I love you as the moon loves the sun

26 декабря 1987 года

Желтое, тягучее марево заливало все вокруг. Солнце замерло в зените, оплавляя золотистый воздух. Майк стоял в самом центре этого звенящего света; каждый вдох давался с трудом, словно он дышал раскаленным песком. Вибрирующий гул цикад окружал его фигуру, превращая в белый невозможный шум. Очертания деревьев на горизонте плыли как в расфокусированном объективе. Слишком ярко. Больно глазам. Уилл стоял совсем близко. Но его лицо казалось размытым, нечетким, как в отражении неспокойной воды. Майк чувствовал, как пот ползет по позвоночнику, как одежда липнет к коже. А внутри, противоположно огню, по венам пульсировало ледяное признание. — Уилл, все это… Я не могу быть тебе просто другом. Все… слишком иначе. Стрекот насекомых оборвался. Майк сделал шаг вперед. Медленно, слепо протянул руки, надеясь на касание, на спасение, на любой знак того, что его не оттолкнут. Пальцы почти коснулись… Уилл не шевельнулся. Он просто смотрел. — Майк…я… — попытался сказать он, но тишина оборвала его. — Меня сейчас стошнит… от тебя. Майку захотелось заживо сгореть в этом солнце. Он не успел ничего ответить — Уилл просто растворился, рассыпавшись в золотую пыль. Майк громко втянул воздух, словно только что вынырнул из ледяной воды — и открыл глаза. Он ведь… не отвернется от меня? Пожалуйста… нет… Я не прошу любви, просто не уходи от меня. Вчерашняя снежная буря принесла… спокойствие. Нежное солнце расцвело, его лучи ласково заглядывали прямо в окна и пробивались сквозь витражи входной двери, рассыпаясь по дому цветными бликами. Свет тихо проявлял хаос, оставшийся от их вчера. Золотые пылинки оседали на сырых куртках, брошенных в прихожей, и на поваленной там же вешалке. Теплые отблески скользили по полу, подсвечивая влажные разводы шагов, что тянулись от самого порога до дивана в гостиной, и замирали на мокрых носках, брошенных прямо на столик. Падающие лучи высекали мягкие искры из граней опрокинутой бутылки (кем-то допитой), и нежно золотили край грязного подноса с чашками в темных разводах. А разбросанные по полу подушки от дивана, впитывая этот свет, уже налились сонным теплом. В этом безмолвном сиянии выделялись двое. Свет ласково касался лица одного — заспанного, с пухлыми, будто зацелованными губами и взлохмаченной челкой, — и перетекал на второго, длинного, обнимающего первого. Солнце окутало его прожженную пеплом рубашку, задерживалось на странных следах на шее и тонуло в темных, теплых глазах. О! Глазах. — Посмотрите, кто проснулся, — донеслось откуда-то из воспоминаний. Голос был женским, почти маминым, под звуки поставленного на плиту чайника. Майк сильно моргнул. Он осмотрелся, насколько позволила спинка дивана и их общая, нелепая поза. Мир все еще слегка покачивало. Никого постороннего рядом не было, дом был живым, но казался абсолютно пустым. Он снова проснулся первым, и снова Уилл оказался в его объятиях. Или он сам оказался в объятиях Уилла. Майк не понимал, да и не хотел. Их руки обнимали друг друга, а ноги переплелись, касаясь холодными босыми ступнями. Майк не понимал, как они снова оказались вместе спящими. Почему не разошлись по комнатам? Почему не спали по-человечески? Он пытался свалить все на алкоголь. Да, именно из-за него. Но внутри чувствовал, что это паршивое алиби. Единственное, что Майк понимал — он начинает привыкать. Притираться. В глубине души он даже радовался тому, что снова Уилл был так близко. Они лежали лицом друг к другу, вплотную, так как узкий диван не оставлял выбора. Майк замер на краю, будто вжимая Уилла в мягкую спинку, собственнически закрывая собой от остального мира. Уилл доверчиво забросил на него ногу и спал, как казалось по-настоящему глубоко. Майк смотрел, как солнце ласкает его лицо, нежно перепрыгивая с переносицы на щеку. Волосы упали на глаза, мешая ресницам, путаясь в них. Майк хотел было потянуться, чтобы поправить непослушную прядь, и нашел свою руку на его талии, именно там, где взгляд когда-то зацепился за родинку. Он мягко, неохотно отпрянул, все еще ощущая тепло на своей руке. Он занес ее выше. Мышцы отозвались тупой, ноющей болью от неудобной ночной позы, но алкоголь в крови действовал как анестезия. Он коснулся лба Уилла — медленно, кончиками пальцев, совершенно не осознавая в этот миг, что это может быть «неправильно». Пальцы сами собой скользнули ниже, невесомо очерчивая линию щеки, и он заправил мешавшую прядь за ухо, приглаживая ее. Он завороженно следил за собственными движениями, словно со стороны. Пожалуйста, не просыпайся еще секунду. Ему хотелось закрыть глаза и просто побыть в этом приятном ощущении объятий, хоть они и были как будто односторонними. За последние дни Майка все чаще догоняла пугающая мысль: он был не совсем честен с Уиллом, с самим собой. Пока тот спал, Майк не просто был рядом, он жадно и неосознанно впитывал его близость, смотрел, прикасался, пользуясь его беззащитностью. От этого по спине пробежали мурашки. Ему самому наверняка не хотелось бы, чтобы с ним поступали так же — без его ведома, без его согласия. Как только пальцы поправили упрямые пряди, Уилл открыл глаза. Он сделал это просто и легко, будто и не спал вовсе. Точнее, будто его глаза давно проснулись, а остальное тело все еще продолжало досматривать сны. В его прямом взгляде не было испуга, а только тихий вопрос, который заставил руку Майка замереть у его виска. — Майк? — выдохнул он. — Это ты? В его глазах, еще мгновение назад застывших, словно мутные стекляшки, начали собираться слезы. Сами по себе. Настолько быстро, что Уилл даже сам не понял почему. Но это точно было не горе, скорее нервы, перегруженные вчерашним ядом и сегодняшним светом, дали сбой. Уилл моргнул, и пара капель скатилась по щеке. — Уилл? Что… — Майк запаниковал, чувствуя как во рту пересохло. — Тебе больно? Я… я сделал тебе