подумала, что могла бы просто отдать свои очки Бэкке, а сама сказать, что внезапно исцелилась. Но теперь уже поздно забирать слова назад. К чести Робби, тот очень медленно закрыл журнал, а потом просто ответил, посмотрев Мэл в глаза: — Мы что-нибудь придумаем.

***

Когда Мэл ушла, взволнованная перспективой улучшения зрения, Робби остался в кабинете и устало опустился на стул. Он потер виски и зажмурился. Когда он сказал, что в ношении очков нет ничего постыдного, — он безбожно солгал. Перспектива ношения очков могла сильно подпортить Мэл, а уж тем более Бэкке их возможности. — Очки в Лондоне, — пробормотал он, снимая свои собственные и обводя пальцами простую оловянную оправу, окрашенную в черный. Свои очки он заказал давно, линзы были сделаны из венецианского стекла, но они уже были кое-где потерты. Они хорошо ему служили, хотя со временем он замечал, что все же щурится, когда читает. И он мог бы написать кому-нибудь из коллег в Италию, но очки ведь надо примерять и корректировать. Тогда он лично приехал в Кадор и там же смог подобрать идеальные линзы для самого себя, на это понадобилось прилично времени. Так что это не вариант. — Милорд, скоро будут подавать обед, вас стоит ожидать к столу? — раздался голос Джесси из-за двери, а затем запоздалый стук. — Да, я буду, спасибо, Джесси, — Робби все также пребывал в омуте своих мыслей и ответил довольно односложно. Джесси из-за двери ничего не ответил, так что, должно быть, ушел, как только дождался ответа. Все более задумчивый, Робби пришел на обед с опозданием, провел его во все таком же задумчивом настроении, очень коротко переговорил с Самирой, Мэл и Бэккой, а затем также быстро ушел. Таким образом он и ходил, как в воду опущенный. Он никак не мог придумать, как выяснить, насколько плохое зрение у Бэкки. Мэл могла читать и отвечать на вопросы. Бэкка, вероятно, тоже бы могла отвечать звуками, но Робби не мог быть уверен в достоверности этого теста. Когда он в третий раз за час тяжело вздохнул, Шен не выдержал и спросил: — Что вас так беспокоит, милорд? — Шен выглянул из гардеробной к лорду, который должен был быть занят тем, что пишет письмо леди Эванс перед сном. — Вы так тяжко вздыхаете, словно бы перо ваше весит не менее пяти фунтов. — Я тебя отвлекаю, Джон? — с угрозой спросил Робби. — Конечно, — совершенно спокойно ответил Шен, улыбнувшись и заканчивая развешивать чистые рубахи. — Ваши печальные вздохи отвлекают меня от приведения в порядок ваших же вещей. Так что вас беспокоит. — Не думаю, что ты сможешь мне помочь, — снисходительно ответил Робби, отодвигая, тем не менее, от себя недописанное письмо. — Обижаете, милорд, — Шен улыбнулся, снова вернувшись в гардеробную. — Вы знаете, китайская мудрость у меня в крови. — Сомневаюсь, — Робби усмехнулся, но ответил: — Леди Мэл и леди Бэкка страдают глазным недугом, мне нужно заказать очки для них. Но это дело непростое, а если я напишу в Италию или Голландию — это затянется надолго, — он сдвинул очки на лоб и протер глаза, словно стряхивая сонный песок. — Так найдите очки в Лондоне, — предложил Шен. — Ужель это так сложно? — Легко сказать. Должен быть итальянский или голландский мастер — англичане не делают вогнутые линзы. Я, признаться, никого такого не знаю. — Так расспросите Джесси, может, он кого знает, — Шен наконец вышел из гардеробной и притворил за собой двери. — С чего бы ему кого-то знать из мастеров-стеклодувов? — ворчливо и непонимающе фыркнул Робби, подавляя зевок. — Ну, не мастеров, — как обычно растягивая слова, продолжил осторожно Шен, — но, может, он знает кого из земляков, а те, глядишь, и мастера отыщут. Робби потребовалось постыдно много времени понять, о чем ему говорит Шен. Джесси так уж хорошо изъяснялся по-английски, что понять о его происхождении можно было лишь по звучанию фамилии. Джесси Ван Хорн, ну конечно, кто, как не он, мог знать о ком-то из осевших в Лондоне жителей Нидерландов. — Спасибо за помощь, Шен, — Робби улыбнулся. — Я спрошу Джесси завтра утром. — Китайская мудрость, я же говорил, — Шен поклонился, пожелал спокойной ночи и удалился. А Робби затушил свечу и наконец смог хоть сколько-нибудь уснуть за последние дни.

