Империя Поттеров

Он рухнул на холодный пол, только чудом не разбив лицо о камни. Несколько долгих секунд Генри Поттер лежал, уткнувшись лбом в стык между плитами, и просто слушал частое и гулкое биение собственного сердца. Он был жив, и это было невероятно. Он приподнялся на дрожащих руках. Мир перед глазами тошнотворно размылся и поплыл куда-то в сторону, и ему пришлось пару раз с силой моргнуть, чтобы заставить его остановиться и вернуть нормальную четкость. Было тихо. Он привык к тому, что обычно тишина не предвещала ничего хорошего, но сейчас все было иначе. Это была просто тишина старого дома, где давно никто не жил. Генри с трудом сел и прижался спиной к холодной твердой стене. Почти не задумываясь о том, что делает, он привычно ощупал себя, как делал это сотни раз. Ребра и руки целы... он пошевелил ногами в тяжелых ботинках, — те тоже были в порядке, во всяком случае, они двигались, что уже было хорошо. Голова раскалывалась, как если бы он всю ночь играл с троллями в плюй-камни, но это была привычная ломота магического истощения. Ритуал стоил ему почти всего резерва. Он еще пару раз моргнул и поднял голову, оглядывая место, куда попал. Это была та же ритуальная комната, откуда он только что отравился, вот только теперь она была цела. На секунду Генри перестал дышать. Высокий потолок, еще минуту назад зияющий дырами в небо, был на месте, ровный и лишь слегка подернутый паутиной по углам, на стенах не было следов разрушений, шрамов от заклятий и копоти, а ритуальный круг, который он недавно сам начертил на наспех залитом бетоном полу, здесь был выложен мозаикой и покрыт пылью. Генри осторожно втянул носом воздух. Не было ни гари, ни копоти, не вездесущей вони гнили и серы. Воздух был сырой и затхлый, и для него сейчас не существовало запаха лучше, чем эта затхлость. Он закрыл глаза, до конца не веря в то, что все это было правдой, что у него действительно все получилось. Что он и правда вернулся в прошлое. Дом Флимонта и Юфимии Поттеров, его дедушки и бабушки, в будущем стал его бастионом и последним оплотом сопротивления людей, пока не был разрушен почти до основания. Сейчас он был совсем другим, каким он его почти не помнил. Он был цел, а его магия спала, затихшая от одиночества, а не от истощения. Генри открыл глаза, разглядывая свои руки, покрытые шрамами, грязные, с ободранными костяшками на пальцах и пятнами мела, которым чертил круг и руны в нем. Не верилось, что ритуал сработал на сто процентов так, как было задумано. Он до последнего полагал, что что-то пойдет не так — и либо он погибнет, либо попадет сюда бестелесным духом, либо, не дай Мерлин, вовсе проснется в своем детском теле. Но нет. Он перенесся сюда полностью, как был, во плоти. Это было невероятно. Он попал в прошлое своего мира, в двадцать второе сентября 1985 года, в то время, когда деревья в парке Поттер-мэнора были золотистыми и багряными, а не чернели обглоданными пламенем скелетами. И все, кого он знал, были живы. Он судорожно вдохнул, не в силах справиться с захлестнувшим его счастьем. Впервые за бесконечные годы у него снова появилась надежда. Настоящая надежда на то, что все можно спасти и исправить, сделать так, чтобы больше никто не умер, этот дом остался просто домом, а не превратился в последнюю крепость человечества, а дым в прозрачном осеннем воздухе поднимался лишь от печных труб, а не от пожарищ. Генри, качаясь, с трудом поднялся на ноги и, опираясь рукой о стену, медленно побрел к лестнице наверх. Ему предстояло еще раз хорошенько все обдумать и составить план. А еще было бы неплохо умыться и поесть. Но все это могло подождать. Сейчас он просто брел по коридору Поттер-мэнора, проводя пальцами по целым нетронутым стенам, и радовался тому, что судьба и Магия дали ему шанс. Пережив конец света, он теперь был здесь, чтобы больше никогда его не допустить. Впервые за бесконечно долгие годы он улыбнулся. * * * Тканые обои высоких стен, потускневшие до неопределенного оттенка, гасили едва различимое эхо его шагов, и Генри поймал себя на том, что по привычке старается ступать