плохо? Уилл не ответил сразу. Он медленно огляделся, осознавая тепло и близость чужого тела. В голове все еще плыло, и это мешало испугаться по-настоящему. — Мы… так спали? — прошептал он, и его взгляд был тяжелым, зрачки то расширялись, то сужались, не в силах поймать фокус на лице Майка. — Похоже на то, — Майк попытался улыбнулся, но вышло криво. — Ау… ч-черт, — прошипел Уилл, пытаясь вытянуть руку из-под спины Майка. — Рука затекла… ты меня придавил. Он затряс кистью в воздухе, морщась от иголок, которые впились в затекшие пальцы. Майк нехотя отстранился, сдвигаясь на самый край дивана. — Я не мог пошевелиться, — Майк заговорил слишком быстро. Его голос звучал неестественно. — Ты меня… обнимал, — добавил он тихо. Уилл замер. Его рука медленно опустилась на колени. Память выдавала рваные куски: холодный сугроб, дым сигареты, и то, как он в хмельной дерзости прижал Майка к спинке дивана. — Я просто замерз, — тихо сказал Уилл, и это прозвучало как самая жалкая попытка оправдаться в истории человечества. — Наверное. Паршивая ложь. Я просто хотел быть к тебе ближе… Мне просто было нужно… Я лез к тебе, как в бреду, будто мне не хватало воздуха… Майк сел, чувствуя как комната делает последний замедленный оборот и останавливается. Затем встал и начал преувеличенно отряхивать свои штаны, не зная, куда деть руки. Уилл тоже попытался подняться, но тут же с тихим стоном упал обратно на спину. И остался лежать, глядя на Майка снизу вверх. Мир казался слишком резким. Уилл скользнул взглядом и затаил дыхание: ширинка на джинсах Майка была расстегнута. Он тут же отвел глаза и нахмурил брови, пытаясь усиленно вспомнить все, что произошло ночью. Майк перехватил этот взгляд и судорожно дернул замок вверх, издав трескучий, металлический звук. — Что? — бросил он почти грубо, пытаясь скрыть за агрессией панику. — В туалет ночью ходил, забыл застегнуть, — на ходу придумывал он, не помня совершенно ничего. Жалкая ложь… — Я ничего не говорил, — тихо, будто на автомате ответил Уилл, все глубже копаясь в памяти в поисках чего-то ужасного. Безуспешно. Пожалуйста, пусть все будет так, как сказал Майк… — Ага, — Майк пошатнулся, прорываясь сквозь муть. Внутри все задрожало, он помнил, как только что гладил Уилла по волосам, и боялся, что тот это почувствовал. Он в полном молчании двинулся к ванной, почти сбегая. Но из-за приоткрытой двери кухни его настиг голос Лукаса: — Доброе утро, — сухо сказал Лукас. — Выспались? Майк замер в дверном проеме, вцепившись в косяк. Лукас стоял напротив него, преграждая путь на кухню, а Макс сидела чуть поодаль, в столовой, и ее взгляд, направленный куда-то мимо них, казался слишком сосредоточенным. — Не… очень, — буркнул Майк. — Видок у вас, конечно… помятый. Уилл на диване совершил успешную попытку привстать, чтобы увидеть всех. — Мы просто… — начал он, но голос подвел. — Мало поспали, — отрезал Майк. — В обнимку? — Лукас прищурился, и в его голосе проскользнула та самая холодная нотка, от которой Майку стало неприятно. — Вы вчера всю бутылку добили и вас понесло? Или это уже обычное дело? Майк поперхнулся. — Вы… — Мы не подслушивали, — подала голос Макс. — Но и вы там не шептали. Ворковали так, что почти все было слышно. — Мы не ворковали! — Майк почти выкрикнул это. — Майк… — тихо произнес Уилл, привлекая к себе внимание. Он хотел его успокоить. — Ладно, ну звучало именно так, — Лукас дернул углом рта, и это не было похоже на улыбку. — «Ты меня обнимал, я замерз»… Что это было? Выглядело как-то… странно, Майк. — Эй, мы просто напились! — Майк отчаянно искал оправдание перед всеми. — Мы вышли на улицу, потому что Уиллу стало плохо. — Меня тошнило, — быстро добавил Уилл. И Майка передернуло от этого слова, но он продолжил: — Я поскользнулся, упал, он пытался меня поймать и тоже рухнул, — слова Майка вылетали так быстро, что перескакивали друг через друга. — В сугроб. Мы промокли до ниток и замерзли. Лукас хотел было закончить этот странный разговор, но вдруг заметил что-то. — А это что у тебя? — он указал на шею Майка. Тот машинально коснулся кожи. Под пальцами саднило — раздражение было свежим, но он понятия не имел, откуда оно. Уилл, сидевший на диване, внезапно застыл, вспоминая обрывки ночи: как он упал на Майка, уткнувшись ему изгиб плеча, и как его губы безцеремонно касались шеи, не сдержанные в безумном порыве. — Я не знаю, что это, — сказал Майк удивленно. — Я даже не видел. Уилл хотел что-то добавить, но Майк опередил его. — Мы замерзли, — он почти взмолился, чтобы этот допрос прекратился, хотя его уже никто не спрашивал. — Диван ужасно неудобный, мы просто вырубились там, где упали. — Ну, я так и понял, — Лукас наконец отступил на шаг, освобождая проход, но напряжение никуда не делось. — Именно поэтому вы и не пошли в гостевую. — Мы были пьяные! — это все, что оставалось сказать. — И уставшие. И вообще, — Майк запнулся, поняв, что говорит слишком громко. — Какая разница? Лукас посмотрел на него несколько секунд. Потом кивнул, но это жест не особо походил на доверительный. Просто он решил не копать дальше. — Все нормально. Идите уже умывайтесь, — сказал Лукас и добавил мягче: — Вчера у всех крыша поехала от выпивки. Просто вы вдвоем на этом диване смотрелись… тесновато. Короче, проехали. Уилл поднялся с дивана и прошел мимо Майка к двери ванной, не глядя на Лукаса. Майк двинулся следом, чувствуя как все внутри кипит от стыда и злости. Он пропустил Уилла вперед и закрыл дверь. *** В ванной было тесно. Майк стоял у раковины, низко согнувшись. Ледяная вода обжигала кожу, но не помогала протрезветь окончательно. Голова гудела от этого разговора. Уилл сидел на краю ванны, вытянув ноги и опустив плечи. Он ждал своей очереди, и это ожидание для Майка ощущалось как направленный в затылок прицел. Майк выпрямился, прижав к лицу полотенце. Вглядываясь в собственное отражение, он медленно