***

Джесси, к удивлению Робби, довольно легко разобрался с вопросом о мастере, и уже к началу следующей недели Ван Хорн со странной гордостью принес лорду письмо с приглашением самого Робби и его юной воспитанницы в мастерскую. Вопрос с Бэккой так и не был решен, но Робби решил, что сможет поговорить с мастером лично и получить совет. Довольно быстро снарядившись в Лондон, Робби оставил Самиру и старших женщин приглядывать за домом, взяв только Джесси и Мэл. Шен был рад наконец-то хоть раз не поехать с лордом в проклятый город и остаться в теплом доме заместо дворецкого. Дожди утихли также резко, как и начались, и над Лондоном было абсолютно голубое небо и яркое октябрьское солнце, хотя Робби все равно велел одеть Мэл потеплее, например в клок, сшитый Перлой и Коллинз на пару. — Мы едем только в мастерскую? — поинтересовалась Мэл, выглядывая в окно. Близился вечер, солнце отражалось в грязных лужах, что остались после дождей. Дорога была такой же, вся раскисшая и вязкая. Звук, когда колеса вязли в грязи, Мэл никогда в жизни больше не хотела бы слышать. Но в остальном вечерний Лондон выглядел дружелюбно. Горожане, радуясь выветрившему небу, высыпали на улочки, прогуливались и, казалось, почти не беспокоились о том, что туфли или сапоги нет-нет да и намокнут. — Нам еще надо забрать ваши с Бэккой вещи у портного, но и это, и мастерская подождут до завтра, уже поздно, — Робби натянул перчатки. — Сейчас мы едем на постоялый двор, — он взглянул на Джесси, что сидел рядом с Мэл, — может, мне стоит приобрести дом в Лондоне, коль уж скоро я так часто сюда наведываюсь. — «У кого кошель тугой, правит картой и судьбой», милорд, — шутливо ответил Джесси, а за шуткой последовал заливистый хохот Луи снаружи. Пока Робби и Джесси посмеивались над шуткой последнего, Мэл, которой шутка показалась странной, продолжала разглядывать улицы и вдруг увидела очертания гигантских мачт кораблей издалека. Она никогда не была в этом районе города и никогда не видела порт вблизи. — А мы можем… прогуляться? — неуверенно сказала Мэл, скорее самой себе, нежели Робби или Джесси, но те ее услышали. — Куда ты хочешь прогуляться? — спросил Робби с интересом. Мэл редко проявляла интерес к внешнему миру за пределами поместья, а потому он был готов потакать ей. И, что ж, завтра их ждет тяжелый день. А какая радость ездить в большой город по делам, если даже прогуляться нельзя. — Там, где корабли. Робби переглянулся с Джесси и пожал плечами. Почему бы и не в порт, погода хорошая, а ему все равно надо было как-то заглянуть и взглянуть на корабли. — Хорошо, посмотрим на корабли. Луи довез их до порта, а сам отправился на постоялый двор, чтобы сгрузить багаж и купить им всем комнаты. Обычно этим занимался Джесси, но Робби взял его с собой. В порту было шумно, несмотря на уже не самый ранний час. Люди самых разных возрастов, разных цветов одежд и цветов кожи ступали по мокрым доскам, переговариваясь и переругиваясь. Портовые таверны приветливо открывали свои двери, и запах из них смешивался с запахом речной рыбы, тины и самых разнообразных специй со всего мира. Отовсюду слышались выкрики на разных языках: испанский, французский, кажется, проскользнула пара фраз на итальянском. Джесси брезгливо поморщился, должно быть, зная перевод чересчур резкого замечания в сторону служанки таверны от одного крупного рыжего моряка. — Здесь… громко, — дипломатично