тише. Там, в будущем, это не раз спасало его жизнь, но теперь в этом не было необходимости, и это было даже как-то странно. Его путь подсвечивали косые золотистые лучи закатного солнца, проникающие сквозь щели в тяжелых портьерах, и по мере того, как он продвигался вглубь дома, вокруг что-то неуловимо менялось. Огромный спящий зверь, магия этого дома, магия рода Поттеров, почуял его присутствие и зашевелился во сне. Генри ощущал его пробуждения в легких покалываниях в кончиках пальцев и едва уловимом зуде между лопатками. Магия будто принюхивалась и присматирваилась к гостю, который нарушил ее долгий покой. Когда в прошлый раз он впервые оказался в этом доме, все было иначе. Магия встретила его в штыки, как наглого захватчика. Она не желала его признавать, ведь наследник слишком долго был отрезан от корней, чужой, невежественный, недостойный. Тогда он буквально продирался сквозь ее сопротивление, доказывая свое право на этот дом, род и место в нем, раз за разом пытался осознать свое прошлое и то, кем он был на самом деле. Все началось с имени. Всю свою жизнь он был уверен, что его единственное настоящее имя — Гарри, ведь так его называли Дурсли, обращались к нему в Хогвартсе, и даже в бумагах министерства он был записан не иначе как Гарри Поттер. Но это имя ничего не значило для магии рода Поттеров. Она не была знакома ни с каким Гарри, ведь имя, под которым его ей представили, которым его именовали в этом доме, было иным. Именно под именем Генри в 1980 году его внесли в свитки рода, и под этим именем магия Поттеров впервые коснулась его и признала своим. И когда спустя много лет посреди войны он впервые произнес свое настоящее имя вслух, принимая его, а вместе с ним и наследие предков, все изменилось. Магия хлынула в него, заполняя пустоты, которые он даже не осознавал, и с которыми жил всю свою жизнь. Вместе с этим изменилась и его внешность, и зеленые глаза матери сменили свой цвет на карий оттенок глаз отца. Много лет назад, когда Лили провела ритуал переименования, вольно или невольно она подарила ему свой взгляд, но Магия все вернула на свои места. Возвращение к истокам и обретенная сила рода не раз спасли его жизнь, а после помогли продержаться достаточно долго, чтобы создать этот ритуал и вернуться в прошлое. В то время Генри долго искал оправдания тому, почему его отрезали от рода, сменив имя. Он пытался убедить себя в том, что те, кто о нем заботился, пошли на это ради его безопасности, чтобы спрятать от зла, защитить от поисковых чар Волдеморта. Но чем больше он узнавал, тем лучше понимал, что все было совсем иначе. Мысли об этом вылетели из его головы, стоило ему выйти в огромный холл. На паркетном полу в самом его центре под огромной и пыльной хрустальной люстрой лежали два тела, накрытых тяжелой парчовой тканью с золотистым шитьем, сейчас серой от пыли. Генри остановился. Он прекрасно знал, кто под ней находился, но все равно оказался не готов увидеть это снова. Флимонт и Юфимия Поттер умерли вовсе не от драконьей оспы, как ему всегда говорили. Их убили в собственном доме, и все, что смогли сделать оставшиеся без хозяев домовики, это накрыть их тела и запереть дом, чтобы сохранить его до появления наследника. Генри был шокирован, когда увидел их впервые. Сейчас же его охватила горячая острая злость на тех, кто отнял у него этих людей, которых он встречал лишь в младенчестве, отнял возможность знать их, расти в этом доме в семье, которая бы его любила, с их поддержкой, наследием и целым родом за плечами. Но он подавил эту яростную вспышку. Убийцы, которых доверчиво впустили в свой дом Поттеры, были давно мертвы. А он был жив, и в его силах было сделать так, чтобы подобное никогда не повторилось. Он медленно обвел взглядом просторный холл. Резные двери вели в гостиную и бальный зал, изогнутая полукругом лестница расходилась двумя рукавами на второй этаж, а портреты на стенах были занавешены траурной тканью. Это был его дом. Предстояло много работы, и эта мысль была на удивление умиротворяющей. Генри глубоко вдохнул наполняющийся магией воздух. — Приступим.