повел головой в сторону, подставляя шею свету из окна. След был заметным — легкое покраснение, которое было невозможно списать на случайность. Он не помнил самого касания, но безошибочно узнавал его природу. Перед глазами вспыхнул рваный, обжигающий фрагмент: темнота, тяжесть Уилла сверху и то, как Майк, окончательно теряя остатки воли, впился пальцами в его бедра и прижал к себе. Это точно не выглядело как попытка удержать от падения. Это был неконтролируемый голод. Майк зажмурился, чувствуя, как к лицу приливает жар, который нельзя было оправдать алкоголем. Что я наделал? Я позволил этому случиться. Я… воспользовался тем, что он был пьян. Он посмотрел на свои ладони. Те самые, которые хранили фантомное ощущение чужого веса. Которые искали подтверждения собственной испорченности. И нашли… Этот чёртов эксперимент удался, Майк… Но какой ценой? — Все нормально? — голос Уилла прозвучал так тихо, что Майк вздрогнул. Но не обернулся, продолжая сверлить взглядом свое отражение. — Да, — ответил Майк, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто голова раскалывается. А у тебя? — Еще тошнит немного. — Сильно? Майк снова плеснул в лицо ледяной воды, надеясь, что она смоет этот позорный жар, который разливался по щекам и груди. Уилл смотрел на его напряженную спину, на капли воды, медленно стекающие по волосам на воротник прожженной рубашки, на плечи. Плечи… Уилл помнил, как он сжимал эти плечи вчера в темноте, как оказался сверху, прижимаясь. К горлу подступала тошнота, и он не понимал от похмелья, или от того, что он делал ночью. Я хотел… поцеловать его — не спросил, хочет ли он. Я не дал ему выбора. Он не мог сопротивляться. Он всегда был со мной мягок. Уилл отвел взгляд в сторону, и его глаза зацепились за хромированную деталь крана. В кривом отражении он увидел кончик своего носа, родинку над губой, собственные губы — непривычно яркие, распухшие. Он вспомнил, как уткнулся носом в шею Майка, как губы сами нашли его. Он не помнил, целовал ли на самом деле, но он хотел. Безумно хотел. Он перевел взгляд на Майка, тот все еще рассматривал багровое пятно на шее. — У тебя шея… — сказал Уилл, и голос его дрогнул. — Не болит? Майк коснулся пальцами горящей кожи. Под подушечками отчетливо пульсировало. — Нет, — ответил он, все еще не оборачиваясь. — Не болит. — Ты помнишь что-то? — Уилл осторожно прощупывал почву, чувствуя, как сердце стало биться быстрее. — Как это появилось? — Не знаю. Не уверен… Насчет шеи — точно нет. Но не думаю, что это ты меня так «приложил». — честно сказал Майк. — А кроме шеи? — с опаской спросил Уилл. Майк замер. Он медленно поднял руку и коснулся собственной скулы, будто проверяя, остался ли там невидимый влажный след. — Нет, ничего… — Майк, прости… — неожиданно начал Уилл. — Я слишком много выпил, и я не знаю, почему… Прости, это так дико. — Что? Да, забей, все нормально, — Майк фыркнул, глядя на свое отражение, четко осознавая, что все не было нормально, но и он не был готов говорить об этом. — Подумаешь, в сугробе повалялись. Уилл смотрел на него и видел, как тот умело превращает их ночной хаос в нелепую шутку. От этой фразы «все нормально» Уилла замутило так сильно, что он с трудом сдерживал позыв рвоты. Разве это было нормально? Тогда почему я помню, как мы дышали друг другу в губы. Голова пошла кругом. Уилл попытался встать, хватаясь за холодный кран ванной. — Ты в порядке? — в голосе Майка появилась тревога. Он мгновенно оказался рядом, подхватывая Уилла под локоть. — Майк… меня сейчас стошнит. Отойди. Уилл наклонился над унитазом и его вырвало. Он чувствовал, как его выворачивало наизнанку, тело содрогалось от спазмов, а лицо заливали слезы и холодный, липкий пот. Майк в ужасе стоял рядом — он отвернулся, давая хоть каплю приватности, но остался на расстоянии вытянутой руки. — ЛУ-У-У-КАС! —крикнул он в сторону двери, и в этом крике была паника. *** — До встречи, парни! — сказал Лукас, прислонившись к дверному косяку. — Пока, — Майк махнул рукой, не оборачиваясь. Уилл замялся на пороге, поправляя воротник чистого поло, которое ему одолжил Синклер. — Спасибо еще раз. За душ, за футболку… я все верну. — Да ладно, забей, как-нибудь потом, — Лукас коротко кивнул. — Нет, правда, мне стыдно, что так вышло, — Уилл опустил глаза. — Уилл, завязывай, — мягко перебил его Майк, уже спускаясь по ступеням. — Это могло случиться с каждым. Пошли. Они двинулись прочь от дома Лукаса, в сторону центра города, подальше от их района. Морозный воздух после горячего душа казался освежающим, он наконец-то выветривал остатки хмельной дурноты. — Ты как? — спросил Майк, засунув руки глубоко в карманы куртки. — Лучше. Намного, — Уилл выдохнул облачко пара. — Кажется, алкоголь все-таки был лишним. — Да уж… наверняка. Они прошли пару кварталов в тишине. Улицы Хоукинса в этот субботний полдень были привычно пустыми, словно город замер после бури. — Нам нужно куда-то зайти? — прервал молчание Уилл. — Да, Лукас мне подсказал, что тебе нужно лекарство. Да и еды стоит купить. Дома голяк. — Лекарство? — Угу. Что-то там… — Майк поднял ладонь. На коже синей ручкой было неразборчиво выведено: «Pepto-Bismol». Майк прочитал название по слогам, ломая язык. — Это какое-то заклинание? — задумчиво спросил Уилл. — Видимо. И я очень надеюсь, что сильное. В аптеке их встретил резкий, стерильный запах всевозможных лекарств. Майк сразу прошел к окошку, а Уилл остался у входа. Его сознание еще было немного затуманенным; он рассеянно скользил взглядом по полкам: бинты, йод, батарейки, бесконечные ряды витаминов. Внезапно его глаза зацепились за яркий постер на стене: красная лента, крупные буквы «SAFER S-E-X», стилизованные фигуры людей, тюбик с надписью «K-Y» и еще что-то. Он сразу отвел взгляд. Майк тем временем подошел, на ходу запихивая бутылочку в карман, который и так уже топорщился от сложенных в