произнесла Мэл, не зная, что ей закрывать в первую очередь: нос или уши. Решив, что запах ее беспокоит больше, она прикрыла нос рукавом и говорила забавно гнусаво. — Еще бы, — Робби улыбнулся. — Сюда сплавляются корабли со всего мира, — он вдруг приобнял Мэл за плечо и указал на флаг одного из самых близко стоящих торговых кораблей: — Смотри, это флаги Ее Величества на корабле Московской компании, одной из самых прибыльных в Англии, а вон там — Венецианская — ей всего три года, но она уже догоняет Московскую по прибыли. Гигантские торговые галеоны гордо развевали свои флаги и паруса, обдуваемые лондонскими ветрами: полосатые флаги Тюдоров, герб святого Георгия и крылатый лев святого Марка делили с ними флагшток. Мэл широко раскрыла глаза, стремясь увидеть яркость флагов во всей красе. И как бы ей хотелось увидеть это все в очках, полноценным четким взором. Робби потянул ее к кораблям Турецкой компании, желая разглядеть их поближе. Мэл вертела головой и расспрашивала Джесси о разных приспособлениях или странных одеждах на моряках, но тот отвечал лишь когда мог, а потом стыдливо и устало сказал: — Леди Мэл, я голландец, но это не значит, что я моряк. — Но вы ведь были на корабле! — возразила она, но тот ответил: — И просидел в трюме большую часть путешествия, — он улыбнулся в усы и посмотрел на вернувшегося Робби. — Что думаете насчет Леванты? — Выглядит неплохо, — Робби улыбнулся и удовлетворенно кивнул. — Посмотрим, как переживет зиму, а там, быть может, дойдет и до контракта. — А это кто? — спросила Мэл, увидев, как небольшой и быстрый корабль рассекает волны и пришвартовывается чуть в отдалении от пристани, но ближе, чем громоздкие торговые корабли. Прямые паруса этого корабля были все в дырах, борты были выкрашены в полосатые цвета Тюдоров. Корабль подплыл ближе, и Мэл услышала радостную песню, которую распевали моряки, о золоте и зеленых рукавах. Бэкка тоже любила эту песню. — Это корсары, — со странной интонацией сказал Робби, подходя к Мэл ближе и смотря на подплывающий корабль. — Морские псы, — с такой же интонацией поддакнул Джесси. — Они грабят испанские корабли. — Зачем? — с любопытством спросила Мэл. — Разве воровство — это не грех? — Грех, — кивнул Робби, поджав губы. — Но не когда воруем у Испании. Вдруг на нос корабля, почти пришвартовавшегося, вышел молодой человек, на вид ему было лет двадцать. Мэл не могла четко разглядеть его одежду, но в глаза ей бросалась фетровая шляпа с пером и удивительно белая для моряка улыбка. Парень снял с головы шляпу и замахал ей, словно приветствуя родную Англию, в которой давно не был. Затем он опустил шляпу, поправил волосы, что растрепались, и посмотрел вниз, на пристань, и там заметил дорого одетых Робби и Мэл. Он улыбнулся шире, а потом широким жестом поклонился им, взмахнув шляпой. Робби кивнул на приветствие и сложил руки на груди, по его лицу невозможно было понять, о чем он думает. А Мэл все также прикрывала нос и рот рукавом, щуря глаза, пытаясь разглядеть лицо парня. Кажется, его глаза были голубые. — Идем, Мэл, — Робби взял ее за плечо и развернул в другую сторону, отворачивая от кораблей. — Нам пора. — Хорошо, — Мэл кивнула, радуясь тому, что пора идти. Корабли все также ей нравились, но запах ее просто убивал. Они с лордом Робби и Джесси покинули порт, в конце лишь уловив: — Лэнгдон! Прекращай паясничать, помогай давай!

