Три головы дракона

У Стены ветер стал потише. Двое всадников наконец смогли выпрямиться и ехать, глядя вперёд, а не пряча лицо от колючих снежинок. Один из них, мальчик лет двенадцати-тринадцати, задрал голову и уставился на Стену, приоткрыв рот от удивления. Второй, молодой человек лет двадцати с небольшим, наблюдал за ним с улыбкой. Наконец мальчик с трудом отвёл взгляд от огромной ледяной глыбы и оглянулся на спутника. — Как думаете, сир, ваш отец здесь? Тот нахмурился. — Ты спрашиваешь уже десятый раз, Эгг. Такое чувство, будто бы ты его сын, а не я, и ты желаешь с ним встретиться больше всего на свете. Откуда мне-то знать? У Ночного Дозора множество башен по всей Стене. да и мало ли высоких стариков… — Вы сами сейчас точь-в-точь как ворчливый старик, сир, — улыбнулся мальчик, натягивая отороченный мехом капюшон пониже на лоб. — Я сейчас дам тебе по уху, ещё только рот раскроешь, понял? Рыцарь ещё больше сдвинул брови, чтобы угроза казалась пострашней, но мальчик не смотрел на него — взгляд тёмных глаз снова обратился к Стене. — Эгг, в чём дело? Поехали уже, темнеет. Твой дядя наверняка решил, что не стоило отпускать тебя со мной, и лучше было бы, если бы ты поехал в окружении его рыцарей, а то и в повозке на мягких подушках. — Я вот думаю… — не оборачиваясь к нему, сказал мальчик, — что, если бы кто-то из моей семьи жил здесь, на Стене, какой долгий путь пришлось бы делать, чтобы навестить его. — Таргариены на Стене? — фыркнул рыцарь. — Да скорее мы пустим одичалых на наши земли и заживём с ним душа в душу, чем Таргариен уйдёт в Ночной Дозор. Сир Арлан рассказывал, что когда-то давно служить в Ночном Дозоре почиталось за честь, и многие знатные семьи отправляли сюда своих сыновей. Тогда дозорных и кормили получше, и оружием хорошим снабжали, и все башни стояли заселёнными. А теперь, говорят, половина их пустые, и если одичалые пожелают, то легко переберутся через Стену. Поэтому в Дозоре служат те, кого не жалко и кому нечего больше терять: преступники, бастарды, нищие. Может быть, и я бы сейчас служил здесь, стоял на холоде и смотрел на тебя с вершины Стены. Мальчик явно хотел что-то возразить, но передумал. Наконец он нехотя тронул лошадь, и они поехали вдоль Стены. До Чёрного Замка они добрались, когда уже почти стемнело. Где-то наверху горели огни факелов, а здесь, внизу, было темно и стыло. Сверху слышались голоса дозорных: похоже, они, увлечённые разговорами, не заметили двух всадников. Эгг, чёрный силуэт на белом снегу, обратился к рыцарю: — Сир, можно я… немного напугаю их? — Не боишься открыться, значит. — Сир, вряд ли мне теперь есть смысл скрываться. Боюсь, тут все знают о том, кто ходит у вас в оруженосцах. Да и лорд Риверс не позволит мне ломать комедию, как он говорит. Ну, сир… Рыцарь покачал головой. — Седьмое пекло, Эгг, почему тебе это так нравится? Если бы в том бою ты не раскрыл себя… — Я не могу вам объяснить, сир, — пожал плечами мальчик, снимая капюшон и обнажая совершенно лысую голову. — Это вроде как ты уже не ты, а кто-то другой… Ну то есть ты, конечно, просто сильнее, быстрее, лучше… Рыцарь только рукой махнул. — Всё равно не понимаю, но во мне никогда не было ни капли благородной крови. Эй, ты зачем это делаешь, я разве разрешал тебе? — А разве нет, сир? На снег упал меховой плащ, и мальчик, стащив тёплые сапоги, встал на него босыми ногами. Лошади всхрапнули от испуга и отпрянули. Дозорные, увлеченно обсуждавшие между собой шлюх из Кротовьего городка, замолчали на полуслове. Оба они были рослыми бородатыми мужчинами, но челюсти у обоих отвисли, и они стали похожи на удивлённых детей. Вряд ли они когда-то видели что-нибудь столь невероятное и прекрасное, и сир Дункан Высокий был согласен с ними. Задрав голову, они смотрели, как над Стеной поднимается, размахивая кожистыми крыльями, серебряный дракон.