него писем и всякого хлама. На секунду Майк тоже задержался глазами на том же постере. Его брови едва заметно дрогнули, он поморщился и коротким кивком указал Уиллу на вход. Уже на улице, вдыхая свежий воздух, Майк поймал себя на идиотской мысли: «Интересно, сколько эта штука на плакате стоит?» Он тут же одернул себя, едва не споткнувшись. О чем, я, черт возьми, вообще думаю? Я же не собирался… Майк знал, что такое «K-Y jelly» и для чего оно нужно. Примерно для того же, для чего нужна вода при плавании — чтобы скользить без лишнего трения. И почему-то память тут же, без спроса, подсунула вчерашний вечер. Отталкивающее и одновременно сладкое чувство: Уилл сверху, тяжесть его тела, и то, как Майк сам прижал его к себе. Хватит, Майк. Просто заткнись. — Это ведь не дорого? — тихо спросил Уилл, прерывая его внутренний монолог. — Что? — Майк вздрогнул, будто его поймали на воровстве. — Я про лекарство. Pepto. — А… Нет, все в порядке. Деньги еще остались. Они двинулись к соседнему магазину, но Уилл то и дело замедлял шаг, озираясь по сторонам. Хоукинс жил своей будничной жизнью, словно и не было той самой ужасной ночи шестого ноября. На противоположной стороне улицы с грохотом обрушилась снежная глыба — кто-то наверху чистил крышу. — О, зайдем на почту? — Уилл кивнул на здание впереди. — Она скоро закроется. Может мне что-то прислали. Майк кивнул. Они пересекли улицу, и колокольчик над дверью почты звякнул сначала один раз, впуская их, а через минуту — второй, когда они вышли обратно. — Я не буду сейчас открывать, — тихо сказал Уилл. Он завороженно смотрел на конверты в своих руках, словно это была взрывчатка. — Можем вместе открыть, если хочешь… дома… — предложил Майк. — Хорошо. — Ладно, — Майк шмыгнул носом. — Пошли в магаз, а то сдохнем с голоду раньше, чем откроем письма. Магазин встретил их гулом старых холодильников, запахом моющего средства для полов и чем-то давно позабытым. Майк решительно направился к стойке с корзинами, пытаясь не думать ни о чем. — Возьмем одну на двоих, — бросил он. — две таскать неудобно. Они бродили по проходам, скидывая в корзину все, что выглядело съедобным. Майк действовал быстро, стараясь не давать тишине между ними стать напряженной. Они прошли мимо полки со снеками, и Майк, почти не глядя, закинул в корзину огромную пачку чипсов. — Это кому? — Уилл удивленно приподнял бровь. — Нам. Я тоже иногда хочу есть. Когда они свернули в проход со сладостями, Уилл невольно замедлил шаг. Его взгляд наткнулся на стенд с любимыми шоколадными конфетами. Он не покупал их уже… он не помнил сколько времени. Вечность. И сейчас тоже не купит. Я бы очень хотел, но Майк и так за все платит. Я и без этого… взял слишком много «сладостей» вчера, даже не спрашивая. Он поморщился от этой мысли и прошел мимо, делая вид, что рассматривает что-то на другой полке. — Все? — Майк остановился у кассы, заглядывая в корзину. — Наверное, да, — Уилл опустил глаза. — Больше ничего не нужно. Они подошли к кассе. Пока Майк расплачивался и перекладывал покупки в бумажный пакет, Уилл стоял рядом, рассматривая свои ботинки. Ему было неловко — странное чувство, где благодарность мешалась со стыдом, жгло изнутри. Майк тратил на него деньги, заботился, будто ничего не произошло, хотя Уилл все еще чувствовал на губах привкус вчерашней наглости. Они вышли на улицу. Колючий воздух снова ударил в лицо. Майк застегнул куртку, перехватил пакет поудобнее и вдруг засунул руку в карман. — На, — сказал он, протягивая Уиллу маленькую красную пачку. Уилл замер. Он смотрел на яркую обертку конфет, потом на Майка, потом снова на пачку, не решаясь поднять руку. — Ты… ты купил их… мне? — спросил Уилл, и его пальцы невольно сжали край куртки. Он чувствовал себя слегка нелепо. Так сильно радоваться кусочкам шоколада… Но дело было не в шоколаде. — Украл, — Майк прищурился, в его глазах на секунду мелькнул тот прежний Майк, едва сдерживающий победную улыбку. — Майк, серьезно? Нам бы не связываться с полицией! — мягко, устало вздохнул Уилл, готовый реально идти обратно в магазин. — Да пошутил я, Уилл, расслабься. Купил я их. Бери. Уилл осторожно взял пачку. Его пальцы все еще заметно дрожали, когда он надрывал край упаковки. Он сразу достал одну конфету и положил в рот, чувствуя, как сладость перекрывает горечь утренней мути. — Спасибо, — прошептал он, и на его лице появилась легкая солнечная улыбка. Майк посмотрел на него. Ради этой улыбки он готов был скупить хоть весь этот чертов магазин. Все его кошмары и утреннее разочарование в себе на секунду отступили перед этим искренним теплом. Он же не отвернется… да? Останется ведь? *** Они уже почти дошли до дома, когда с противоположной стороны улицы донеслось: — Эй, …едики! Сладкая парочка решила прогуляться? Майк обернулся. Трое парней, его возраста или чуть старше, стояли у забора, перекрикивая друг друга и тыча пальцем в их сторону. Один из них согнулся пополам, изображая что-то непристойное. Майк не думал. Он просто вскинул руку — средний палец взлетел вверх, резко, от души. Парни заржали. — О-о, глядите, защитник нашелся, — выкрикнул второй. Майк рванул в карман рукой, туда, где раньше лежал нож. Пальцы беспомощно нащупали пустоту. Ножа не было. Он был в другой куртке. У Уилла. Майк почувствовал себя внезапно голым и безоружным. До этого момента он тешил себя иллюзией, что сейчас его главная проблема — личный поиск ответов в самом себе. Но реальность выбила эту дурь одним коротким, непотребным словом, брошенным в спину. Мир снаружи не собирался ждать, пока Майк разберется в своих чувствах и даст им названия. Этот мир уже решил за него, наклеил ярлык и вынес приговор. Теперь, когда в кармане не было даже жалкой железки, Майк остро осознал, что его внутренняя «неисправность» внезапно обрела реальную цену — их безопасность. — Валите в свой подвал, извращенцы! — донеслось