***

Ночь на постоялом дворе была довольно унылой, хотя Мэл уснула довольно быстро от всех переживаний и эмоций. Робби всерьез подумывал о приобретении-таки дома в Лондоне, просто для того, чтобы не останавливаться на постой каждый раз. С утра они сходили в мастерскую изготовителя очков. Это было темное помещение, тем не менее, в котором было много бликов от всевозможных пластов стекла или хрусталя, на полках стояли длинные коробки с, как предположил Робби, уже готовыми очками. Мэл шла следом за Робби и привычно щурила глаза, поскольку хотела все рассмотреть, а в темноте это было еще сложнее. — Чем могу помочь вам, господин? — раздался ворчливый голос мужчины за прилавком, который низко наклонился над столом и что-то корректировал в еще пока пустой оправе. Потом мужчина поднял голову и сдвинул собственные толстые очки на лоб. — Добрый день, мастер Ван Хеллем? — поздоровался Робби и вытащил письмо, в котором его и Мэл приглашали к мастеру. Мужчина посмотрел на письмо, а потом сухо улыбнулся и сказал: — А, лорд Робинавич, стало быть! Заходите, заходите, я как раз думал, когда же вас ждать, — Ван Хеллем вышел из-за прилавка и поклонился Мэл, которая тоже ответила кивком, когда Робби придержал ее за локоть, чтобы та не присела в реверансе. — Миледи. В мастерскую зашел Джесси, и Ван Хеллем улыбнулся шире: — А вот и meester Ван Хорн! Рад вас снова видеть. — Как и я, meester Хеллем, — Джесси сдержанно улыбнулся и кивнул. — Так что я могу сделать для вас, милорд? — сдвинув брови, спросил Хеллем, а потом стукнул себя по лбу: — Очки, конечно, что же еще. Какие линзы предпочитаете? Венецианское стекло или горный хрусталь? А оправа? Пока он говорил, он метнулся к одной из полок с коробками и начал рассматривать ряд цифр на них, иногда оборачиваясь к лорду, будто на глаз пытаясь прикинуть, какой же силы очки понадобятся Робби. — Вообще-то, — Робби откашлялся и подвел Мэл поближе, — очки понадобятся не мне, а леди Кинг. Она плохо видит вдаль, и ей нужны очки, чтобы не портить шею, пока читает. Мастер во все глаза уставился на Мэл. — О! Прошу простить мне мою поспешность, — он прохрипел с выраженным удивлением. — Такая молодая леди, как… Впрочем, не мое это дело. Расскажите, миледи, как вы видите. Потом он забегал взглядом по полкам, а на лице было какое-то возбуждение или даже азарт. — Я не вижу вашего лица, — краснея, призналась Мэл. — Леди Кинг различает число пальцев с семи шагов, а книги может читать и без очков, но только если поднесет очень близко, — добавил Робби. — Отлично, отлично… Я имею в виду, не отлично, а плохо, но… Неважно, присаживайтесь, миледи, — Хеллем махнул рукой в сторону стола в углу, на котором стояла свеча и лежала книга. Мэл неуверенно подошла, после того как Робби ободряюще ей кивнул, и собиралась сесть, как Хеллем ее прервал: — Нет-нет, миледи, сядьте к столу спиной и смотрите в окно. Что видите? Милорд, прошу, в стороночку, — мастер продолжал открывать и закрывать коробки, а Робби неловко отошел от окна и встал сбоку. — Ничего не вижу, — не очень вежливо буркнула Мэл, но извинилась, когда Робби кашлянул. — А сейчас? Перед глазами Мэл мастер стекла придержал два стекла на перегородке, а она вдруг ахнула: — Лучше! — не веря, воскликнула она. — Лучше, но не хорошо? — продолжал мастер себе под нос, убирая линзы и снова начал рыться в коробке. — Так, так, посмотрим, значит, эти не подходят. А как насчет вот так? Перед глазами Мэл снова оказались линзы, но в этот раз она ойкнула и отодвинулась, зажмурив глаза. — Значит, и это нет, понятно, хорошо, теперь эти, — и плохие линзы снова заменили другие. Так они еще какое-то время подбирали линзы для Мэл, пока она, войдя во вкус, в конце концов не воскликнула: — Сейчас! Сейчас я вижу людей на улицах и экипажи, — она наклонилась ближе, чтобы во всех деталях начать разглядывать лавку. — Отлично, миледи, просто прекрасно! — сказал Хеллем и с чувством выполненного долга выпрямился. Затем он повернулся к Робби: — Ну что, милорд, будете брать? — Конечно, — кивнул Робби. — Сколько времени понадобится и что мне будет это стоить? — Я их отшлифую и вставлю в оправу за пару