Три головы дракона

Ветер у Стены дул особенно сильно, бросал в лицо пригоршни снега, приподнимал меховой плащ. Миэрин ещё не остыл до конца в её крови, его жгучее солнце ещё не погасло для Дени. Ледяная пустыня прямо перед глазами казалась чем-то невообразимым. Не может быть так холодно, откуда столько снега? — Армия построена, ваше величество, — тихо произнёс Тирион Ланнистер, поклонившись ей. Обрубок его носа при свете угасающего дня казался почти чёрным. Дейенерис оглянулась на ряды своих солдат: сир Барристан встретил её глаза с улыбкой, Джорах Мормонт был серьёзным и угрюмым («Только не умирай сегодня, мой верный — теперь уже навсегда — медведь»), Серый Червь — бесстрастным. Робб Старк, Хранитель Севера, красивый рыжеволосый юноша, кивнул ей. На бой с Иными и в помощь ей он привёл немалое войско. Эйегон, её племянник находился сейчас высоко-высоко, он парил над землёй, высматривая Иных с мёртвым войском. А Джейме Ланнистер лишь ухмыльнулся. Глядя на него, Дени не ощущала больше ни гнева, ни печали. Должно быть, северный ветер выдул из неё все чувства. Дени и ощущала себя именно такой: пустой керамической статуэткой. Нет у неё прошлого. Она проделала весь этот путь — завоевания, страдания, Железный Трон — только для того, чтобы оказаться в конце концов здесь, у Стены. Нет будущего — потому что оно пока не наступило. Кто знает, многие ли переживут эту ночь, наступит ли за ней утро, или она так и станет Вечной. Дейенерис прошла мимо рядов солдат неторопливым шагом, хотя холод усилился. Белые Ходоки совсем рядом. — Будете ли вы храбро сражаться за меня… сир? — спросила она у Джейме, убийцы своего отца. Тот, глядя сквозь неё в снежный сумрак на горизонте, ответил: — Не за вас. Я буду сражаться за Вестерос, как и подобает рыцарю, — её «сир» не осталось им незамеченным. — Миледи, я буду сражаться храбро, как лев… хромой на одну лапу. Дейенерис улыбнулась, его ядовитый тон развеселил её. — Оставьте немного своих острот для Иных, сир Джейме. — Вряд ли они их оценят. Моя самая лучшая шутка — вот она, — и он похлопал по рукояти меча с лезвием из обсидиана. Тирион был прав, во всём прав. Пусть Джейме и оставался Цареубийцей, но королевское милосердие по отношению к нему помогло завоевать симпатии многих знатных семей Вестероса. Те, кто столько лет служил Баратеону и Ланнистерам, мог не бояться за себя и близких. — Миледи. Дейенерис обернулась: Джейме больше не улыбался. Он поднял меч левой рукой и плашмя прижал к груди клинок. Чёрный плащ Дозорного взвился за его спиной, как два крыла. — Я буду сражаться за вас, — сказал он. — Кто знает, может, в этом бою я верну вам долг за отца и брата… ваше величество. Дейенерис кивнула ему и отвернулась, щурясь от ветра и смаргивая выступившие слёзы — тоже от ветра. Джейме Ланнистер погибнет в этом бою и смоет клеймо Цареубийцы своей кровью. Холод стал совершенно невыносим. — Они идут, — произнёс Тирион то, что она и так знала. Дейенерис на мгновение закрыла глаза. Последний раз она будила в себе дракона в ту ночь, в тронном зале Красного Замка, и слишком много боли было связано с этим воспоминанием. Когда-то, маленькой девочкой, она лежала под тонким одеялом и думала, что любое превращение в дракона обязательно влечёт за собой великое бедствие. Оказалось — так оно и есть. Но сейчас, возможно, в первый и последний раз, её проклятая драконья кровь спасёт королевство — может быть, уже и не для неё. Совсем новые чувства охватили Дени, заполнили её, потянулись во все стороны огромными серебристыми крыльями. Она поднималась выше ощетинившегося копьями и мечами войска, выше Стены, туда, где ждал её Эйегон. Крылья её взметали небольшие метели, и ей больше не было холодно. Рыцари и дозорные поневоле задирали головы, чтобы увидеть, как в небе кружит огромный белый дракон.