вдогонку. Уилла прошиб холодный пот. Он бросил быстрый взгляд на парней у забора. Один сплюнул на землю, не сводя с них глаз. Уилла осенило: они не просто стояли тут, они видели их еще у магазина, и похоже плелись следом всю дорогу, выжидая момента, когда улица опустеет. Эта мысль заставила его сжаться — за их разговором, за каждым случайным касанием плеч кто-то наблюдал из сумерек. Это была не случайная стычка, это была охота. — Майк, — Уилл тронул его за локоть дрожащими пальцами, его голос был тихим, почти умоляющим. — Пожалуйста. Не надо. — Пошли, — процедил Майк сквозь зубы и, шумно выдохнув, кивнул. Они пошли дальше, не оглядываясь. У крыльца Майк сунул Уиллу в руки бумажный пакет с продуктами, избегая его взгляда. — Держи. Уилл взял, и они перешагнули снежный ком у порога. Майк пропустил его вперед, пока дверь была открыта, и в прихожей еще виднелись очертания — вешалка, тумба, разбросанная обувь. Они вошли. Майк повернул ключ. Замок щелкнул глухо, почти неохотно. — Тут все равно нечего брать, — пробормотал он. Последнюю фразу — «кроме Уилла» — он не произнес. После всего, что случилось, он уже не особо верил, что замок может от чего-то спасти. Но по привычке или по правилам — провернул ключ до конца. Уилл услышал щелчок и обернулся. — Да, это не всегда спасает, — сказал он с иронией. — Но лучше, чем ничего. Майк кивнул. В темноте Уилл вряд ли заметил, но кивок был. Майк шагнул к стене, нащупал выключатель. Щелкнул раз. Другой. Третий. — Черт, — выдохнул он. — Пробки выбило. Он наощупь прошел в подвал. Там было уже холодно и пахло сыростью. Нашел щиток, повозился с рычагами — бесполезно. Он слегка хлопнул по нему ладонью, не отпуская перил лестницы, чтобы не потерять хоть какой-то ориентир в пространстве. Тишина. Ни щелчка, ни гула. — Да твою ж мать, — прошептал он и зашагал обратно. Наверху он отпустил перила и замер, прислушиваясь. Тишина была слишком густой. Слишком мертвой. — Уилл? Ни звука. Будто дом поглощал все, что попадало в него. Майк выругался про себя и двинулся туда, где по его расчетам, должен быть вход. Он вытянул руки в разные стороны, пальцы скользили по холодной стене. И вот он нащупал что-то, что точно не было частью этого дома. Это что-то было теплое, живое. Майк отпрянул, но не отдернул руку. Вспышка паники прошила его насквозь, ему показалось, что издевательский смех с улицы просочился сквозь стены и теперь звучит прямо здесь. Это прикосновение в темноте стало уликой, за которую их только что унизили. Майк замер, а потом, сам не зная зачем, начал ощупывать дальше. Запястье. Край рукава. Пальцы, которые уже обхватили его, и не отпускали. Они были теплыми, чуть влажными от волнения и такими знакомыми, что накопленный за день страх захлебнулся, не успев превратиться в бегство. Ядовитые выкрики у забора начали меркнуть. Здесь все было иначе. Здесь не было зрителей. Здесь не было судей. — Это моя рука, — тихо сказал Уилл. Его голос в темноте прозвучал так близко, что Майк кожей почувствовал движение воздуха. — Я знаю, — выдохнул Майк, но пальцы не убрал, а наоборот вцепился в ладонь сильнее. Это теплое прикосновение подействовало как предохранитель. Ярость и напряжение начали плавиться, превращаясь в странную, истерическую легкость. Майка пробрал нервный озноб и в этой темноте ему вдруг захотелось рассмеяться — так дико и неуместно это все было. — Я просто… проверял, есть ли там что-то кроме руки, — выдавил он. Голос сорвался, уходя в шутливую ноту, почти в истерику. Пауза. В темноте было слышно, как кто-то издал незаметный нервный смешок. Сердце Майка бешено стучало, отдаваясь в кончики пальцев, которыми он все еще сжимал руку Уилла. — И как? Нашел что-то? — подхватил Уилл. Тихо, осторожно, неуловимо заигрывающе. Он явно чувствовал, что Майк на взводе. — Пока нет, — Майк издал короткую, резкую усмешку, больше похожую на всхлип. Он продолжил ощупывать запястье Уилла, пытаясь подтвердить себе, что они оба здесь, оба в безопасности. — Я… в процессе. Уилл фыркнул. Коротко, удивленно, будто сам не ожидал от себя. Этот легкий звук смеха почти успокоил его, выдергивая из паники. — Майк, я тут, целиком, — слова прозвучали шепотом, гораздо нежнее, чем Уилл, вероятно, планировал. Майк почувствовал, как Уилл провел большим пальцем по тыльной стороне ладони, невесомо погладив, и это мимолетное ласкающее касание добило в нем панику. Они не сделали вид, что ничего не случилось. Просто начали отпускать — медленно, плавно, будто давая друг другу время. Пальцы скользнули по пальцам, задержались на кончиках — и только потом разомкнулись. Но Уилл тут же резко вернул это прикосновение, поймав Майка за запястье. Это была тихая, осознанная инициатива. Уилл раскраснелся, пораженный собственной смелостью и тем, как легко ему это удалось. — Майк, не отпускай меня, — прошептал он. — Тут слишком темно. — Хорошо, — Майк переплел свои пальцы с его. Он не уйдет… нет. *** — И что мы будем делать? — донеслось из темноты. — Для начала, стоит дойти до комнаты. Они шли медленно, почти вслепую преодолевая ступени и спотыкаясь о разбросанные вещи. Майк шел впереди, крепко сжимая руку Уилла. В комнате было не так темно — облако снежного тумана за окном подсвечивало улицу, и этого хватало, чтобы разглядеть силуэты. Матраса на полу не было. — Да где-же он… — начал Майк, отпуская руку Уилла. На секунду. Только на секунду. Уилл оказался в темноте один. Он слышал, как Майк рылся в ящиках стола, в тумбочке, в шкафу, пока наконец в районе нижних полок не щелкнула пластиковая кнопка. Желтый луч ударил в стену, обрамленный частичками летающей пыли. — Как думаешь, это только у нас или на всей улице? — спросил Уилл, ставя пакет на пол. — Не знаю, не обратил внимания, когда мы шли, — сказал Майк, снимая куртку. — Вызову Лукаса. Рация отозвалась шипением, прежде чем сквозь помехи пробился голос друга. После