дней, вам, к слову, надо выбрать ее, и от этого будет зависеть стоимость. Робби повернулся к Мэл и внимательно осмотрел ее лицо, потом задумался и наконец сказал: — Думаю, китовый ус подойдет. — Превосходный выбор, милорд! — воскликнул Хеллем. — Легкие и изящные, как раз для леди. Тогда с вас три фунта и десять шиллингов. — У меня есть еще просьба, — начал Робби, вытаскивая свой кошель. — Понимаете, моя вторая леди-подопечная немного, — он замялся, — слаба здоровьем и тоже страдает таким же недугом, как и ее сестра. Не могли бы вы дать мне образцы, чтобы я смог подобрать ей линзы дома? Я, конечно, заплачу залог, с условием, что верну линзы в целости и сохранности. Мастер нахмурился и начал жевать губу. Видно было, что он не горел желанием отдавать дорогие хрустальные линзы лорду, которого видит в первый раз. — Прошу вас, мастер Хеллем, — вкрадчиво продолжал Робби. — Леди Ребэкка вряд ли справится с поездкой. Разумеется, Бэкка бы справилась, она не была больна или слаба в плане физическом, но Робби стремился как можно меньше вывозить всех своих леди до семнадцати лет в город, а уж тем более чувствительную Бэкку. Хеллем выглядел все также непреклонным, хоть и отказа все еще не высказал. Робби вздохнул и начал вытаскивать из кошеля монеты. — Мэл, не посчитаешь для меня монеты? — поймав кивок девушки, Робби принялся по стопке выкладывать монеты. Сначала большие золотые соверены с изображением Ее Величества. — Шесть соверенов, — сказала Мэл, следя, как каждая монетка увеличивала стопку. Робби кивнул, затем вытащил следующий вид монет — крупную золотую монету, она была яркая, а выгравированный Михаил отражал блики солнца. Он снова сложил монеты в стопку рядом. — Четыре ангела, — продолжала Мэл, пробегаясь глазами по монеткам. Глаза мастера тоже расширялись, а Джесси вздохнул где-то за спиной. И последними Робби вытащил небольшие серебряные монеты, тоже четыре штуки. Теперь на столе было три стопки монет. — И четыре кроны, — припомнила название Мэл, а потом во все глаза уставилась на Робби и пробормотала с удивлением и едва ли не страхом: — Итого: девять фунтов монетами. — Надеюсь, этого хватит, — Робби попытался уверенно улыбнуться, надеясь, что смог убедить Хеллема. Уж не был он так подкован в монетном деле, как его дед. — Я заплачу еще за оправу, когда подберу линзы Бэкке и привезу их обратно, — он помолчал, обернулся на Джесси, увидел его кивок и спросил у Хеллема: — По рукам? Мастер долго смотрел на монеты, потом скользнул взглядом по Робби и Мэл, остановился на Джесси и побежденно выдохнул: — По рукам.

***

Распрощавшись с мастером, они направились к лавке портного. Женщина, что там работала, шила отличные наряды, а, что самое главное, знала все предпочтения Робби и его подопечных. Близилась зима, и он заказал больше платьев для девочек из шерсти и меха, особенно для Самиры, которая все еще очень скептически относилась к английской зиме. — Добро пожаловать, милорд! — раздался голос миссис Седар. Она вышла немного прихрамывая — должно быть, сырость от прошлонедельных дождей сказалась на ее больной ноге. — Хорошая нынче погодка, так и знала, что вы скоро будете. — Да уж, хорошее у вас чутье, — Робби улыбнулся женщине. — Готов мой заказ? — Обижаете, милорд, все в лучшем виде, мы с мистером Седаром постарались для вас на славу, — она поправила очки и поманила рукой Мэл, которая разглядывала убранство лавки. — Иди-ка сюда, дорогая, тебя и сестренку твою оденем — глаз будет не оторвать. Лиза! Помоги-ка! Робби усмехнулся. Седары, и муж, и жена, оба были портными, а миссис Седар понимала в женских платьях и формах куда уж лучше мистера Седара, а потому тот благоразумно отдавал все женские заказы ей, и даже некоторые мужские. Об этом, разумеется, мало кто знал, и все хвалились, что носят платья господина Седара, не подозревая истины. Из дальней комнаты лавки вышла полнотелая красивая девушка, но лицо ее исказила недовольная хмурость. Должно быть, материны приказы исполнять жуть как не хотелось. Мэл отвели в примерочную и закрылись от Робби шторкой. — Не много ли дали за очки? — спросил вдруг Джесси, а Робби вздохнул: — Может, и