короткого обмена новостями о том, что света нет во всем квартале, Майк отклонил предложение вернуться к Синклерам. Он отключил рацию и обернулся. В тусклом свете фонаря Уилл казался совсем хрупким. Он стоял, обхватив себя руками, и Майк заметил, что тот мелко дрожит. — Слушай, — Уилл запнулся, не поднимая глаз. — Мне не очень удобно в вещах Лукаса. Они… чужие. Можно мне что-нибудь твое? Майк замер. Посмотрел на Уилла, потом на свои и его джинсы, промокшие снизу после улицы. Холод от мокрой ткани начинал ощущаться сильнее. — Да, конечно. Нам все надо переодеть, — Майк нырнул в шкаф, наощупь доставая оттуда стопку вещей. — Мы оба как свинки. Он бросил на кровать футболки, объемный свитер и мягкие фланелевые штаны. — Вот держи. И носки возьми, шерстяные, а то ноги отвалятся. И еще… тебе нужна помощь? — Спасибо, я пока сам. Холод заставлял их переодеваться быстрее, но взгляды, вопреки здравому смыслу, замедлялись, цепляясь за детали, которые раньше скрывала одежда. Усталость после всех дневных событий навалилась на них, на Майка в особенности, притупляя острые углы тех чувств, которые преследовали их утром. Майк первым стянул через голову свитер, а вместе с ним и рубашку, чувствуя как кожа покрывается мурашками. В тусклом свете его плечи казались еще шире, а лопатки — острыми, как крылья, которые он привык прятать за сутулостью. Уилл замер на секунду, наблюдая, как Майк расстегивает джинсы. Когда тот стянул их, Уилл невольно проследил взглядом за тонкой, едва заметной дорожкой темных волос, уходящих от пупка вниз, к самому краю белья. Боже… о чем я вообще… Хватит смотреть. Это же… Майк. А я? Что я наделал вчера? Хотело ли он того же… да и… конечно, нет, Майк не такой как я. А что… если он просто терпел, потому что я… это я? Ему наверно было страшно и противно… Майк же не сводил глаз с Уилла. Тот выпутывался из огромной футболки Лукаса медленно, осторожно, и Майк хотел было заметить изменения в нем: заметить, что ребра больше не выпирали так болезненно, кожа не натягивалась на костях; что те страшные синяки начали сходить, оставляя после себя лишь бледные желтоватые пятна. Но в скудном луче фонаря проступили очертания бедер и талии Уилла, и Майка внезапно обдало, но не жаром агонии, а странным осознанием, почти ледяным спокойствием. Я знаю какой он на ощупь, я его трогал… по-настоящему. И не только… Он зажмурился, чувствуя как в горло впиваются острые стеклянные осколки, превращая попытку вдохнуть в режущую боль. Майк отвернулся к раскрытому шкафу, упершись лбом в выступающий косяк стены. Паники не было. Только правда, которую больше не получалось запихать обратно. — Майк, ты в порядке? — Да… я… — Майк обернулся, стараясь смотреть ему в лицо, а не ниже. — Ты выглядишь лучше. Синяки почти прошли. Уилл вздрогнул, не думая, что его рассматривали так пристально. Он быстро подхватил фланелевые штаны. Раздался короткий, звонкий звук — резинка штанов хлопнула по коже, когда он их надевал. Этот звук прозвучал неожиданно интимно. Майк неловко качнулся, пытаясь нащупать край кровати, и задел ногой тот самый пакет из магазина. Громкий сухой хруст бумаги в тишине комнаты оказался оглушительным. Они замерли. — Черт, — пробормотал Майк. — Чуть не раздавил наш ужин. Я ужасно голоден. Майк поднял пакет и встряхнул его. Молча вытаскивая из него готовые сэндвичи, банки с арахисовой и шоколадной пастой, нарезной хлеб. Бутылки с водой поставил на пол. Майк быстро съел несколько сэндвичей и тост с арахисовой пастой. У Уилла не было аппетита, поэтому он осилил всего один сэндвич, прежде чем проглотить лекарство. Майк отставил пустую бутылку с водой и посмотрел на Уилла. Он выглядел потерянным, застывшим в нерешительности на краю кровати. — Слушай, — Майк кашлянул, пытаясь прочистить внезапно пересохшее горло. — Я знаю, что вчера… и сегодня утром… все было как-то не так. И мне чертовски неловко это предлагать, учитывая, как я себя вел, вроде… Я плохо все помню. Он замолчал, рассматривая свои ладони. В комнате становилось ощутимо свежее. Пять часов без отопления при минус пятнадцати за окном, это еще не было катастрофой, но воздух уже становился колючим. — В подвале, скорее всего уже настоящий ледник, да и мы договорились, — продолжил Майк, не поднимая глаз. — А в гостевой внизу я не смогу… ну, проверять, все ли с тобой в порядке. Вдруг что-то случится. Уилл молчал, слушая каждое слово. Он чувствовал усталость, но не понимал от чего именно, от того, сколько они сегодня прошли или это таблетка начала странно действовать. — Давай не будем ничего придумывать, — Майк наконец поднял взгляд, и в нем не было ни вызова, ни холода, только усталость и просьба. — Давай просто ляжем вместе. Тут, на кровати. Под одеялами. Просто потому, что так теплее, и мне будет спокойнее. Хорошо? Уилл почувствовал что-то легкое. Это не было одиночеством в подвале, не было страхом и прощением среди гирлянд, не было провалом в пьяном забытьи. Это было что-то обычное, теплое… это была возможность просто быть рядом. — Хорошо, Майк, — тихо ответил Уилл. — Я тоже не хочу оставаться один. Майк заметно выдохнул. Он откинул край одеяла, приглашая Уилла. — Ложись к стене, там не так дует от окна. Уилл послушно нырнул вглубь кровати. Постель была прохладной, но как только Майк лег рядом, спиной к нему, почти вплотную, и накрыл их обоих сверху одеялом, пространство между ними стало нагреваться. Минут через десять в комнате раздался голос Уилла: — Не спишь? Майк лежал на спине, глядя в потолок, которого не видел. — Нет. — Давай… сыграем во что-нибудь. — Во что? — Майк повернул голову в сторону Уилла, но в темноте разглядел только силуэт. — Я задаю вопрос. Ты отвечаешь. Потом ты. Если не хочешь — говори «пропускаю». Без обид. — Это глупо, — сказал устало Майк. — Нет, ну может, немного, — Уилл пошевелился, устраиваясь поудобнее. — Давай, Майк. Пауза. Майк почувствовал как Уилл замер в ожидании. — Какой твой любимый цвет? — спросил Уилл. — Синий. — Ты всегда говорил, что красный. Майк усмехнулся, коротко, почти беззвучно. — Вкусы изменились. Синий. — Сладкое или соленое? — не очень заинтересованно спросил Майк, поворачиваясь на бок, лицом к спине Уилла. — Сладкое, — ответил Уилл. — Но иногда хочется и того, и другого. — Какая музыка тебе сейчас нравится? — продолжал Уилл. — Не знаю, Та, что играет. Твоя. Ту, которую ты слушаешь. Майк замер. — The Cure, — тихо сказал Уилл. — Тебе они нравятся? — Да, очень, особенно Boys Don't Cry, — с улыбкой произнес Уилл, и затем добавил. — Но по правде, песня грустная. Уилл с шумом выдохнул и задал Майку следующий вопрос: — Какой фильм ты смотрел больше всего раз? — «Звездные войны». С тобой. А ты? — спросил Майк. — Тоже «Звездные войны». Тоже с тобой. Майк почувствовал, как уголки губ сами тянутся вверх. Хорошо, что было темно. — Что тебя бесит в людях? — спросил Уилл. — Когда они притворяются. Уилл поджал губу. — А тебя? — снова задал его же вопрос Майк. — Когда они перебивают меня, когда говорят о мне в третьем лице, будто меня тут нет, — Этот вопрос оказался неприятным, и Уилл попытался сменить тему: —Ты прибрал в комнате ради меня? — Мне было стыдно. — Все нормально, — прошептал Уилл. — Помнишь, когда я позвал тебя лечь со мной… Если бы я промолчал, ты бы ушел спать на пол? — Майк спросил то, что его беспокоило. — Пропускаю… А почему ты позвал? — А… — Майк не ожидал, что вопрос отрикошетит так быстро. — Пропускаю. — Ты когда-нибудь… ну, целовался? — сорвалось у Майка случайно, прежде, чем он успел прикусить язык. — Нет, — ответил Уилл. Его голос дрогнул, и он поспешил перехватить инициативу: — А ты правда думаешь, что первый поцелуй должен быть с кем-то особенным? Или это не важно? — Я не знаю… — протянул Майк, а затем спросил. — Ты когда-нибудь хотел? По-настоящему. Поцеловать кого-то. — Майк… — Уилл чувствовал, что эта игра становится напряженной. — Пропускаю. Уилл не знал, какой вопрос задать и поэтому молчал. Майк почувствовал, как игра набирает инерцию, и спросил: — Можно я задам вопрос вместо тебя? Уилл кивнул, и Майк понял это по шороху волос по подушке. — В твоем кошмаре, Уилл. Что я там делал? На самом деле. — Говорил, что я… странный, что я какой-то неправильный, — ответил, но не сразу, Уилл. — В каком смысле? — Ну… ты просто обижал меня, Майк. Очень сильно. Говорил, что тебе было просто жаль меня все это время. Что ты притворялся моим другом. — Прости, Уилл, — выдохнул Майк. Ему стало неприятно от того, каким ужасным он был в его подсознании. — Черт, прости меня за это. — Все нормально, — Уилл выдохнул. — Это был не ты. — Я знаю, но все равно… Майк долго молчал, вглядываясь в спину Уилла, а потом спросил тише: — И вообще… разве странным быть плохо? Уилл не отвечал. Майк чувствовал, как тот напрягся. — Я не уверен, что это прям хорошо. Наш мир так не думает, — сказал Уилл наконец. — А ты? — Меня пугает не то, что я какой-то не такой, — Майк сжимал край одеяла, говоря это. — Меня пугает, что те, кто мне дорог… они могут отвернуться, когда узнают меня лучше. — Я понимаю, — тихо сказал Уилл. — Ты мне правду сказал насчет того, почему у тебя разодраны руки? — спросил Майк. — Пропускаю. — Ты правда хочешь это услышать? — спросил Уилл внезапно, ему надоело бежать от правды. — Да. Расскажешь мне? — Ладно… Когда я спустился в подвал, я почувствовал себя ужасно одиноко… и сделал это. Чтобы заглушить это ощущение. — Почему ты не вернулся ко мне в комнату? Почему остался там? — прошептал Майк. Уилл не знал ответов на эти вопросы. И уже через силу задал Майку следующий: — Ты говорил, что приходил ко мне в больницу, когда я еще не очнулся? Да? — Да, сейчас покажу, — Майк зашуршал одеялом, потянулся к тумбочке и нащупал там сложенный листок. — На, держи. — Это… кровь? — Порезался. — Символично. — Ага. Уилл пальцем коснулся темного пятна на листке. — И… что ты делал в палате? — спросил он тихо. — Стоял, — сказал Майк наконец. — Просто стоял. Смотрел на тебя. Ты был такой… бледный. Голос его дрогнул. — А еще… я плакал там, — выдохнул Майк в темноту. — Стоял там и ревел как дурак. Я просто… я не мог представить, что тебя не станет. Он медленно, почти не дыша, протянул руку и осторожно погладил по одеялу там, где угадывалось плечо Уилла. Словно проверяя: здесь ли он на самом деле? — Майк… Мне так жаль, — Уилл быстро смахнул влагу с ресниц. — Ты не виноват, — Майк сильнее сжал пальцами край одеяла. — Ты спал. А я просто… Я рад, что ты сейчас здесь, со мной… Минуту они слушали только завывание ветра за окном. И Майк почувствовал, что готов задать еще вопрос: — Почему ты на самом деле не хотел идти ко мне домой? — Я уже говорил… Я не хотел быть обузой. Других ответов у меня нет, — Уилл поглубже зарылся в одеяло. — А почему… ты позвал меня к себе? — И я уже отвечал… — Майк закрыл глаза. — Потому что ты был один, я не мог тебя бросить. — Как тогда… тогда ты мог… — Уилл пошевелил губами беззвучно. — Что… — Майк сделал вид, что не расслышал, но затем добавил очень тихо в подушку. — Я не знал, что делать, Уилл. Думал, тебе там будет лучше. — Как обычно… — неслышно сказал Уилл. Ты все сам решил. — Кого мне нужно было выбирать? — вдруг спросил Майк, излишне эмоционально. — Ты говорил, что я выбрал Оди. А кого я должен был выбирать, по-твоему? — Я ждал, что ты выберешь меня… — Уилл думал, что если сказать правду тихо, она не будет такой громкой. Майк перестал дышать. — Стоп, Майк. Что ты имел в виду под словом «выбрал»? — внезапно понял Уилл. — Ну… как девушку… обычно, — медленно произнес Майк. — А ты? Что ты имел ввиду под тем, что я «выберу» тебя? Уилл молчал. — Уилл? — Я не знаю, — выдохнул он. — Просто, я хотел, чтобы ты меня замечал. Но ты не замечал или делал вид, что не замечаешь. И это было хуже того, когда