много, а что делать-то. Я и сам не хочу лишний раз возвращаться, а Бэкку везти — это еще лишних два дня простоя, а то и больше. Скоро пациентов будет — хоть отбавляй, да и погода скоро снова испортится, — потом он улыбнулся и посмотрел на Джесси внимательней: — Не волнуйся, на жалованье это не скажется. — Да если бы я только об этом волновался, милорд, — покачал головой Джесси. Дальнейший разговор прервался, поскольку Мэл вышла из-за шторы и, краснея, повертелась, показывая платье. Оно было из плотной зеленой шерсти, по рукавам шла вышивка — но деталей было не так уж много — ни Мэл, ни Бэкка их не любили. Продемонстрировав еще несколько нарядов, а также убедившись, что платья Бэкки и Самиры должного качества, Робби выписал вексель, приказал Джесси забрать покупки в экипаж. Он не стал спрашивать, нравятся ли Мэл платья, хотя очень хотел, но она выглядела задумчивой и почему-то сонной, и он решил воздержаться до дома. В рекордные сроки собравшись, Робби и Мэл пообедали на постоялом дворе, а после с легким чувством на душе отправились домой. По дороге Мэл задремала, да так и спала до самого дома. Прибыли они поздно, поэтому Робби сдал разбуженную и сонную Мэл на руки Коллинз и удалился к себе, зная, что завтра он точно откроет Питт, и что давненько он там не был. Каково же было его удивление, когда он спустился к завтраку следующим утром, а с правой стороны от его места, напротив оживленно что-то рассказывающей Самиры, сидел никто иной как Джек Эббот собственной персоной. На следующих местах после Самиры сидели любопытно подавшиеся вперед Мэл и Бэкка. Бэкка первая заметила Робби и встала, за ней его заметили Мэл и Самира и тоже встали, присев в маленьких реверансах, приветствуя его. Джек, как и всегда, не встал. — О, вы посмотрите, лорд Робинавич почтил нас своим присутствием, — Джек усмехнулся и приподнял бокал, словно произнося тост. — Доброе утро, миледи, — сказал Робби и прошел в столовую, разрешив им сесть, полностью проигнорировав Джека, как раздражающий фактор. Девочки как-то притихли и исподлобья наблюдали за взаимодействием двух мужчин. Как только Робби сел и дал приказ подавать завтрак, и девочки немного отвлеклись, Робби наклонился к Джеку и прошипел: — Ты что забыл здесь так рано? — Я закончил с делами пораньше, потому как, в отличие от одного знакомого мне лорда, заготовил дрова загодя и решил приехать пораньше, — в тон ответил Джек, мазнув взглядом по Самире и Робби, несомненно, понял, кто сдал его недальновидную подготовку к зиме. Джек продолжал, широким жестом взмахнув рукой: — А ты ничего мне объяснить не хочешь? Робби взглянул на притихших Мэл и Бэкку, которые, казалось, понимали, что конфликт назревает из-за них. Вздохнув, он метнул острый взгляд в Джека и сказал: — Не порть мне и леди завтрак, поговорим потом. Джек, к его чести, принял условия и снова обратился к девушкам, рассказывая, как там дела за пределами Лондона, и вскользь упомянул об испанской угрозе, попытавшись успокоить встревоженную Самиру и почему-то очень интересующуюся Мэл. Иногда Робби радовался, что ни у одной из его подопечных еще нет знакомых в Лондоне, которые могли бы писать им письма. Уж не хотел он, чтобы они пока знали о новостях с войны. Он был благодарен, что подробности о сентябрьском заговоре не так уж их задели, хотя им с Джеком пришлось подписать «Акт об ассоциации». Завтрак прошел спокойно, и Робби с Джеком отправили девушек на уроки, а сами направились в кабинет к Робби. — Итак, — Джек с кряхтением уселся в кресло и вытянул ногу. — Меня не было всего полтора месяца, а потом я приезжаю и выясняю, что у моего друга вместо одной юной леди в доме теперь три. — Я встретил их в приюте, еще до дня рождения Самиры, — сказал Робби, недовольно нахмурившись. С какой стати он должен оправдываться? Он взрослый мужчина, кто-то сказал бы, что даже чересчур взрослый. — После твоего отъезда поговорил с Самирой, мы решили забрать их к себе. Чего еще ты от меня хочешь? — Дана знает? — вдруг спросил Джек, но, посмотрев на непроницаемое лицо друга, пробормотал: — Конечно же нет. — Я справился, хорошо? — Робби потер переносицу, потом встал с кресла