ты выбрал кого-то другого. Потому что я даже не был вариантом. Майку стало неприятно от этих слов. Уилл затих, прокручивая вопросы в голове: — Почему в ту ночь ты шептал, что не заслуживаешь меня? — Потому что это правда? — хрипло произнес Майк. — Но… ты мой… друг, — с запинкой произнес Уилл, будто само слово «друг» кололо язык. — Я плохо поступал с тобой. — А сейчас? — Сейчас моя очередь задавать вопрос, — Майк поймал Уилла, но тут же ответил на второй вопрос подряд. — Сейчас я тоже плохо с тобой поступаю. — Задавай, — быстро бросил Уилл, у него уже созрел следующий вопрос. — Ты думал о прошлой ночи сегодня? — вдруг спросил Майк, и вопрос Уилла пропал в пустоте. — Да… — А ты помнишь, что там было? — неловко спросил Уилл. — Примерно, — Майк снова видел это перед глазами. — Почему ты резко встал и… пил прямо из горла бутылки? — Пропускаю. — Я что-то не то сказал тогда? — Это твой второй вопрос подряд, один-один, Майк. — А ответ будет? — Третий. Ответ — я уже не помню, что ты говорил тогда. — Твоя очередь, — виновато сказал Майк. — Тебе не было больно, когда я… упал на тебя? — Нет, я просто пытался удержать тебя и… — Майк поспешно перешел к своему вопросу. — А ты не ушибся? — Нет, все нормально, — Уилл вытер потеющую руку об одеяло. — Что-то еще помнишь? Из того, что было потом? — Смутно, — Майк пытался рассказать так, будто все было как обычно. — Помню, что ты пытался подняться, придавил меня, и я сам был в таком состоянии, что не смог встать. И мы… — Мы? — Помнишь, как мы упали в сугроб? — Да-а. Уилл задумался. — Помнишь, что было после? — Пропускаю. Майк напрягся, он помнил, что наклонился над Уиллом, лежа в сугробе. А что было дальше — нет. — Ты когда-нибудь врал мне? — задал он случайный, но очень острый вопрос. Уилл молчал несколько секунд, все еще думая о том, что произошло «потом» в сугробе. — Да, много раз. — О чем? — Это другой вопрос, — Уилл хотел быстрее сменить тему. — Чего ты боишься сейчас? — Что я снова сделаю что-то, что ранит тебя. — Снова? Ладно, твоя очередь, Майк. — Ты… ты помнишь, как тогда лизнул меня в лицо? — эти слова в голове казались не такими странными, но когда он их озвучил, то его щеки загорелись. Правила игры рассыпались. — Что? Нет… — голос Уилла был слегка сонный, но в нем прорезалось удивление. — Это правда было? — Эм… мне кажется, да… — Майк старался не смотреть на Уилла. — Но я уже сам не уверен. — Какой стыд… — Уилл закрыл лицо ладонями. — Эй, Уилл, мы были пьяны… — Майк протянул руку, но замер в сантиметре от его плеча. Так и не коснулся. — Мне стыдно за это, — голос Уилла был приглушенным, из-под пальцев. — Я не знаю, чем думал. Мне много за что стыдно. — Уилл, все нормально. — Майк, — Уилл убрал руки от лица и зачем-то выпалил: — Кажется, это все-таки я к тебе «приложился». Ну там, на шее. — Но… Уилл? — Майк машинально коснулся шеи. Под пальцами все еще саднило. — Я не знаю что там было… — Уилл снова откинулся на подушку. Веки тяжелели. Тишина. Где-то за окном скрипнула ветка. Майк слышал, как Уилл дышит — медленнее, чем минуту назад. — Майк, — голос Уилла стал тише. — Мы… друзья? Все еще? — Да. Уилл тяжело выдохнул, понимая, что любой из двух вариантов ответа на этот вопрос ему тяжело принять. Пауза. Майк вслушался в тишину и подумал, что Уилл уснул. — Уилл, ты спишь? — спросил он шепотом. — Почти, — ответ Уилла пришел с задержкой, будто слова пробивались сквозь сон. — Ты спрашивал, чего я боюсь, а чего боишься ты? — Боюсь, что мы станем чужими друг для друга. Когда-нибудь. Голос его дрогнул на последнем слове. Майк почувствовал, как по спине пробежали мурашки — не от холода. — Ты боишься, что я уйду? — спросил он. — Да… — выдохнул Уилл. — Очень. — Я тоже боюсь, что ты уйдешь. — Я? Из-за чего? — Потому что я окажусь не таким, каким ты меня видишь. — Майк… — Уилл шевельнулся. — Я тебя хорошо знаю, я не уйду. Они замерли, каждый чувствовал что-то особое. — Майк… — снова позвал Уилл. Голос был совсем сонным, слова слипались. — М-м-м? — Что бы ты сказал себе через десять лет? — Надеюсь, ты не облажался, — сказал Майк. И усмехнулся очень устало, почти беззвучно. — А ты? — Надеюсь, ты счастлив, — прошептал Уилл. И, кажется сам не понял, сказал это вслух или уже во сне. Майк замер, вслушиваясь в затихающее эхо этих слов. Если Уилл желает счастья себе будущему, значит, сейчас он его лишен. Майк будто начинал догадываться… Он закрыл глаза, натягивая одеяло до самого подбородка. Дыхание постепенно выровнялось, стало глубоким и мерным. Но сон не приходил. Майк будто чего-то ждал. Прошло минут десять. Комната застыла. Стало так тихо, что было слышно, как морозный воздух скребется в оконные щели. Майк почувствовал, как Уилл зашевелился — осторожно, почти бесшумно. — Спишь? — шепот Уилла был едва различим. Майк не ответил. Застыл, боясь, что даже дрожание ресниц выдаст его присутствие. Матрас поддался под весом Уилла, который медленно, дюйм за дюймом, сокращал разделявшее их расстояние, пока между ними не осталось ничего. А затем это случилось. Уилл придвинулся ближе, нежно обнимая его со спины. Он уткнулся носом в его затылок, вдыхая запах волос, и бережно положил свою ладонь на руку Майка. Пальцы Уилла были ледяными, но Майку показалось, что его обожгло. Он чувствовал каждый изгиб его ладони. Чувствовал, как дрожит его рука — то ли от холода, то ли от того, что решился на это. Уилл прижимался ближе, ища тепло, которого не могло дать одеяло. Уилл засыпал, окончательно сдавшись этому порыву, пряча свою самую большую тайну в безмолвии комнаты. Сердце Майка колотилось так неистово, что, казалось, что Уилл должен это чувствовать кожей. Майк лежал, вглядываясь в пустую серость комнаты, и наконец перестал бороться. Сомнений не осталось. Он останется… со мной… Майк осторожно, боясь разбудить, переплел свои пальцы с пальцами Уилла. Те сжались в ответ, даже во сне.