и начал ходить по комнате. — Они здесь и будут здесь, пока не решат иначе или… Канцелярский суд не решит, — закончил печально он. — Давно ты в благотворители наметился? — Джек приподнял бровь. — Джек, ради Бога! — рявкнул Робби, все больше раздражаясь, что друг его тут распекает ни за что. — Робби, послушай, я не говорю, что ты поступил плохо, — попытался успокоить его Джек. — Но ты принял это решение за сколько — месяц? А если бы что-то пошло не так? Я к тому, что если бы что-то случилось, ни я, ни Дана не отреагировали бы вовремя. Ты не обязан с нами советоваться, но тебе нужно пространство для отступления. — У меня есть Самира… — попытался Робби, но Джек его перебил: — …которая не то что не твоя наследница, но даже не английская подданная, а еще, ты уж меня извини, чужеземка и язычница. — Мы сейчас говорим о Бэкке и Мэл или о Самире? — Робби потерял нить разговора, но вместе с тем разозлился, как бывало каждый раз, когда кто-то обращал внимание на инородность Самиры. — Мы говорим о том, что ты поступил правильно, но поспешно, — Джек вздохнул, встал и хлопнул Робби по плечу, который устало опустил голову. — Мелисса и Бэкка будут защищены, хотя бы даже по статусу крови и веры, но Самира пока все еще слабое звено в твоей обороне. И тебе следовало пока разобраться с ней, а потом решать вопрос с девочками Кинг. — Ты знаешь Кинг? — удивился Робби, но Джек покачал головой и улыбнулся. — Нет, они представились, и нет, я не слышал об их отце. — А Мэл надеялась, — усмехнулся Робби. — Жаль ее разочаровывать, — Джек снова стал серьезным. — Реши вопрос с Самирой поскорее, брат. Тебе ее скоро представлять ко двору. — Письмо от ее матери еще не пришло, — уныло ответил Робби. — Откуда ж я знаю, вдруг она ее обратно потребует. — Если потребует — мы что-нибудь придумаем, но ты должен что-то сделать с ней сейчас. Свози в Лондон, сделай английской подданной, а потом покрести — так она будет защищена. — А если она не согласится? — Что ж, — Джек печально хмыкнул. — Насильно мил не будешь, но в случае чего — закон ее не защитит. Они замолчали, позволив последним словам Джека повиснуть в воздухе. Наконец Робби просто ответил: — Я подумаю. — Думай быстрее, — шутливо закончил Джек, поставив точку в их разговоре. — А теперь расскажи-ка мне подробнее о том, как ты провернул удочерение еще двух девочек.

***

Вечером Самира медленно, с помощью Ким и Перлы, одевалась в платье для верховой езды. Она хотела съездить в лес, что был около поместья, но ей было до жути скучно ехать в одиночку. Конечно, с ней, наверняка, были бы Перла и Ахмад, но они ездили с ней каждый раз, а это было не совсем то. На самом деле она спросила, могут ли Мэл и Бэкка поехать с ней, но Мэл извинилась и сказала, что Бэкка не хочет ехать, а значит, и Мэл не поедет. Да им и не на чем. Самира поняла, конечно, наверное, будь у нее сестра-близняшка, она бы тоже от нее ни на шаг не отходила. — Ну чего вздыхаете, миледи, — мягко спросила Перла, заплетая волосы ей в пучок, оставляя прядки по бокам от лица. — Неужто моя и Ахмада компания так вас расстраивает? — Нет, что ты, Перла, — Самира поспешила опровергнуть это. — Но неужели мне всю жизнь придется ездить на прогулки с тобой и Ахмадом? — Ну уж всю жизнь, — Перла улыбнулась и накинула на Самиру новый плащ с подкладом из беличьего меха. — Наверняка к Рождеству лорд Робби сможет найти лошадей для Мэл и Бэкки, а совсем скоро, годка через четыре, может быть, уже и с женихом будете гулять. — Не хочу я с женихом, — буркнула Самира, покраснев. — Надеюсь, лорд Робби не будет скоро выдавать меня замуж. Да кому нужна мавританка без приданого? — Ну уж с приданым лорд вас наверняка не обидит, — Перла закончила одевать Самиру и повела ее к выходу, где Луи уже должен был запрячь Карри в поездку. К их удивлению, на дворе также стоял лорд Эббот, одетый для поездки. Он заметил их и улыбнулся: — А, леди Самира. Тоже выбрались прогуляться? — Да, милорд, решила выгулять Карри в лесу, — потом она моргнула и спросила: — А вы? — Робби отказался со мной ехать, а мне надо немного проветриться, вот и решил поехать один, — он тоже помолчал, потом осмотрел Самиру и ее скудноватую свиту и предложил: — Но буду очень рад, если позволите составить вам компанию. С кем-то всегда веселее. — Составить компанию? — Самира сначала посмотрела на Эббота, чтобы понять, врет ли он, потом на Перлу и спросила, смотря на нее умоляющими глазами: — Можно? Перла нахмурила брови, потом медленно кивнула: — Я все равно поеду с вами, но буду ехать чуть поодаль, а то лорд Робби с меня шкуру спустит, что от работы отлыниваю. Самира улыбнулась. Она знала, что Робби наверняка не будет сильно ругаться, если она поедет с лордом Эбботом, и Перла могла бы остаться дома. Наверное. Но эти условия ее вполне устраивали. — Я приму за честь, если вы составите мне компанию, — официально сказала Самира Эбботу, и тот кивнул. Луи вывел запряженных Карри и Вишпалу и помог Самире забраться на кобылу. Когда Самире это удалось, лорд Эббот уже ждал ее, сидя в своем седле. — После вас, — Эббот махнул рукой, и Самира пустила Карри спокойным шагом. Вишпала понятливо отправилась следом. Они ехали медленно, разглядывая деревья и растения в лесу, уже потихоньку опускался туман, хотя до ужина был еще час. — У меня дома нет таких деревьев, — пробормотала Самира, разглядывая совсем рядом растущий куст какого-то растения с иголками и синими ягодками. — Это можжевельник, — пояснил Джек, срывая с него ягодку и закидывая в рот. — На вкус странный, но мне всегда нравился в детстве. Заинтригованная Самира также сорвала с куста синюю крупную ягоду и съела. Вкус был сначала чуть сладкий, а потом стал очень странным, смолянистым и терпким, почти горьким. Самира закашлялась и начала отплевываться, а лорд Эббот не смог удержаться и засмеялся. — Сказал же, странный, — как только он отсмеялся, он взволнованно посмотрел на Самиру. — Только не говори Робби, что я разрешаю тебе что попало есть. — Не… скажу, — наконец отдышавшись от странного вкуса ягоды, сказала Самира. — Но больше есть не буду. — Их и нельзя много, — улыбнулся Эббот. — Зато потом приятное ощущение во рту. Это было правда: язык немного щипало, но было как будто прохладно, и Самира будто могла дышать морозом. — У тебя дома ведь часто едят ягоды и фрукты, да? — Эббот чуть подогнал Вишпалу, и она поравнялась с Карри. — Их у вас там в достатке. Самира, обрадованная, что может о чем-то рассказать лорду Эбботу, принялась во всех подробностях объяснять, почему фрукты в Индии самые лучшие и какие лорду Эбботу стоит попробовать, если он когда-нибудь будет там проездом.

***

Осень пролетела очень быстро, хотя так, возможно, казалось, потому что уже в конце ноября выпал снег и ударили сильные морозы. А к декабрю вообще выбираться из дома не было никакого желания. Дом очень хорошо топили, но Самира все равно сидела в общей гостиной, завернутая в одеяло. Мэл тоже мерзла, закутавшись в теплую накидку поверх ночной рубахи. Но на мороз она обращала внимание не так сильно, поскольку была поглощена очередной историей о короле Артуре, которые она проглатывала с завидной скоростью теперь, когда новенькие очки из хрусталя в оправе из китового уса, закрепленные нежной лентой, сидели на носу. — Что ты делаешь, Самира? — спросила она, показывая Бэкке гравюру из книги. — Вышиваю, — просто ответила Самира, сосредоточенно делая стежки. — Что вышиваешь? — Подар… — ответить она не успела, потому что услышала какие-то копошения в коридоре и голос лорда Робби — он звучал удивленно и даже испуганно. Мэл и Самира переглянулись, потом кивнули друг другу и оставили Бэкку следить за периметром, а сами отправились на разведку. Тихо спустившись до середины лестницы, они присмотрелись к толпе, что была у входа в дом, хотя о чем говорят, слышно не было. — Смотри, Самира, — тихим от удивления голосом прошептала Мэл и отодвинулась, чтобы дать Самире взглянуть. Робби стоял уже в рубашке и простых штанах в окружении Джесси, Шена, Перлы и Коллинз. На нем были очки — наверное, он работал перед сном. Но сейчас сна на его лице не было, а только бесконечная усталость и удивление. Но самое удивительное было то, что напротив стояла МакКей, а в руках держала припорошенный снегом сверток, в котором отчетливо угадывался ребенок.